— Играть, полагаю, собираетесь честно? — спросил шериф, не скрывая насмешки.
— Я самый бессовестный шулер, — ответил Коркоран, — когда играю с шулерами. Но уверен, что я самый честный игрок, когда играю с честными людьми. И тем не менее, — продолжал он, прямо глядя в глаза шерифу, — прежде чем открыть свое дело в Сан-Пабло, я решил, что следует зайти к вам и познакомиться.
Глава 4
Шериф удивился, и в то же время все это показалось ему весьма забавным.
— Похоже, что-то новенькое, — признался он. — Провалиться мне на этом месте, я никогда не слышал, чтобы человек говорил о своем бизнесе так, как это делаете вы. Может быть, вы хотите предложить мне стать вашим партнером, Томас Нейсби Коркоран?
— Если бы вы согласились, — отозвался этот удивительный Коркоран, — мы бы стали богатыми людьми уже через полгода.
— Это почему же? — спросил шериф.
— Потому, — ответил Коркоран, — что у вас репутация честного человека, а у меня — мозги шулера. Если соединить то и другое вместе, получится нечто вроде философского камня.
— Интересно, что это за камень такой? — поинтересовался шериф.
— Прошу прощения, хочу сказать, что если бы мы работали вместе, то могли бы превращать камень в золото. Но забудем об этом. Я не такой идиот, чтобы пытаться вас купить, шериф.
Нолан оценил этот тонкий комплимент, и ему стало приятно. Одно дело, когда тебя хвалят за честность другие честные люди, и совсем другое, когда даже воры признают за тобой это качество. На душе шерифа окончательно потеплело. Ему пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться.
— Ну хорошо, Коркоран, — сказал он значительно мягче. — Вы, конечно, человек сомнительный. Однако, надо отдать вам должное, действуете вы прямо. Итак, вы приехали в Сан-Пабло, чтобы здесь работать, верно?
— Такова моя основная цель.
— Ну хорошо, а почему вы пришли ко мне?
— Потому что мне удивительно везет в карты. Понимаете? Я подозреваю, что пройдет совсем немного времени, и до вас начнут доходить разные слухи. Обо мне будут говорить, что я жулик, мошенник и прочие неприятные вещи. Но когда эти слухи дойдут до ваших ушей, шериф, я хочу, чтобы вы подумали дважды и не сразу безоговорочно им поверили.
Шериф еще раз внимательно на него посмотрел. Затем сбросил с исцарапанного стола ноги в сапогах со шпорами и с грохотом поставил их на пол, наклонившись вперед, к собеседнику:
— Скажите мне одно, Коркоран: вы готовы вступить в драку с нашими крутыми парнями?
— Не понимаю, что вы имеете в виду, шериф.
— Все очень просто, приятель. Вполне возможно, что раньше вам приходилось играть в мирных условиях и вам не грозила опасность. А вот в Сан-Пабло придется встретиться с весьма серьезными джентльменами, Коркоран. Они не остановятся перед тем, чтобы выхватить револьвер. В этом городе люди частенько предпочитают разговаривать с помощью кольта. Чтобы подсчитать количество разборок и перестрелок, понадобилась бы счетная машинка.
— Благодарю вас, — склонил в поклоне голову Коркоран. — Рад был услышать эту информацию относительно вашего города. — Он смотрел на шерифа так спокойно и невинно, что у того снова потеплело на душе, на этот раз от жалости.
— Коркоран, — сказал он, хлопнув себя по колену. — Сдается мне, ты хороший парень.
— Это очень любезно с вашей стороны, шериф.
— И мой тебе совет: садись на свою лошадь, как бы она ни устала, и уноси ноги из Сан-Пабло. Уезжай отсюда, а не то тебе будет очень плохо.
Коркоран хмуро смотрел в пол.
— Если же останешься здесь, — серьезно продолжал шериф, — даю тебе три часа, дольше твоя жизнь в Сан-Пабло не продлится.
— Что вы имеете против меня, шериф?
— Решительно ничего, если не считать покроя твоих штанов. Тебя подстрелят уже за одно то, что твои карманы набиты носовыми платками.
При этих словах Коркоран вздохнул и покачал головой.
— Думаю, вы совершенно правы, шериф, — согласился он. — Но какая жалость, что в мире столько грубых и жестоких людей.
— Я приберу их к рукам, если только повезет, — отозвался честный шериф. — У меня своя игра, Коркоран. В один прекрасный день эти негодяи дождутся, что я их всех арестую, и почувствуют, как я положу им руку на плечо. А покуда уезжай из Сан-Пабло, пережди, пока здесь станет поспокойнее.
— Есть затруднение…
— Какое же?
— Прежде чем я отсюда уеду, я должен выполнить одно поручение.
— Может быть, я могу сделать это за тебя, приятель, а?
— Очень любезно с вашей стороны, — сказал Коркоран, — но дело, видите ли, в том, что поручение это исходило от умирающего человека.
— Правда? А могу я поинтересоваться, от кого именно?
— Я должен найти пасынка Гарри Бристоля.
— Этого рыжего чертенка? Ты имеешь в виду сына Джулии Керн?
— Должно быть, вы правы, — улыбнулся Коркоран. — Именно этого мальчика я и должен отыскать.
— Сдохнуть мне на этом месте, ему бы больше пристало быть сыном, чем пасынком Гарри Бристоля, уж больно он похож на этого старого черта. В жизни не встречал такого мальчишки. Дай ему только подрасти, и он станет грозой всей округи.
— А может быть, он исправится, когда немного повзрослеет? — заметил Коркоран.
— Это он-то? — фыркнул шериф. — В его натуре нет никаких задатков, которые помогли бы ему исправиться. Ничего хорошего, ни капли! Он мучит кошек ради того, чтобы послушать, как они вопят от боли; избивает ребятишек чуть не до смерти, пока они не запросят пощады. Сущий волчонок, иначе его и не назовешь.
— Правда? Меня очень интересует такая порода, — заметил Коркоран. — Кроме того, я уже говорил, что у меня поручение к этому мальчику от его отчима.
— Ты, кажется, говорил, что Гарри Бристоль умирает?
— Уже умер.
Шериф свернул самокрутку и медленно прикурил.
— С чего начинается, тем и кончается. Этот Бристоль только и делал, что нарывался на неприятности. Вот и допрыгался. Скажи, а как это случилось? Напился и ввязался в драку?
— Нет, он затеял драку, если можно так сказать, совершенно трезвым. Просто залег в засаде, поджидая человека, который ехал в Сан-Пабло.
— Вот подонок! Ну и что, промахнулся?
— Путешественнику посчастливилось, он заметил, как сверкнуло солнце на стволе его ружья, он и убил Гарри Бристоля.
— Вот дьявол! Но Бристоль, Коркоран, был отличным стрелком, рука у него была чертовски…
— Совершенно верно, — перебил его Коркоран, — но даже у лучшего из стрелков бывают неудачные дни. Вы не могли бы мне подсказать, где я могу найти юного Керна?
— Этого чертенка? Не знаю, где он может быть. Ищи, где какая драка или свара, там найдешь и рыжего Вилли; он непременно окажется заводилой.
Коркоран направился к двери.
— А пока, — сказал он, — тысячу раз вас благодарю, шериф.
— Одну минутку, Коркоран. Ты, случайно, не знаешь имени этого джентльмена, который убил Гарри Бристоля, избавив полицию от необходимости его повесить?
— Знаю, — сказал Коркоран. — Это сделал я.
С этими словами он вышел на улицу.
Шериф некоторое время сидел неподвижно, глядя на дверь, словно все еще видел перед собой фигуру этого человека. В Сан-Пабло царила тишина. Время от времени слышалось журчание суетливой речонки Мирракуипы, и взгляд шерифа медленно скользнул по скалистым вершинам хребта Диггер.
— Сдохнуть мне на этом самом месте, — проговорил наконец шериф, — если я не вел себя как последний дурак.
Он вышел из офиса и стоял на веранде, наблюдая за тем, как Коркоран едет по улице на своем черном скакуне, который деликатно перебирал ногами, словно танцуя, — как будто бы перед ним шел военный оркестр, Всадник свернул в боковую улицу и скрылся из глаз, а шериф перешел на другую сторону, присоединившись к кучке зевак и бездельников, которые собрались возле лавки Куинела. Они поздоровались с ним без всякого энтузиазма, и он обратил внимание на их непривычное молчание.
— Что новенького, ребята? — спросил шериф.
— Новостей особых нет, — отозвался парень, что стоял ближе всех. — Старик Кертис продал свой участок в Команчах.
— Вы видели этого господина, который явился сегодня в город?
— Видели, — раздались в ответ два или три неуверенных голоса.
Шериф понял, что за этим что-то кроется.
— Я было подумал, что этот тип покажется вам интересным и вам захочется позабавиться.
— Верно говорите, интересный тип, вот только Джефу Туми не удалось особо позабавиться.
Шериф внимательно вглядывался в окружающие его лица. Туми был главным смутьяном и забиякой в Сан-Пабло, постоянно заводил здесь ссоры и драки.
— Что же сделал Туми? — спросил наконец шериф.
— А ему не понравилось, как выглядит незнакомец. Мы все видели, как это произошло. Туми ехал по улице и вдруг видит, навстречу ему едет этот тип — одет как-то по-чудному и жеребец у него не такой, как наши лошадки. Вот Большой Джеф и остановил его.
— Похоже, он хотел ему что-то сказать — и указывал на шмотки, которые на нем надеты. А от Джессопа вышли другие ребята, чтобы поглазеть. Может, вы слышали, как они над ним хохотали?
— Слышал какие-то звуки, напоминающие смех, — подтвердил шериф. — Но слух у меня уже не тот, что раньше.
— Ну так вот, незнакомец послушал-послушал, что говорил ему Туми, а потом ответил, сказал что-то такое, что Туми не понравилось. Мы видели, как Джеф размахнулся, чтобы двинуть как следует этого типа, а тот просто пригнулся, так что здоровенный кулак Туми пролетел мимо, и чуть пришпорил своего конягу. Мы так и не поняли, как незнакомец это сделал, но только он развернул Туми, положил этак руку ему на задницу и просто вынул его из седла. Потом довез до Джессопа и швырнул на землю под навесом. Там Туми и остался лежать на земле, корчась от боли и хватаясь за правое плечо. Видно, сломал ему плечо этот незнакомец, а сам поехал себе дальше по улице, словно ничего не произошло.
Шериф испустил длинный глубокий вздох. Теперь он понял, почему город хранил глубокое молчание, когда. Коркоран ехал по улице.
Глава 5
Они собрались возле громадного дуба — довольно большая компания. Некоторые сидели, удобно облокотившись на толстый ствол; кое-кто пристроился на нижних ветвях, которые торчали над самой землей. Другие стояли просто так или о чем-то тихо переговаривались. Но было ясно одно: вся компания охвачена какой-то одной общей идеей.
Коркоран прикинул, кто там был: должно быть, не менее тридцати мальчиков разного цвета — и гордые испанцы с оливковой кожей, которые держались кучкой, сторонясь других, — несмотря на юный возраст, они весьма ценили то обстоятельство, что в их жилах течет кастильская кровь; и мексиканские парнишки — на локтях и ладонях их темно-коричневая кожа побурела, а на пухлых щеках покрылась розовым загаром. Два-три негритянских подростка сияли белозубыми улыбками. И самая малочисленная группка состояла из настоящих, неподдельных американцев.
Этих последних сразу можно было отличить по глазам, в которых таилось что-то неприятное, и по дерзости, с которой они себя держали. На их лицах особенно была заметна работа мысли, а привычка вечно строить разные козни и махинации создавала иллюзию недетской мудрости.
Все они, за исключением испанцев, родители которых, по-видимому, издавна владели обширными угодьями в этом пустынном крае, все эти ребятишки были одеты кое-как — старые, истрепанные штаны с пузырями на коленях, босые загорелые ноги, рубашки — скорее всего перешедшие по наследству от других членов семьи, — у которых рукава были обрезаны чуть ли не у самых подмышек, а ворот свободно болтался вокруг худой тонкой шеи.
Коркоран остановил своего жеребца возле дуба и спокойно смотрел на собравшихся.
Прошло не менее пяти минут, пока волнение и шум, вызванные его появлением, наконец успокоились. Ребята не видели стычки между Коркораном и Джефом Туми — этот подвиг снискал Коркорану расположение и почет среди жителей Сан-Пабло. В то время как старшие представители населения города наблюдали за поучительным зрелищем, эти юные дикари были заняты поисками сокровища более драгоценного, чем золото, — им нужно было развлечься и, следовательно, подстроить какую-нибудь очередную каверзу. Глядя на незнакомца, они не испытывали ни страха, ни благоговения: при его появлении они попросту разразились хохотом.
Их словно захватила волна веселья. На него указывали пальцем, его шляпа, сюртук, седло, его сапоги — все подверглось осмеянию. Не было такого предмета, который не был бы достоин насмешек, они снова и снова показывали пальцами, прыгали в восторге и приплясывали от избытка энергии, стараясь между тем выбрать такое местечко среди ветвей, чтобы при случае можно было дать стрекача, если незнакомцу вздумается вдруг погнаться за кем-нибудь из них.
Коркоран, однако, просто махнул в их сторону хлыстом. Потом достал портсигар, длинный, тонкий, из чистого золота, с затейливой монограммой, и открыл его, тщательно выбрав сигарету и закурив под новый взрыв смеха.
Дело в том, что юные бандиты уже курили, но они довольствовались самокрутками, и фабричные сигареты рассматривали как показатель слабости, достойной всяческого презрения, каковое они и выказали Коркорану посредством пронзительных криков и улюлюканья. Тот же по-прежнему спокойно смотрел на эту орущую толпу, а потом махнул рукой и улыбнулся.
Крики стихли. В полном соответствии с полученным воспитанием ребята Ожидали, что он вот-вот набросится на них с хлыстом; они были готовы к тому, что он накинет на кого-то веревку и стащит с дерева. Капитуляция незнакомца, его кроткий отказ от борьбы нанесли сокрушительный удар: мальчишки с удивлением посматривали друг на друга, и смех мало-помалу утих. Когда они увидели, что незнакомец не ругается и не грозит им страшными карами, что в ответ на их насмешки он только улыбается, их настроение начало меняться.
Больше всего на свете мальчишкам импонирует что-то новенькое, — не считая, разумеется, того, что вызывает их искреннее уважение, и того, чем они могут безусловно восхищаться. В Сан-Пабло они ни с чем подобным еще не встречались. Это было непредвиденное явление, к тому же еще и весьма удивительное. Ибо перед ними оказался человек, которого ни его одежда, ни необычное седло, ни даже фабричные сигареты не сделали смешным.
И тут Коркоран обратился к собравшимся мальчишкам:
— Хотел бы я знать, не может ли кто-нибудь из вас дать мне кое-какую информацию?
— Чтоб я сдох, он разговаривает, как училка! — высказался один из ребят.
— Заткнись! — остановил другой. — Тебе что, не нравится, что он такой вежливый?
— Конечно можем, мистер, — ответил третий. — Говорите, что вы хотите узнать.
— Я ищу одного молодого человека, насколько я понимаю, он находится в Сан-Пабло.
Наступило напряженное молчание.
— У меня для него хорошие новости, — продолжал Коркоран. — Если вы поможете мне его найти, я буду вам бесконечно обязан.
— А как его зовут?
— Вилли Керн.
По рядам парнишек прокатился стон. Один из них, постарше других приятелей, выступил вперед. Это был неуклюже большерукий и большеногий подросток; он встал перед Коркораном, засунув большой палец за подтяжки, поддерживающие на нем штаны.
— Незнакомец, — с достоинством проговорил он, — не кажется ли вам, что вы над нами подшучиваете?
— Не понимаю, что вы хотите этим сказать, уважаемый друг, — искренне удивился Коркоран. — Я спрашиваю о Вилли Керне, а вы говорите, что я над вами смеюсь. Нет, я нисколько не шучу, мне действительно нужно его найти.
— Послушайте-ка, — сказал давешний оратор, — я не богатый человек, но отдам перочинный нож, у которого есть одно хорошее лезвие, и свою рогатку — замечательная вещь, — с удовольствием отдам тому человеку, который покажет мне, где находится Вилли Керн, чтобы… — Остаток его речи потонул в гуле возмущенных голосов его товарищей.
— А вы что, тоже его ищете? — спросил Коркоран.
В ответ раздался хор пронзительных выкриков, напоминавших лай своры собак, но стало ясно, что каждый выражал желание сдохнуть, только бы разделаться с этим Вилли Керном.