СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ
«Маленькие комедии» - это 17 небольших пьес, среди которых одноактная пьеса "Антракт", пьесы абсурда, вроде "Отчета" и «Реанимации», сцены из разных эпох, вроде "Эдипа" и "Запаха", сцены на все времена, вроде "Автора и Цензора", современные морализации, вроде "Белого Безмолвия" и "Плодов Просвещения", и совсем маленькие зарисовки, такие как «Динозавры», или «Домашняя академия».
СОДЕРЖАНИЕ
АНТРАКТ …………………………………………...…
ОТЧЕТ…………………………..…………………..…..
РЕАНИМАЦИЯ……………………………………..…
БУХГАЛТЕР………………………………………...….
ПЛОДЫ ПРОСВЕЩЕНИЯ……………………..….…
БЕЛОЕ БЕЗМОЛВИЕ………………………………….
ЗАБАВНЫЙ СЛУЧАЙ……………………………...…
ЗАПАХ………………………………………………….
ЭДИП, или ЛЮБОВЬ К СПРАВЕДЛИВОСТИ……
ЭЙНШТЕЙН И ЧЕХОВ……………………………...
СИЛА ЛЮБВИ………………………………………...
ДВА САПОГА – ПАРА……………………………...
МЕЛОЧИ ЖИЗНИ…………………………………….
ДИНОЗАВРЫ…………………………………………..
АЛГЕБРА И ГАРМОНИЯ……………………………
ДОМАШНЯЯ АКАДЕМИЯ…………………………..
АНТРАКТ
Cцены у театрального подъезда
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Небольшая площадка у входа в театр, заполненнаят о л п о йз р и т е л е й.
Только что закончился первый акт нашумевшей комедии.
В с евозбуждены, и наперебой высказывают свое мнение.
Т е а т р а л ь н ы йм э т рин а ч и н а ю щ и йд р а м а т у р г.
Т е а т р а л ь н ы йм э т р (с негодованием). Возмутительно, непозволительно, дерзко, и... и... (захлебывается от негодования). И, я бы сказал, даже провокационно! Нет, конечно, известная доля провокации, безусловно, нужна, но не до таких же пределов! Ведь это уже будет не театр, не храм искусств, а какая-то революция! Я и ученникам своим всегда говорю, что драматург не может прожить без того, чтобы не провоцировать зрителя, но все хорошо в меру и в свое время. А время провокации в драматургии еще не настало, я никогда не устаю повторять об этом!(Свысока поглядывая нам о л о д о г ос о б е с е д н и к а.) Скажите, вы согласны со мной?
Н а ч и н а ю щ и йд р а м а т у р г. Конечно, профессор, я вышел в финал ежегодного драматургического конкурса,и моя пьеса о жизни современных студентов заняла на нем первое место. Помните, вы еще очень хвалили ее за оригинальность и глубину раскрываемой темы?
М э т р (нетерпеливо). Да, да, я помню, у меня, слава Богу, еще не отшибло память, ведь мне, как вы знаете, нет еще и семидесяти. Или уже есть, я точно не помню.
Н а ч и н а ю щ и й (с интересом поглядывая на него). Правда?
М э т р. А что, этого не видно? Меня, батенька, слава Богу, года еще не склонили, я, слава Богу, еще ого-го на что сгодиться могу!
Н а ч и н а ю щ и й (набираясь смелости). А говорят, что вы уже исписались! (Тут же пугается.)
М э т р. Кто говорит?
Н а ч и н а ю щ и й (оправдываясь). Да так, всякие недоброжелатели. Говорят, что вы боитесь острых углов, и о злободневном, например, о возможной революции, как в пьесе, которую мы с вами смотрим, ни за что не напишете!
М э т р (тоже пугается, на всякий случай оглядывается по сторонам, машет руками). Упаси тебя Бог, мальчик, упоминать в этой стране про революцию! Про какую угодно: про красную, про белую, или про оранжевую. Особенно про оранжевую не надо упоминать, это сейчас самый больной вопрос. О всем, о чем хочешь, можешь упоминать: и о недостатках в образовании, и о воровстве, распространенном в нашем народе, и даже, если уж на то пошло, о коррупции в высших сферах. Но только об оранжевой революции не упоминай никогда, это сейчас самая опасная тема!
Н а ч и н а ю щий. Но почему? Автор вот сегодняшней пьесы упоминает.
М э т р. Он плохо кончит. Он не знает, что можно упоминать, а чего упоминать недозволено.
Он потерял тормоза, этот автор, а режиссер, следом за ним, не посовещавшись, где надо, тоже решил понестись с ветерком. Но этот ветер принесет бурю, и закончится для обоих длительной реанимацией.
Н а ч и н а ю щ и й. А зрителям нравится, вон они как хохочут!
М э т р. Зрителей тоже отправят в реанимацию. Не сейчас, а через некоторое время. Одним словом, дорогой ученик, чтобы преуспеть в этой стране, надо иметь тормоза, я никогда не устаю повторять об этом!
Н а ч и н а ю щ и й (в отчаянии). Учитель, но с тормозами я никогда не дорасту до вашего уровня!
М э т р (важно). И очень хорошо, для этой страны вполне достаточно одного меня!
Отходят в сторону.
Д в ал и т е р а т ор а.
П е р в ы йл и т е р а т о р. Что за пьеса, что за характеры? Где вы видели такие характеры? Таких характеров не может быть в современных пьесах!
В т о р о йл и т е р а т о р. А вы пишете современные пьесы?
П е р в ы й. Нет, я пишу сагу о покорении космоса!
В т о р о й. Так что же вы суетесь не в свое дело?
П е р в ы й. А вы то сами о чем пишете, напомните мне?
В т о р о й. Я пишу биографию одного важного государственного деятеля, правящего в не столь отдаленной стране.
П е р в ы й. Странные вещи вы пишете.
В т о р о й. Сегодняшняя комедия тоже довольно странная!
Отходят в сторону.
З р и т е л ьп о л о ж и т е л ь н ы йиз р и т е л ьо т р и ц а т е л ь н ы й.
П о л о ж и т е л ь н ы й. Не понимаю, автор глуп, туп, или то и другое одновременно? Где он видел такого редактора газеты и такого олигарха, дарящего президенту породистых жеребят?
О т р и ц а т е л ь н ы й. В некоторых африканских странах президенты не то еще принимают. Я слышал, что они и человечинкой не брезгуют по утрам!
П о л о ж и т е л ь н ы й. Так то ведь в африканских, олух, а мы с тобой где живем?! Надо в конце концов соображать!
О т р и ц а т е л ь н ы й (не понимая ничего). Вот я и соображаю!
Отходят в сторону.
З р и т е л ьид а м а.
Д а м а. Автор говорит об ужасных вещах. Например, о катакомбах в центре Москвы, и о бездомных детях, которые там ютятся. Неужели в наше время возможно такое?
З р и т е л ь (обнимаяд а м у). Дорогая, в наше время возможно всякое, но лучше досмотреть все до конца, а не судить о впечатлении от первого акта.
Д а м а. И все же катакомбы в центре Москвы, да еще с детьми, бомжами, и поэтами, читающими при свечах свои гениальные стихи – это только в гениальной голове может родиться! (Мечтательно.) Как бы я хотела познакомиться с автором пьесы!
3 р и т е л ь. Не советую тебе этого делать! Они все извращенцы, вот и пишут о ненормальных вещах!
Отходят.
Ф а н ф а р о ниР е з о н е р.
Ф а н ф а р о н. Кончился первый акт, а я уже зол, как сто чертей! Автор говорит о рождении партии, вкладывая в свои уста столько желчи, и выдумывая такие смешные названия, словно он презирает всех, как последних свиней!
Р е з о н е р. Политика – это и есть последнее свинство; немудрено, что он ее презирает!
Ф а н ф а р о н. Но он называет всех недоносками!
Р е з о н е р. Ну это, я думаю, гипербола, и не больше!
Ф а н ф а р о н. Какая уж тут гипербола, если в его партию недоносков валом записываются кому только не лень! такое впечатление, что все у нас недоноски!
Р е з о н е р. Если рассмотреть вопрос достаточно глубоко, то и такое нетрудно вообразить!
Ф а н ф а р о н. Вот что, давай-ка побыстрее зайдем в театр, и дождемся окончания пьесы, тем более, что два звонка уже прозвенели.
Р е з о н е р. Это разумно.
Заходят в театр.
Площадка у входа быстро пустеет.
Звенит третий звонок.
СЦЕНА ВТОРАЯ
Т о л п аз р и т е л е й, возбуждена еще больше прежнего.
Ч и н о в н и ксд о ч е р ь ю.
Ч и н о в н и к. Неслыханно, возмутительно, и вообще призыв к революции! Если на работе узнают, что я был на этой премьере, меня тут же уволят.
Д о ч ь. Ну что ты, папа, бывают вещи и похлеще этого.