Мальчик неопределенно пожал плечами, потом спросил:
– А на мостик мы пойдем?
– Ни в коем случае, – горячо возразил Крашер, – туда можно входить только с разрешения капитана. До тех пор, пока я не стал мичманом, Пикар кричал на меня даже за то, что я заглядывал туда, выйдя из турболифта.
Помолчав немного, он добавил, словно бы оправдываясь:
– Я не хотел хвалиться тем, что я – мичман.
– Ты и не хвастал, – успокоил Дннис. – Во всяком случае, если бы на твоем месте был я и мог работать в центре управления кораблем, то кричал бы об этом любому встречному-поперечному.
Мальчик решительно направился к двери.
– Ну ладно, идем. У меня не так уж много времени – скоро они спохватятся.
Уэсли поплелся следом.
– Ты в самом деле хочешь узнать побольше об устройстве корабля? – спросил юноша. – Можно нажить кучу неприятностей.
– О, да. Я всегда попадаю в неприятные истории, даже тогда, когда, кажется, что их можно избежать, – вздохнул Дннис, – но постепенно я привыкаю к подобному положению вещей.
Уэсли пожал плечами и снова взглянул на мальчика. Тот был настроен решительно, без каких бы то ни было колебаний и сомнений. Они направились в ту часть корабля, где располагались инженерные отсеки. Дежурный спокойно пропустил мичмана Крашера, на его спутника посмотрел совершенно равнодушно и тут же вернулся к выполнению обязанностей.
– В Центральной шахте гораздо интереснее, – извинился Уэсли, когда они проходили через комнату с низкими потолками. Здесь буквально рябило в глазах от многочисленных пультов системы управления.
– Может быть и так. Хотя мне нравится все, – прошептал Дннис. – А это для чего? – спросил он, указывая на одну из приборных панелей.
Уэсли Крашер принялся терпеливо объяснять назначение и функции приборов. Дннис кивал, глядя на друга широко раскрытыми глазами и стараясь впитать столь ценную для него информацию. Все, что рассказывал мистер Крашер, было неведомым и чудесным, как, наверное, для Уэсли фермерство.
Неожиданно двигатели загудели как-то иначе. Дннис испуганно вздрогнул.
– Что такое?
– Корабль набирает скорость, – ответил Уэсли.
Юноша и сам был очень удивлен. Он повернулся к дежурному технику, чтобы выяснить, в чем дело, но тот в это время куда-то вышел. Уэсли Крашер решил все узнать сам.
* * *
Главный мостик "Энтерпрайза" можно сравнить с нервным центром. Он располагался в просторной круглой каюте со сводчатым потолком. Стулья были снабжены мягкими подушечками, а на полу лежал толстый ковер. В обстановке преобладали пастельные тона, но плоские черные экраны щитов управления то излучали рассеянный свет, то озарялись яркими мигающими огоньками.
Уильям Райкер, старший офицер военного корабля США "Энтерпрайз", сосредоточенно смотрел на экран, занимавший большую часть стены круглой каюты. Это был высокий, худощавый мужчина с хорошо развитыми мускулами. Сейчас он держался необычно напряженно.
Райкер прореагировал на сигнал бедствия, полученный от корабля Федерации, почти мгновенно. Он приказал изменить курс и увеличить скорость полета. Он должен теперь в экстренном порядке встретиться с капитаном. Райкер протянул руку к кнопке внутренней связи, но в этот миг за его спиной раздался властный голос Пикара. Капитан требовал объяснений.
Райкер не сомневался в правильности отданных им приказов или в необходимости принятия экстренных мер. Но он сожалел о том, что не успел предварительно посоветоваться с капитаном. Первый офицер корабля обладает властью принимать решения самостоятельно. И все-таки он должен согласовывать их с высшим начальством.
С громким шипением открылись двери турболифта. Шипение заглушало голос Жан-Люка Пикара.
– Докладывайте, Первый, – приказал капитан, останавливаясь рядом с первым помощником.
Райкер тут же оттараторил заготовленную речь:
– Военный корабль США "Феррел" послал автоматический сигнал бедствия, – офицер перевел дыхание и продолжал:
– Я распорядился немедленно изменить курс, направил корабль по тем координатам, откуда получен сигнал и приказал увеличить скорость.
– Да, я заметил это, – сухо сказал Пикар.
Райкер даже не мигнул, выдержав суровый взгляд капитана. Первый офицер был на полголовы выше начальника, но всегда при разговоре казалось, что их лица находятся на одном уровне.
– Все правильно, Первый.
Райкер облегченно выдохнул и немного расслабился, потом спокойнее завершил доклад:
– Нападение на "Феррел" произошло примерно двадцать две минуты назад.
– Сообщите об изменении курса на Десятую Звездную Базу, – распорядился Пикар, – и объявите тревогу по желтому уровню.
Капитан опустился в кресло. Комната озарилась мигающими огоньками, которые свидетельствовали о боевой готовности "Энтерпрайза".
– Садитесь, Уилл. Пока мы ничего не можем сделать, нам остается только ждать.
Райкер про себя позавидовал собранности и самообладанию капитана. Ему хотелось знать, действительно ли Жан-Люк так спокоен, или это всего лишь видимость. Возможно, одно дополняет другое. Первый офицер тоже сел в кресло, стараясь по примеру капитана хотя бы внешне выглядеть бесстрастным.
* * *
Когда огоньки сигнала тревоги вспыхнули во второй раз, Наташа Яр была уже на ногах. Она открыла голубые глаза и окончательно проснулась. Рука машинально потянулась к коммуникатору.
– Соедините меня с мостиком, – сказала она, коснувшись пальцами холодного металла серебряного значка.
Прошли долгих пять секунд, прежде чем девушка получила ответ. За это время она натянула на себя форму. Тревога по желтому уровню означала, что можно не спешить и одеться аккуратно. Но чтобы принять душ, времени не оставалось. Торопливо пригладив ладонями короткие белокурые волосы, Наташа решила, что прическа готова.
– Да, лейтенант.
Девушка мгновенно отметила в голосе Райкера встревоженность и решила еще раз убедиться в серьезности тревоги. Она понимала, что кораблю не угрожает опасность. Пока.
– Я выхожу, – она выбежала из каюты, не потрудившись отключить сигнал тревоги.
До мостика Наташа добралась на несколько секунд раньше, чем обычно. Но, казалось, ни Райкер, ни капитан этого не заметили. Мужчины даже не обернулись, когда лейтенант Яр вышла из турболифта. Девушка заняла место за пультом тактического ведения боя и стала внимательно изучать показания основного экрана. Из приемника внешней связи слышался сигнал бедствия, но на экране не было видно ничего, что представляло бы особый интерес.
– Пока никакого ответа, – сообщил лейтенант Уорф, останавливаясь возле кресла Наташи Яр.
– Почему меня не вызвали сразу, как только получили сигнал? – сердито прошипела Яр.
– Я был занят, – огрызнулся Уорф.
– Это я должна объявлять тревогу, – Наташа поняла, что попытка привлечь внимание капитана оказалась безрезультатной и понизила голос, отчего и ярость ее тоже слегка поутихла. Она понимала, что раздражение не может произвести особого впечатления на клингона. Бурные проявления чувств представителей человеческой расы были для него чужды, и он воспринимал их словно теплый летний дождик.
– Я был занят.
Неожиданно Яр чересчур увлеченно углубилась в выполнение обязанностей, тем самым прекратив односторонний спор.
Показания сканера изменились: пунктир оранжевых черточек был чуть заметен, но виден отчетливо.
* * *
Джорди ля Форж выскочил из каюты и тут же наткнулся на кого-то, кто загораживал вход. Сильные руки подхватили его, не давая упасть.
– Что ты здесь делаешь? – удивился Джорди, узнав своего друга Дейту.
– Жду тебя, – ответил Дейта.