Вне зависимости, был ли это русский автомат Калашникова, шведское, чешское, восточногерманское или французское оружие, все мы обязаны были научиться стрелять из него и разбирать-собирать с завязанными глазами. Нас учили стрелять из арбалетов, лука и пользоваться гарротой (портативной удавкой).
Наиболее сложная часть курса была связана с техникой совершения диверсионных актов, что считалось важнейшим видом деятельности спецназовцев в тылу врага. Нас обучали всевозможным головоломным хитростям, таким как минирование канав и окопов в непосредственной близости от места организации засады, предназначавшейся для уничтожения оставшихся в живых и пытающихся скрыться солдат противника. Несколькими месяцами позже во Вьетнаме мне довелось воочию увидеть смертельную эффективность этой военной ловушки.
На занятиях по рукопашному бою мы должны были научиться убивать противника в первые тридцать секунд схватки – в противном случае у нас самих оставался лишь призрачный шанс остаться в живых.
Осваивались также новые способы, такие как "небесный крюк", когда человека буквально выдергивали из джунглей привязанным к самолету тросом, с последующей транспортировкой в более безопасное место. Проводились также комплексные занятия, где требовались навыки самого разного рода, например, при отработке методики проникновения во вражеский тыл "воздух – вода". Неподалеку от береговой линии противника на высоте в пятнадцать – двадцать тысяч футов – достаточной, чтобы не быть замеченным с земли – самолет сбрасывает парашютиста, который преодолевает основную часть расстояния в затяжном прыжке, двигаясь как по горизонтали, так и по вертикали; затем, примерно в полутора тысячах футов или даже меньше, Он раскрывает парашют, опускается на воду, скрывается под ней, отстегивает парашютные лямки и дальнейшее продвижение к берегу осуществляет уже в подводном положении, пользуясь имеющимся у него аквалангом.
Программа курса предусматривала использование подразделений специального назначения также в мирных целях. Было бы ошибкой считать, что спецназовцы без конца воюют; напротив, многие войсковые операции с самого начала планируются именно в целях недопущения развязывания партизанской войны. Особое внимание при этом уделяется таким сугубо гражданским мероприятиям, как рытье колодцев для жителей сельской местности, строительство школ и больниц и даже оказание содействия местному населению в повышении уровня его жизни.
К тому времени, когда мои однокашники завершили программу обучения и В достаточной степени ознакомились с тем, что их может ожидать во Вьетнаме или какой-то другой горячей точке планеты, они становились серьезными, опытными людьми. Как указывали инструкторы – и, увы, они оказались во многом правы, – многие друзья, которыми мы обзавелись в течение тяжких дней и ночей нашей подготовки, погибнут уже в первый год после выхода из стен Центра подготовки. Один из моих знакомых, высокий и закаленный капитан Роджер Хьюг Донлон, через семь месяцев переживет во Вьетнаме четыре ранения и получит Медаль почета Конгресса.
И все же мне удалось справиться со всем этим: я окончил ЦСБП и даже стал считать самого себя кем-то вроде "гориллы". [1]
Итак, теперь я мог сказать официальным представителям: "Я прошел вашим путем. Как вы относитесь к тому, чтобы отправить меня во Вьетнам и позволить мне воочию увидеть, как воплощаются на практике полученные во время учебы знания, умения и навыки?"
Лишь позднее, во время жестокой, беспощадной войны в джунглях Индокитая, я понял, как многому мне еще предстояло научиться.
Для меня были подготовлены необходимые аккредитационные документы.
Министерство обороны по телетайпу связалось с нашим военным командованием во Вьетнаме, а также с начальником подразделений войск специального назначения США, полковником Теодором Леонардом, и предписало оказывать мне всяческое содействие. Если опытные боевые офицеры командования войск специального назначения, каждый из которых получил копию этого телетайпного сообщения, и догадывались о том, что на самом деле я был отнюдь не столь закаленным и многоопытным "гориллой", каким поначалу выглядел в собственных глазах, то следует признать, что они проявили должный такт и терпение. Более того, поскольку я все же окончил парашютную школу и ЦСБП, эти командиры-спецназовцы, можно сказать, впервые приняли в свои ряды постороннего, относясь к нему как к ровне.
6 января 1964 года я отправился в шестимесячную поездку по Вьетнаму. Надо сказать, что мне повезло – по крайней мере, в смысле написания литературного произведения, – когда я получил разрешение на правах регулярного бойца спецназа присутствовать на полях сражений практически по всей стране. Вопреки существующей журналистской традиции никогда не носить оружия, я нигде и шагу не ступил, не имея при себе автоматической винтовки, что объяснялось, помимо прочего, моими реальными навыками в обращении с ней. Ближе к окончанию срока моей командировки руководство групп А стало оказывать мне знаки особого уважения, заключавшиеся в том, что меня даже включали в патрули на правах второго американского сержанта.
* * *
Образованные в 1952 году войска специального назначения своими корнями уходят к оперативным партизанским командам, созданным Управлением стратегических служб (УСС) – предшественником Центрального разведывательного управления, – а также являются аналогом таких порождений Второй мировой войны, как рейнджеры, британские и канадские коммандос, бирманские мародеры Меррилля и особенно воздушно-десантные пехотинцы или парашютисты.
Первоначально являясь составной частью Центра психологической войны, который был переведен из Форт-Рейли, Канзас, в Форт-Брэгг, Северная Каролина, спецназ стал детищем полковника Аарона Бэнка, сотрудника УСС, на протяжении ряда лет настойчиво проводившего в жизнь мысль о необходимости создания в армии специально обученных партизанских формирований. С началом корейской войны потребность в особых подразделениях, действующих в тылу врага, стала очевидной.
Впервые подразделения спецназа приняли участие в боевых действиях в корейской войне в конце 1932 – начале 1933 годов, действуя в тылу у коммунистов. Через несколько лет после окончания войны первоначально созданная в Форт-Брэгге 77-я группа спецназа (воздушно-десантное подразделение) была преобразована в более крупную 7-ю группу, дислоцировавшуюся там же, и в 10-ю группу десантников, располагавшуюся в западногерманском городе Бад-Тельц. В настоящее время в общей сложности функционируют восемь подобных групп, разбросанных по всему свету.
Руководство изначально поставило задачу подыскать некий специфический знак, по которому можно было бы отличить элитарные спецназовские войска от остальных армейских подразделений, и в итоге выбор остановился на зеленом берете. Первоначально берет был украшен серебряной фигуркой троянского коня, располагавшейся на левой стороне над ухом; в настоящее время эмблема той или иной группы спецназовцев располагается непосредственно над левым глазом.
Традиционное армейское начальство сразу невзлюбило этот головной убор, показавшийся ему слишком вольным и даже игривым, и потому запретило его носить. Однако покойный президент Джон Ф.