Как только нам потребуется труп человека, мы примемся за вас, если вы не предпочтете до того времени выехать из этой части города".
Письмо не имело подписи.
Ник Картер задумчиво сложил его.
– А содержание остальных писем? – спросил он, – соответствует ли оно этому?
– Вполне. Не угодно ли прочесть? – ответил полковник и предложил сыщику остальные письма.
Ник Картер быстро пробежал их одно за другим, – всех писем было шесть.
Содержание их было приблизительно одинаково; из каждого письма видно было, что автор его решил во что бы то ни стало выжить полковника с виллы.
– Давно ли вы стали получать такие письма? – спросил сыщик.
– С тех пор, как живу в этом доме.
– Когда, именно, пришло первое письмо?
– Я нашел его на следующее утро после первой ночи, проведенной мною на вилле, – пояснил Пирзаль.
– Был ли к нему уже приложен труп животного?
– Да, именно, дохлая жаба, в роде той, что находится в свертке.
– Прилагался ли к каждому письму какой-нибудь труп?
– Да. Но я получал иногда трупы животных и без письма.
– Почему вы не исполнили предъявленного вам требования и не выехали?
– Я не труслив, мистер Картер.
– Мне тоже так кажется. Полагаю, что из десяти девять человек давно бежало бы.
– Что ж, стало быть я, именно, этот десятый и есть, – спокойно возразил полковник.
– А если угроза будет приведена в исполнение?
– Тогда, по всей вероятности, меня придется похоронить, – коротко заметил полковник.
– Значит, вы все-таки опасаетесь того, что когда-нибудь вас убьют?
– Опасаюсь, но не боюсь этого настолько, чтобы уступить. Каждый раз, когда я получал подобное письмо, я задавался целью принять меры к задержанию посланных. Я по целым ночам сидел с револьвером наготове и, смею вас уверить, я не промахнулся бы; но я, даже, не напал на след негодяев. Они как-то умеют приходить и уходить совершенно неслышно.
– Не пробовали ли вы ставить западни?
– Западни, – захохотал полковник, – я перепробовал все сорта, какие только имеются. Я ставил медвежьи и тигровые западни, с такими пружинами, что кости всякого человека были бы раздроблены в щепки. Я протягивал от дверей к дверям, поперек всех комнат самые тонкие, еле видные, даже днем, проволоки, которые при малейшем прикосновении к ним должны были привести в движение звонки. Все напрасно: ни один звонок не зазвенел, все проволоки остались целы, а письма с приложениями снова лежали на столе.
– Это совершенно непонятно, – пробормотал Ник Картер.
– Непонятно? Это просто ужасно! – сердито воскликнул Пирзаль, – если бы я был труслив, то давно бежал бы или сошел с ума.
– А что вы намерены предпринять?
– Я буду стоек. Либо эти невидимые негодяи убьют меня, как угрожают, либо я спугну и обезврежу их всех.
– Вы говорите во множественном числе, – заметил Ник Картер, – разве у вас есть основание думать, что их несколько?
– Нет, но я не допускаю возможности, чтобы один человек мог сотворить всю эту пакость.
– Вполне согласен с вами, – задумчиво произнес Ник Картер.
– Мне хотелось бы передать все это дело в ваши руки, мистер Картер, – снова заговорил полковник, – и на сей предмет уполномочиваю вас делать в моем доме, все, что вам будет угодно, во всякое время дня и ночи. Если вы того пожелаете, я предоставляю вам постель и все удобства для продолжительного пребывания в доме и готов сам подчиняться всем вашим приказаниям. Если вам удастся выяснить эту тайну и освободить меня от моих мучителей, а, быть может, даже задержать их, то я готов уплатить вам двадцать тысяч долларов.
– А хорошо ли вы уяснили себе, какого рода полномочия вы мне, таким образом, предоставляете?
– Вполне.
– Известна ли вам история этого дома?
– Знаю только, что это старейший дом на всем острове Манхэттене, или по крайней мере считается им, – ответил Пирзаль.
– Вот как? Этого я не знал. А дальше что?
– Приблизительно за столетие до освободительной войны на месте нынешнего дома стоял другой дом, фундамент которого послужил основанием для новой постройки после того, как старая сгорела. Вот все, что мне известно.
– Не знаете ли вы, в каком именно году построен теперешний дом?
– Нет, не знаю.
– Где вы жили раньше? – продолжал расспрашивать Ник Картер.
– Обыкновенно в гостиницах. Собственной постоянной квартиры у меня не было, да и, кроме того, я много путешествовал. В довершение всего я с большим трудом приспосабливаюсь к одному месту.
– Вы родились в Нью-Йорке?
– Нет, мое семейство родом из Лонг-Айленда, – пояснил полковник.
– Полагаете ли вы, что угрожающие письма относились лично к вам, или что всякий другой наниматель тоже стал бы получать их?
– Я так полагаю, что письма эти я получаю только потому, что живу в этом доме.
– И вы действительно не подозреваете, каким способом эти неизвестные проникают в дом?
– Понятия не имею.
– Нет ли в доме потайных дверей и подземных ходов? Или секретных помещений? Я только недавно ознакомился с таким домом, в котором была проложена целая сеть подобных потайных проходов.
– Я тоже уже думал об этом, но все мои поиски ни к чему не привели.
– Не было недоразумений между вами и вашими слугами-китайцами?
Полковник покачал головой.
– Эти слуги тоже ни разу не заметили таинственных гостей?
– Насколько мне известно, нет.
– Не находили ли они предназначенных для вас трупов животных?
– Нет. Трупы были всегда положены так, что я первый должен был на них наткнуться.
– Беседовали ли вы когда-нибудь с вашими слугами об этих загадочных явлениях?
– Ни разу, – заявил полковник.
– Вы не заставляли их выслеживать вместе с вами этих негодяев?
– Нет. Я не хотел их пугать, иначе они немедленно бросили бы службу.
– Наблюдали вы за ними настолько внимательно, что можете быть уверены в их непричастности к делу?
– В их непричастности я твердо убежден, – решительно заявил Пирзаль.
– Не полагаете ли вы, что они каким-нибудь иным образом состоят в связи с преступниками?
– Не допускаю даже мысли об этом.
Тут по лицу полковника скользнула едва заметная улыбка, которую Ник Картер, однако, увидел. Сыщику сильно не понравилось выражение лица его собеседника.
– Вы, кажется, над чем-то потешаетесь? – спросил Ник Картер.
– Совершенно верно. Это дело имеет и свою забавную сторону, стоит только присмотреться: разве на самом деле не смешно, что в наш просвещенный век, век электричества, пара и всех прочих изумительных усовершенствований, возможны такие загадочные вещи? А теперь, мистер Картер, позволю себе выразить надежду, что вы возьметесь за это дело?
– Возьмусь, так как оно меня заинтересовало, – ответил сыщик.
– Искренне рад вашей готовности, которая снимает с меня большую тяжесть, – отозвался полковник. – Когда могу ожидать вашего посещения?
– Я хотел бы поехать с вами сейчас же.
– Вы, кажется, говорили, что собираетесь ехать куда-то? – заметил Пирзаль.
– Да, но это дело более спешное. Вы приехали в карете?
– Нет, на трамвае.
– В таком случае подождите одну минуту. Возьмите пока какую-нибудь книжку, а я прикажу подать автомобиль, чтобы успеть доехать к вам и осмотреть дом при дневном свете.
* * *
По наружному виду дом, занимаемый полковником, не представлял собой ничего особенного.
Это было длинное, низкое, мрачное здание, стоявшее у края скалы, круто спускавшейся в этом месте к реке. Дом стоял немного ниже проходившей мимо него улицы, которая с течением времени была неоднократно переделана и перемощена.