- Вам удалось?
Его улыбка была безупречной, под стать костюму, но Лана Эванс чувствовала, что он едва владеет собой от нетерпения, и это нетерпение пугало
ее.
Она кивнула.
- Превосходно. - Нетерпения как не бывало, будто светофор переключился с красного света на зеленый. - Деньги у меня с собой... все до
цента. Тысяча хрустящих долларов. - Он быстро скользнул взглядом по лицам ближайших туристов. - Давайте.
- Деньги вперед, - пролепетала Лана Эванс. Она была сама не своя от страха да еще в голове все плыло от затхлой сырости.
- Разумеется. - Он достал из заднего кармана брюк пухлый конверт. - Здесь вся сумма. Не нужно сейчас пересчитывать, моя милая. Вы на виду.
Где чертежи?..
Ей хотелось поскорей завершить эту опасную сделку. Она отдала ему чертежи: несколько страниц со сложными электрическими схемами, включая
плавкие предохранители, систему кондиционирования воздуха и множество сигнальных устройств. Он мельком проглядел чертежи, став вполоборота к
осьминогу...
- Так... - Он убрал выкраденные ею бумаги в задний карман. - Вот и закончилось наше весьма удачное сотрудничество. - Он улыбнулся, а его
серые с синеватым отливом глаза сделались вдруг холодными, как две грязные льдинки. - Ах да... вот еще что...
- Нет! - наотрез отказалась она. - Хватит! Меня не волнует...
- Помилуйте. - Он примирительно поднял руку. - Мне больше ничего не нужно. Я вполне удовлетворен. Вы были так покладисты, так надежны, с
вами так приятно работать... Позвольте мне отблагодарить вас от себя лично... скромным пустяковым подарком. - Он вынул из кармана квадратную
коробочку, аккуратно перевязанную красной с золотом ленточкой, а на золотой этикетке было написано волшебное слово "Диана". - Пожалуйста,
примите... Такая хорошенькая девушка должна ухаживать за своими руками.
Она взяла коробочку, обескураженная его неожиданной добротой. Крем для рук "Диана" делали только для очень состоятельных людей. С этой
коробочкой в руках она чувствовала себя еще более разбогатевшей, чем в тот миг, когда он передал ей конверт.
- Ой... спасибо...
- Вам спасибо, моя прелесть... прощайте.
Он растворился в толпе, как маленькое доброе привидение: вот только сейчас улыбнулся ей и тут же пропал. Исчез в мгновение ока, и трудно
было поверить, что когда-нибудь он стоял рядом.
Перед нею вырос крупный краснолицый ухмыляющийся мужчина в желто-голубой цветастой рубашке.
- Я Томпсон из Миннеаполиса, - прогудел он. - Видали, что вытворяют эти чертяки дельфины? Я в жизни такого не видал!
Она поглядела на него без всякого выражения и бочком, бочком улизнула в сторону, а потом, когда удостоверилась, что ей не грозят его лапы,
повернулась и спокойно пошла к выходу, зажав в руке коробочку с кремом, в которой притаилась ее смерть.
Сейчас, в разгар сезона, аэропорт и железнодорожный вокзал находились под неусыпным надзором полиции. К тому же на трех главных шоссейных
дорогах при въезде в город были выставлены полицейские посты. На пропускных пунктах полицейские с профессиональной памятью на лица ощупывали
жестким казенным взглядом каждого прибывающего пассажира. То и дело кого-нибудь останавливали взмахом руки. Мужчину или женщину выуживали из
медленно продвигающейся очереди приезжих и отводили в сторону.
Мужчину или женщину выуживали из
медленно продвигающейся очереди приезжих и отводили в сторону.
Разговор происходил всегда один и тот же: "Привет, Джек (либо Лулу, или Чарли)... Получил обратный билет? Советую воспользоваться им: здесь
ты не нужен".
На дорожных постах беседовали в том же духе и заворачивали машины на Майами.
Эти полицейские кордоны мешали сотням крупных и мелких воришек орудовать в городе и обчищать богачей.
Поэтому четыре человека, которые откликнулись на заманчивое приглашение и были предупреждены о полицейском заслоне, приехали поодиночке,
приняв меры предосторожности.
Джесс Чандлер еще не попадался на крючок полиции, поэтому прилетел самолетом. Этот высокий, интересный, элегантного вида мужчина направился
прямиком к турникету, не сомневаясь в том, что его подложный паспорт и ловко состряпанная легенда кофейного плантатора с поместьями в Бразилии
выдержит проверку.
Тридцатидевятилетний Чандлер считался в преступном мире одним из самых умных и изворотливых мошенников. Он играл на своей артистичной
внешности. Худощавое смуглое лицо, короткий нос и полные губы, широкие скулы и большие темные глаза выдавали в нем чувственность и напористость
опытного сердцееда...
Двое полицейских оглядели его. Он не отвел глаз, изобразив на лице скуку и легкое презрение. Настораживает испуг, а испуга они не увидели.
Заглянув в паспорт, Чандлера выпустили из здания аэропорта к веренице такси.
Он перекинул дорожную сумку из одной руки в другую и ухмыльнулся. Он знал, что все пройдет гладко... как всегда.
Коллинзу пришлось вести себя гораздо осторожнее. Он всего два месяца как вышел на волю, и в каждом полицейском участке хранилась его
фотография. Долго ломал он голову над тем, как ему миновать полицейский кордон, не отвечая на щекотливые вопросы. Наконец, он решил
присоединиться к экскурсии, которая отправилась в заповедник Эверглейдс с ночевкой на обратном пути в Парадиз-Сити. В экскурсионном автобусе,
битком набитом шумными, довольными, подвыпившими туристами, Коллинз чувствовал себя в относительной безопасности. Он прихватил с собой губную
гармошку. Минут за десять до пропускного пункта он начал играть к удовольствию своих попутчиков. Инструмент, зажатый в мясистых ручищах, почти
полностью скрыл его лицо. Место он выбрал себе на заднем сиденье с тремя такими же толстяками, и полицейский, войдя в автобус, взглянул на него
лишь мельком и тотчас переключился на другие взмокшие, тупые, дружно улыбавшиеся ему физиономии.
Так, в Парадиз-Сити благополучно прибыл Миш Коллинз - человек, которого полиция немедленно завернула бы, если б только установила его
личность, ибо мало того, что Миш Коллинз был одним из лучших "медвежатников" в стране, перед его талантом беспомощно пасовали производители
всякого рода сигнальных устройств.
Коллинзу исполнился сорок один год. Пятнадцать лет своей жизни с перерывами он провел за решеткой. Он был мощного телосложения, грузный и
обладал большой физической силой.
Когда автобус вырулил на стоянку, Миш Коллинз отвел в сторону экскурсовода и сказал, что обратно не поедет.
- Я вспомнил, у меня ведь здесь приятель, - объяснил он. - Сдайте обратно билет и оставьте деньги себе. Вы это заслужили. - И не успел
экскурсовод даже поблагодарить его, как Миш растворился в людском муравейнике.