Сколько хватило сил (моральных) фиксировал так объектив, потом повел камерой по лицам товарищей. Товарищи его смотрели вниз. Они не были новичками и не содрогались от ужаса. Однако есть мгновения, тяжелые при любой закалке. Особенно, когда на памяти фотографии, виденные в доме Карпова: красивый стройный парень обнял за плечи девушку в фате; он же, смеющийся, с ребенком на коленях; семейный портрет, когда их стало уже четверо…
Лицо Мезиса ничего не выражало.
– Чем вы убили Карпова?
Мезис обернулся к Куркову.
– Вилами.
Тому показалось, что ослышался.
– Чем?
– Вилами… Мы их приспособили. Отпилили ручку… укоротили, чтоб удобней, и оставили только один зуб.
В «Волге» на улице Стучки ничего похожего не обнаружили.
– Куда потом дели этот… инструмент?
– Закинули в сугроб.
– Сможете указать, где?
– Могу, наверно…
Смог, показал. С равнодушной готовностью.
Так же откровенно и безразлично держался Мезис в тот день на допросе у следователя прокуратуры – старшего советника юстиции Раупса.
– На каком языке будете давать показания?
– На русском.
– Ваши показания записываются на магнитофон.
Мезис вяло взглянул на кружащиеся бобины, отвернулся.
– Расскажите, когда и как возник замысел преступления.
– Ну, третьего числа… да, третьего, мы сидели у нас дома. Выпивали. И тут Николай предложил мне мокрое дело и деньги.
– Это его буквальные слова?
– Нет, он сказал: «Там должны быть убийства». Ну, я согласился. Тогда он предложил мне свой план. Как он сказал, план этот он давно вынашивал.
– Какой же был план?
– План был такой. Убить шофера, и Николаю возить инкассаторов вместо него. Я должен быть в багажнике. Когда наберется большая сумма, мы в удобный момент должны убить инкассаторов по одному, забрать деньги и скрыться.
(К этому времени было уже известно, что в осуществлении второй половины замысла Мезис участия не принимал. Так он говорил, и это подтверждалось сведениями, что он вернулся девятого января домой за четверть часа до происшествия у «Турайды».)
– Прошу рассказывать более подробно.
– Ну, значит, мы берем заранее приготовленное оружие…
– А кто его готовил?
– Вдвоем готовили. На следующий день после разговора купили вилы.
– Вместе покупали?
– Вилы принес Николай. Из них вместе изготовили орудие убийства.
– Ясно. Продолжайте.
– Дальше Николай выясняет, какого водителя на какой день назначили на инкассацию. И выбирает, кто больше подходит. Перед началом смены мы с ним идем к таксопарку. И он договаривается с водителем, чтобы съездить за город.
– А по каким признакам решали, кто «больше подходит»? Почему остановились на Карпове?
– Не знаю, Николаю видней.
– Вы присутствовали при его разговоре с Карповым?
– Нет. Когда они уже отъехали немного, Николай мне махнул, и я подсел в машину. Мы поехали за город.
– По пути о чем разговаривали?
– Николай расспрашивал о семье. Я сидел сзади, не очень слушал…
– И куда вы приехали?
– Мы приехали к какому-то дачному поселку. Сейчас там пусто, почти никто не живет. Николай показывал дорогу, он знал места. Мы доехали до конца улицы и завернули, пока машина шла. Потом водитель сказал: «Дальше можно засесть», – и выключил мотор. Ну, Николай сразу его схватил, хотел душить… Он укусил его за палец… Николай мне крикнул: «Бей!» Я его ударил по голове.
– Чем?
– У меня был с собой ломик… вернее, кусок железной трубы… Но промахнулся, попал по стеклу, и водитель успел выскочить. Хотел бежать, но упал. Тут Николай подоспел и ударил вилами, два раза. Я тоже выскочил. Он еще боролся. Мы его добили… Ну, когда перестал сопротивляться, положили в багажник.
Николай сел за руль, повезли в другое место, заехали в лес, там бросили…
На следующее утро 11 января был проведен выезд Мезиса на место преступления. Оно соответствовало описанию: почти безлюдный поселок; автомобильная колея, обрывавшаяся против недостроенной дачи, где к домам подступали деревья близкой рощи; истоптанный, примятый вокруг колеи снег, который после ночной метели все равно просвечивал алым.
Конечно, образцы снега взяли в пробирки – их отправят для экспертизы в НТО. И мелкие осколки, брызнувшие наружу, когда Мезис промахнулся куском металлической трубы и попал по стеклу, тоже нашли и тщательно выбрали из снега. Ничто, даже вполне очевидное, не должно остаться непроверенным – таково твердое правило следствия.
Те, кто слушал Мезиса, стоя здесь на ветру, понимали: да, все случилось именно так, как он сейчас рассказывает, глядя куда-то мимо них и добавляя лишь некоторые подробности к прежней картине убийства. Больше ему рассказать нечего.
Можно «вернуть» Мезиса следователю Раупсу. Поискам Красовского он помочь не в силах.
Между тем поиски не прерывались ни на миг.
К середине дня 10 января из типографии вышла первая партия листовок с фотографией Красовского, перечислением его примет и призывом ко всем, знающим что-либо о его местонахождении, немедленно обратиться в милицию. Листовки были расклеены на стендах в наиболее людных местах. Затем было зачитано объявление по радио. И, наконец, телевидение дважды прерывало вечернюю программу, чтобы предоставить слово рубрике «Милиция разыскивает». Рижанам было честно и открыто сказано: мы ищем убийцу. (В 70-е годы такое выглядело исключительно смело, не то что ныне.)
Обращений в милицию было очень много. Все, кто встречал в последнее время Красовского, пытались как-то облегчить его поиски. Выяснилось, что наутро после убийства Красовского видели в универмаге: он покупал золотые запонки. Но тогда листовки еще не были расклеены, и преступник беспрепятственно ушел со своей кокетливой обновкой.
Первым реальным результатом гласности стало признание одного гражданина, который прежде стыдливо заявил об утере паспорта и военного билета. На самом деле месяца полтора назад у него, пьяного, забрал их Красовский вместо платы за проезд на такси. Судя по всему, он основательно готовился к преступлению.
Можно было предположить, что есть какое-то убежище, где теперь, услышав, что его разыскивают, Красовский затаился. Не было ли оплошностью публично объявить, что преступник милиции известен и его ищут тысячи глаз?
Ответ на это дал следующий вечер – вечер 11 января, когда в дежурную часть горотдела позвонил взволнованный мужской голос и продиктовал адрес. Надо ли говорить, что сотрудники уголовного розыска были там через считанные минуты. Еще тянулся из пепельницы дымок сигареты, не докуренной Красовским, но самого его уже не было: успел уйти, предупрежденный об опасности хозяйкой квартиры Иреной Зубари.
– Значит, он скрылся через черный ход! – сокрушенно повторял звонивший, некто Слока. – За парадным я непрерывно наблюдал.
Действительно, Слока встретил опергруппу возле самого дома Ирены, и не его вина, что он спугнул Красовского – так уж случилось.
– Понимаете, мы с женой сидели в гостях, – рассказывал он. – И вдруг по телевизору передача «Милиция разыскивает». И тут я смотрю – знакомое лицо, я несколько лет назад в гараже работал, помню этого парня. А потом – недавно уж – видел его с Иреной на улице, и они так держались… в общем я подумал, что у них близкие отношения.