Глава 1
Музыка, гремящая над головой, выматывала нервы не хуже ищеек, проводящих допрос. Дима приподнялся, подтянул повыше обрывки матраса, найденного при коротком обыске подвала, и снова сел. От земли под задницей и стены за спиной несло холодом, и он невольно вздрагивал каждый раз, когда ненароком касался сырого камня обнаженной кожей. Интересно, сколько он здесь уже сидит? Не меньше часа точно.
За дверью послышался шум, и Дима мгновенно напрягся. В замке заскрежетал ключ, тяжелая дверь, обитая железом, открылась, через порог что-то швырнули прямо на пол и тут же закрыли его снова. Дима сморгнул, и непонятное нечто застонало и пошевелилось. Повозилось немного и село, оказавшись лохматым, изрядно помятым парнем чуть младше его самого. Когда-то белые футболка и куртка сейчас были все в грязи и полосах. На щеке и скуле собрата по несчастью была длинная царапина, а в уголке губ — кровоподтек. Парня здорово отделали да еще, похоже, и по голове огрели. Судя по тому, какой мутный у него взгляд…
Дима еще пару мгновений рассматривал своего соседа по подвалу, а потом выдохнул и прикрыл глаза, откидывая голову на стену и вытягивая одну ногу. Этот парень придет в себя не скоро, так что пока можно не опасаться подвохов с его стороны. Зато есть время подумать о том, когда все пошло не так и как выбраться отсюда.
«…- Я не занимаюсь промышленным шпионажем, — после беглого изучения документов, Дима бросил на стол тонкую папку с описанием распорядка дежурств охраны и планов помещений.
— Никто и не просит вас делать это, — человек, сидящий напротив него, улыбался. — Ваше дело — всего лишь установить в доме подслушивающие устройства в тех точках, которых указаны на схеме, — потенциальный клиент кивнул на папку.
— Суда по уровню подготовки, вы способны сделать это сами. Так почему я? — удерживать морок, заставляющий собеседника отводить глаза, и одновременно вести такую беседу, было сложно. К тому же нехорошее предчувствие вдруг развернулось внутри ежиком.
— Мы уже пытались. Но проникнуть в дом не так-то просто. Он хорошо охраняется. Мы нанимали «карты» и до вас. Но каждый охранник обладает хоть и минимальным, но иммунитетом. Я знаю, что его можно сломить, но, к сожалению, силы наших «карт» были ограничены. Мы долго искали кого-то вроде вас. Очень долго. И теперь, надеюсь, что не зря.
— Почему Червы? Логичнее было бы обратиться к черным мастям.
— Мы пытались. Но Младшие «карты» нам не нужны, а Старшие не работают на заказ.
— Мне не нравится эта идея, — честно ответил Дима после недолгих размышлений.
— Мы хорошо платим. Очень хорошо.
Дима только хмыкнул. Деньги для него были не главным. Они здорово облегчали жизнь, но это не то, на что его можно было купить. Он бы с удовольствием отказался. Но что-то внутри противно ныло и пищало, не давая сказать твердое «нет».
— Если это вам поможет решиться, — клиент, похоже, уже отчаялся добиться его положительного ответа и решил выкинуть последний козырь. — То этот человек подозревается в том, что является вдохновителем и лидером «движения освобождения». Я думаю, вы слышали о людях, призывающих избавиться от «карт»? Так вот — ЭТА организация никого и никуда не призывает. Она просто действует. И в списке потенциальных жертв — высшие иерархи, Короли колоды. Получив доступ к информации, в его дом, мы получим доступ и к его планам. И сможем предотвратить эту волну смертей. Мы не знаем ваш уровень, но, как нам кажется, это должно вас заинтересовать.
От мгновенного страха Диму затошнило, и он еле удержал морок.
— С чего… С чего вдруг такой альтруизм к «картам»? — он очень постарался сделать свой голос спокойным.
— Всего лишь расчет. Убийство Королей приведет к хаосу. А бесконтрольные «карты» слишком опасны. Установившееся равновесие выгодно всем. Так вы возьметесь за это дело?
Дима отвел взгляд, мучительно раздумывая. Хотя… о чем тут думать? Кира, его Кира под угрозой. А это значит, что думать тут действительно не о чем.
— Да. Я сделаю это.
Клиент улыбнулся и, оставив остальные документы и аванс за работу, ушел…»
План был прост. Связываться с охраной не было никакого желания. При ближайшем рассмотрении дом показался крепостью с идеальной системой защиты и обороны. Да, возможно, она и не была идеальной, но проверять ее на предмет слабых мест не было ни времени, ни желания. И Дима решил зайти с другой стороны. Тщательно изучив все привычки «объекта», он выяснил, что тот выезжает в клуб для «особо избранных», где участвует в аукционе «живого товара». «Товар» — молодые еще совсем «карты» уровня не выше Пятерки обоих полов — продавался всем желающим за бешеные деньги. Судя по информации, тех, кого покупал его «объект», живыми больше не видели. Впрочем, мертвыми — тоже. Один из охранников клуба, находясь под воздействием Димы, охотно поделился своими соображениями. И с тем, что «карты» используются «объектом» в качестве материала для опытов, был склонен согласиться. Но Диме нужно было как-то попасть в дом.
И идея стать одним из «лотов» показалась удачной. Ему без труда удалось внушить охотникам «поймать» его. Он даже посопротивлялся для вида. И смог замаскировать свой действительный уровень. Все действительно шло хорошо до того момента, как его выставили на продажу и желающих купить его тщедушное тельце оказалось слишком много. Он видел, с какой жадностью смотрит на него «объект», но даже денег того не хватило, чтобы перебить самую высокую цену. И его продали кому-то, на кого Дима даже смотреть не захотел. В другое время он посчитал бы это поводом гордиться собой, но план трещал по швам, думать об «объекте» было некогда и нужно было выбираться.
Он почти ушел, на ходу создавая мороки и наваждения, улыбаясь и заставляя терять силы и волю. Почти ушел. Если бы в спешке не заблудился и вместо улицы не вылетел в ночной клуб, служащий прикрытием аукциона. Свет и музыка мгновенно оглушили, наваждения рассеялись, и поймать его такого — почти беззащитного, не составило никакого труда.
Вот теперь и сидит он в этом подвале, раздумывая, как выбираться и что делать. Страха не было, было только желание жить. А с этим намечались проблемы. Его не будут допрашивать. И даже бить. Его просто по-тихому убьют или отдадут тому уроду, который его купил. Ни то, ни другое Диму не устраивало, но как выбраться отсюда, он пока не представлял.
♦♦♦♦♦♦♦♦
Было больно. Простенько и без затей. Но это только поначалу боль сделала его злым и заставила огрызаться. Мощными точными ударами пусть не пудовых, но себе увесистых кулаков. А потом его повалили на землю и пинали. Вдумчиво, со знанием дела. Виртуозно, можно сказать. От пятерых один отобьется только в боевике.
Постепенно… нет, на самом деле рывками, и рывки эти только лишь казались постепенными, нарастающими, накатывающими волнами, боль нарастала, пока не затопила, не застелила алой пеленой все вокруг. Кажется, его куда-то волокли. Кажется, потому что он совершенно ничего не видел. И ничего не чувствовал, кроме безбрежного океана боли.
Начиналось все хорошо? Ну да, как всегда. Владюха позвонил и сказал, что у него серьезное дело на работе. Угу, знаем, очередная облава на всякую шушеру. Поймает Восьмерку и счастлив просто до одури. Если Владюха занят, значит, тихие домашние посиделки уходят в небытие. Значит, Дашенька едет домой, а Данила из дому…
Сева тряхнул головой. Мир вокруг заплясал, пьянь подзаборная. Страшно тошнило, буквально выворачивало на изнанку. Ссссуки… Мысли неповоротливыми глыбами ворочались в голове. Точно чем-то по темечку приложили.
Он осторожно пополз вперед, пока не уткнулся в сырую холодную стену. Медленно сел на пол, привалился к ней спиной и прикрыл слезящиеся глаза. Стало только хуже. Дурнота подкатила к горлу, и его согнуло в мучительном приступе рвоты. Бесполезно… Он даже не обедал, а все, что выпил — мохито, да стакан соку — спустил там же, в клубе. Жуткий спазм терзал внутренности, в голове пошло эхо, и он тихо застонал.
…Данька за ним приехал, это факт. До клуба они тоже на своих двоих добрались. И пили вместе. Но вот потом… потом началась хрень. Неимоверная хрень. Он плясал с какой-то девахой. На самом деле — ни рыба, ни мясо, так себе, но плясал хорошо. Кажется, деваха была со своим папиком, и папику их пляски отнюдь любопытными не показались. И папик осерчал. Попытался заставить выставить его из клуба к чертям свинячьим, но он ведь тоже не пальцем делан! От души вломил папику по морде и высказал все, что думает по его, папика, поводу.
Что было потом? Думай, Севыч, думай… Потом Даньки не было совершенно точно. Зато было такси. Он остановился возле первого попавшегося клуба и полез продолжать. И какого беса его дернуло? Зачем он вообще поперся черт знает куда, один, даже не оставив брату записки?! Зачем не подождал Даньку? Да что это вообще было?..
В голове гудит, в глазах мутно и темно, но рвать больше не тянет. В затхлом сыром воздухе пахнет чем-то… неопределенным. Предположим, это пыль. И было бы лучше, если бы это была просто пыль или какая-нибудь плесень.
Фраер. Выпендриться решил.
— Сссукааа… — простонал Сева, чувствуя, как в глазах закипают слезы. — Что же я сделал-то?
Дима приоткрыл глаза, пару мгновений разглядывал очнувшегося парня и хмыкнул про себя. Судя по вопросу, у того кратковременная амнезия. Допился или отшибли, когда били? И надо бы, наверное, что-то сказать или спросить, но его точно пошлют подальше, чтобы не лез не в свое дело. Значит, пока пусть приходит в себя.
Дима вздохнул и откинулся назад. И плевать, что она холодная. Зато мозги хорошо работают.
Но холод пробирал до костей. Тоненькая кожаная курточка, да остатки футболки в деле согревания измученного тела не помогали совершенно. Хотелось в душ. Хотелось забиться под одеяло и спать, спать, спать, и больше никогда никуда не высовываться. Особенно в ночные клубы. Что-то слишком жарко в последнее время становится в увеселительных заведениях столицы.
…Противно заныла челюсть. Сева осторожно ощупал скулы, облизнул сухие губы и поморщился. Ничего критичного, конечно, но совершенство явно подпортили. Хотя… какая на хрен разница? Вопрос ведь совершенно в другом. Куда его приволокли. И выйдет ли он отсюда живым.
Голова болела, но мысли стали чуть ровнее.
В этом втором клубе случилось что-то. Что? Он танцевал, совершенно точно. Он ненавидит тихо тусить в сторонке. Значит — точно пошел в центр. И что потом? Его в очередной раз попытались снять? И он опять вломил? Или он попытался кого-то снять и получил?
— Пытался снять я, или пытались снять меня? Чеееерт… я же с охраной подрался…
Дима, краем уха прислушивающийся к бормотанию явно не замечающего его парня сначала фыркнул, а потом рассмеялся в голос. Мило… Вот только с каких это пор пьяных парней, подравшихся с охраной, засовывают в подвал?
— Кто здесь? — Сева вскинулся, но от резкого движения голова пошла кругом, и он только тихо застонал.
— Твой пьяный глюк, — Дима уже по-настоящему развеселился. Конечно, потешаться над беспомощными — нехорошо, но этот парень выглядел так забавно. — Не дергайся сильно, а то еще больнее будет.
— Какой-то… гуманный ты глюк… — Сева попытался растянуть губы в болезненной улыбке. Корочка подсохшей крови тут же лопнула. Сева поморщился.