Я не видела кузину с тех пор, как она после школы переехала на материк, но тетя Вэл постоянно присылала нам по е-мейлу фотографии типа «вы только посмотрите, как повырастали мои детки».
— Я сказала Вэл, что у тебя тоже есть кое-какие хорошие вещи. Просто ты… одеваешься консервативно.
— Мама, у меня море хороших вещей, но я…
Я замолчала. Она подначивает меня, а если уж зацепит, то от нее просто так не отделаешься. Меньше всего мне хотелось бы минут десять обсуждать надлежащий бизнес-наряд с женщиной, которая надевает платье и туфли на десятисантиметровых шпильках, даже чтобы дойти до почтового ящика. Может быть, моя мама и маленького роста, едва дотягивает до метра пятидесяти, но в этом смысле по сравнению с ней я всегда буду ниже.
— Слушай, пока не забыла… — сказала я. — Ты не могла бы сегодня попозже завезти мне кофеварку для капучино?
Она на мгновение умолкла, потом спросила:
— Она тебе что, сегодня нужна?
— Поэтому я тебя, мама, и попросила.
— Потому что я как раз пригласила в парке нескольких дам на кофе завтра утром. Так что ты, как всегда, очень вовремя со своими просьбами…
— Ох, черт, прости, мама, но придет Люк и я хочу сделать ему капучино на завтрак. Мне казалось, что ты собираешься купить кофеварку, а мою взяла просто для того, чтобы попробовать?
— Так и предполагалось, но сейчас мы с твоим отчимом уже не успеем это сделать. И теперь мне придется после обеда обзванивать подруг и все им объяснять.
Замечательно! Теперь я чувствовала себя последней сволочью.
— Ладно, не беспокойся, я заберу ее у тебя на следующей неделе или еще когда-нибудь.
— Спасибо, Мишка Энни. — Ну вот, теперь я еще и Мишка Энни. — Мы будем тебе, конечно, рады, только она мне все равно еще нужна.
И мама отключилась.
Я застонала и сунула мобильный в сумку. Эта женщина ни разу в жизни не дала мне закончить фразу, если это было не то, что ей хотелось услышать.
У заправки на углу я остановилась, чтобы выпить кофе и купить пару журналов. Моя мама обожает желтую прессу, а я покупаю все это только затем, чтобы было чем заняться, если вдруг никто так и не придет смотреть дом. На одной из обложек была фотография пропавшей женщины. Я посмотрела на ее улыбающееся лицо и подумала: раньше она была просто девушкой, которая живет своей жизнью, а теперь любой может считать, что знает о ней все.
Время, отведенное на показ дома, тянулось довольно медленно. Думаю, что большинство людей сегодня просто пользовались хорошей погодой, — как должна была делать это и я. Минут за десять до окончания показа я начала собирать свои вещи. Когда я вышла на улицу, чтобы положить в багажник кое-какие из плакатов, новехонький мини-вэн рыжевато-коричневого цвета остановился как раз позади моей машины. Оттуда выбрался мужчина средних лет, где-то за сорок, и с улыбкой направился ко мне.
— Вот черт, вы уже собираетесь! Как же там говорится? «Лучшее остается напоследок», если не ошибаюсь. Для вас будет очень неудобно, если я быстренько тут осмотрюсь?
Я собралась было сказать, что уже слишком поздно. Какая-то часть меня хотела побыстрее домой, а еще мне нужно было купить кое-что в гастрономе. Но пока я колебалась, он отошел на пару шагов назад и принялся рассматривать фасад дома.
— Вау!
Я оглядела его. Брюки цвета хаки идеально отглажены, и мне это понравилось. Мой собственный вариант глажки вещей сводился к тому, чтобы расправлять их в сушилке. Кроссовки у него были ослепительно белыми, на голове бейсболка с логотипом местного гольф-клуба на козырьке. Тот же логотип — на легком бежевом пальто. Если он член этого клуба, то деньги у него есть. Выставленные на продажу дома в первую очередь привлекают соседей или людей, приехавших сюда на выходные, но когда я взглянула на его автомобиль, то увидела на приборной панели журнал объявлений по недвижимости. Какого черта, не умру, несколько лишних минут погоды все равно не сделают!
Я широко улыбнулась и сказала:
— Конечно, я не имею ничего против, для этого я здесь и нахожусь. Энни О’Салливан.
Я протянула руку. Он шагнул вперед, чтобы пожать ее, но споткнулся о выложенную плиткой дорожку и, чтобы не упасть на колени, уперся руками в землю. Я хотела ему помочь, но он уже вскочил, смеясь и отряхивая ладони.
— Боже мой, простите! С вами все в порядке?
Большие голубые глаза на открытом лице горели веселым изумлением. Смешливые складки, лучиками расходившиеся из уголков глаз, терялись на покрасневших щеках и вновь проявлялись глубокими запятыми по бокам широкой улыбки, обнажавшей ровные белые зубы. Это была одна из самых искренних улыбок, которые мне пришлось видеть за весьма продолжительное время, и было просто невозможно не улыбнуться ему в ответ.
Он театрально поклонился и сказал:
— Эффектный выход, не правда ли? Это я умею. Разрешите представиться. Дэвид.
Я присела в реверансе и в тон ему ответила:
— Приятно с вами познакомиться, Дэвид.
Мы рассмеялись, и он сказал:
— Я действительно очень вам благодарен и обещаю, что это не займет много времени.
— Насчет этого не беспокойтесь — смотрите, сколько нужно.
— Это очень любезно с вашей стороны, но я уверен, что вам не терпится уехать отсюда, тем более что погода такая прекрасная. Так что я быстренько.
Послушайте, до чего же приятно познакомиться с перспективным покупателем, который к тому же еще и печется о риэлторе! Обычно они ведут себя так, словно делают нам одолжение.
Я пригласила его войти и провела по дому, который представлял собой типичный для западного побережья стиль — со сводчатыми потолками, панелями из кедра и убийственным видом на океан. Идя за мной, он с таким энтузиазмом комментировал увиденное, что у меня самой сложилось впечатление, будто я вижу все это впервые, и я с удовольствием указывала ему на особенности объекта.
— В объявлении сказано, что дому всего два года, но кто его строил, там не говорится, — сказал он.
— Это была местная фирма, «Корбетт Констракшн». Он еще пару лет будет находиться на гарантийном обслуживании. Все это, разумеется, остается в силе и для новых хозяев.
— Это здорово, потому что со строителями лучше держать ухо востро. Сейчас людям вообще доверять нельзя.
— Когда вы, говорите, хотите перебраться сюда?
— Я ничего подобного не говорил, но в этом вопросе я довольно гибок. Буду точно знать, когда найду то, что ищу.
Я взглянула на него, и он улыбнулся.
— Если вам нужен ипотечный брокер, я могла бы дать пару адресов.
— Спасибо, но я собираюсь покупать за наличные.
Еще лучше!
— А здесь есть задний двор? — сказал он. — У меня собака.
— О, я обожаю собак! А какой она породы?
— Золотистый ретривер, чистокровный, и ему нужно место, где можно побегать.
— Я вас прекрасно понимаю, у меня у самой такая же, и если ей не хватает физической нагрузки, начинаются проблемы. — Я открыла раздвижную стеклянную дверь, чтобы показать ему изгородь из кедра. — Так как зовут вашего пса?
В эту секунду, ожидая ответа, я вдруг почувствовала, что он подошел слишком близко. Что-то твердое уперлось мне в поясницу.
Я попыталась обернуться, но он схватил меня за волосы и так резко и больно дернул, что показалось, будто он сейчас сорвет мне скальп. Сердце мое бешено стучало, пульс колоколом звенел в висках. Я пробовала заставить свои ноги лягаться, бежать — что-то делать, хоть что-нибудь! — но они не двигались с места.
— Да, Энни, это действительно пистолет, так что слушай меня внимательно. Я сейчас отпущу тебя, а ты будешь вести себя спокойно, пока мы будем идти к фургону. И еще я хочу, чтобы ты при этом мило улыбалась, договорились?
— Я… я не могу…
«Я не могу дышать…»
Его тихий и спокойный голос звучал прямо около моего уха:
— Сделай глубокий вдох, Энни.
Я набрала полные легкие воздуха.
— А теперь выдыхай, легко и свободно.
Я медленно выдохнула.
— Еще разок.
Комната вокруг меня вновь обрела свои очертания.
— Умница.
Он отпустил мои волосы.
Казалось, все происходит в каком-то замедленном темпе. Я чувствовала, как ствол трется о мою спину. Он подтолкнул меня вперед, повел к выходу и дальше вниз по ступенькам, напевая под нос какую-то мелодию. Пока мы шли к фургону, он шепнул мне на ухо:
— Расслабься, Энни! Просто внимательно слушай, что я говорю, и у нас не будет никаких проблем. И не забывай улыбаться.
Когда мы шли от дома, я оглянулась — кто-то же должен все это видеть! — но вокруг никого не было. Я никогда раньше не замечала, что этот дом окружает множество деревьев и что оба соседних дома смотрят фасадами в сторону от него.
— Я так рад, что выглянуло солнышко, словно специально для нас с тобой. Чудесный день для поездки на машине, ты согласна?
Он держит в руках пистолет и при этом говорит со мной о погоде!
— Энни, я задал тебе вопрос.
— Да.
— Что «да», Энни?
— Чудесный день для поездки на машине.
Мы были похожи на двух соседей, мирно беседующих через заборчик. Я все еще думала, что этот парень не может сделать это среди бела дня. Ради бога, это все-таки выставленный на продажу дом, в конце подъездной аллеи стоит моя табличка, и в любой момент сюда может кто-то подъехать!
Мы подошла к фургону.
— Открывай дверцу, Энни.
Я не пошевелилась. Он снова прижал пистолет к моей пояснице. Я подчинилась.
— Теперь залезай внутрь. — Пистолет прижался крепче.
Я села в машину и закрыла дверцу.
Когда он начал отходить, я резко рванула дверную ручку, несколько раз дернула кнопку автоматического замка, но что-то с ней было не так. Я ударила в дверцу плечом. Открывайся, черт бы тебя побрал!
Он обошел фургон спереди.
Я молотила по стопору замка, по кнопке опускания стекла, дергала за ручку. Дверца с его стороны открылась, и я обернулась. В руках у него был пульт дистанционного управления.
Он держал его в ладони и улыбался.
Он ехал по дорожке, а я смотрела, как дом становится все меньше и меньше, и все еще не могла поверить в происходящее. Человек этот был ненастоящим. И вообще все происходящее было нереальным. В конце аллеи перед выездом на основную дорогу он на мгновение притормозил. Моей таблички о продаже дома на лужайке не было. Я оглянулась и увидела ее в фургоне вместе с еще двумя табличками, которые устанавливала с обеих сторон улицы.
И тогда до меня дошло. Все это было не случайно. Он, должно быть, прочел объявление и подготовил улицу.
Он выбрал конкретно меня.
— И как идет продажа дома?
Шла хорошо, пока не появился он.
Смогу я вырвать ключ из замка зажигания? Или, по крайней мере, нажать кнопку разблокировки дверей на пульте дистанционки, а потом вывалиться из машины, пока он успеет меня схватить? Я медленно протянула левую руку вперед…
Его рука опустилась мне на плечо, пальцы впились в ключицу.
— Я пытаюсь поговорить о том, как прошел твой день, Энни. Ты ведь не всегда такая невежливая.
Я уставилась на него.
— Так как там продажа дома?
— Все… идет очень медленно.
— Значит, ты должна была обрадоваться, когда я пришел!
И он одарил меня той самой улыбкой, которая показалась мне такой искренней. Пока он ждал ответа, эта улыбка постепенно начала сползать с его лица, а рука на моем плече сжалась.
— Да, да, было очень приятно увидеть посетителя.
Его улыбка вернулась на место. Он погладил мое плечо в том месте, где лежала его рука, а потом приложил ладонь к моей щеке.