Елена Звездная
Третье королевство. Сарда
Наирина Сайрен
Мир, в котором я родилась и выросла, мир магии, чудес и волшебства — исчезал. Маги, те кто прежде правил в Третьем королевстве, стали изгоями. На дорогах больше не мелькали мантии, не было видно распущенных волос свободных магинь, не привлекали внимание длинные белоснежные бороды архимагов и ни одной остроконечной шляпы вам не удалось бы найти. В городе ходили слухи, что маги собирают войска на границе и готовятся вновь вернуть себе власть. Газеты писали, что лишенные сил, не получив положенную по договору помощь от Семи королевств, нашли поддержку в стане магов-отступников. В последнее я не верила. Не верила и в то, что прежний порядок вернется.
Для меня, мир наполненный волшебством, канул в небытие.
И я строила свой собственный мир, строила старательно, с усердием и верой в то, что сумею справиться. Должна.
— Я отправляю список? — спросил Алех, отрывая меня от созерцания новой вывески.
На темно-зеленой эмали золотая вязь «Магия чая».
Название придумала я. Оформление тоже, и даже писать пришлось мне, впервые с первого курса и подзабытых уроков каллиграфии взявшись за кисть. А вот орнамент вывески расписывал уже мастер, я бы так не сумела.
— Да, отправляй, — подтвердила я. — Позвать господина Данеса?
Алех кивнул. Затем оглядел уличную террасу и в очередной раз произнес:
— Волшебно получилось.
Я покраснела от смущения. Алех сегодня впервые увидел все, что мы с Германом и Сэмом сделали за прошедшую неделю. И честно признался — не верил, что успеем справиться так быстро. Мне и самой не верилось. Но успели. Открытие — сегодня вечером. И я с замирающим сердцем в очередной раз осмотрела белоснежную кирпичную кладку, сменившую деревянные доски, изящную дверь из стекла и кованных лиан, столики темного дерева, покрытые белоснежными квадратиками ажурной скатерти, букетики белых полевых цветов, в простых, но элегантных белых глиняных вазочках, сверкающие темным лаком стулья, лианы выращенных за городом чайных роз, оплетающих отделяющий террасу от дороги заборчик. Просто, элегантно, изысканно.
И совсем иная атмосфера, стоит вступить в саму чайную — сразу, с порога словно окунаешься в легкий флер горьковатого зеленого чая и весеннюю цветочную композицию. Это не чай — особое, созданное по моему заказу чайное масло, коим были пропитаны белоснежные тканевые фонарики, в которых горели свечи. Это был главный акцент интерьера. Днем белоснежные фонарики в наполненном солнцем за счет увеличенных оконных проемов пространстве оттеняли стены, отделанные светлым лакированным деревом, в тон к плетенным стульям, вечером освещали все мягким приятным светом. И получалось, что в основном зале постоянно было светло и радостно, а вот во внутреннем, где каждый столик располагался в отдельном огороженном плотной тканью кабинете, царил полумрак и днем, и в вечернее время. И особой гордостью была посуда — белоснежные чайные сервизы, белоснежные тарелки и подносы и сверкающие, словно серебро, столовые приборы.
Мне нравилось. Особенно созданный под старину план нашей Столицы, размещенный на потолке, и позволяющий приезжим изучить карту города, расположение гостиниц и рестораций. Идея была моя, но Сэм подошел к ней по своему — насколько я поняла, владельцы тех гостиниц, что наиболее ярко отображались на карте, оплатили покупку мебели в нашу чайную. Не знаю, как у среднего Шилли это получилось, но судя по разговорам братьев, я все поняла правильно. К слову цветы, которые оплетали уличную терассу, для нас купили братья Гиборт, которым принадлежало более ста экипажей извозчиков. Договаривался с ними Герман, вследствие их договора при необходимости вызвать извозчика для посетителей, подавальщики обращались именно к извозчиками братьев Гиборт. Понять выгоду данной схемы я могла с трудом, а потому просто доверилась Герману и таким образом мы смогли внести в интерьер чайные розы.
— Господин Данес, — окликнула я, не увидев управляющего в чайной.
— Да-да, иду, — послышался его голос, со стороны кабинетов.
Не удержавшись, я последовала туда, и застала удивительную картину — господин Данес, господин Иллон, администратор чайной, и госпожа Иллон, старшая кухарка, сидели на белоснежном диване в одном из кабинетов, вытянув ноги и сцепив руки на затылке.
— Дааа, — протянула госпожа Иллон, едва я оказалась в их поле зрения, — красотааа… Вставать не хочется, госпожа Найрина.
Я улыбнулась. Здесь все обращались ко мне «госпожа», а не леди, мне так было проще, да и им, полагаю, тоже.
— Очень удобно, — подтвердил ее супруг, — эдак, госпожа Найрина, наши посетители и подниматься не захотят.
— Надеюсь, им понравится проводить вечера здесь, — улыбнулась я.
— О, поверьте, госпожа Найрина, еще как понравится, — поднимаясь, заверил меня господин Данес. — Это будет самое роскошное заведение столицы.
— Да услышит вас Богиня Судьбы. Идемте, господин Данес, Алех ждет.
Едва я это произнесла, госпожа Иллон бросила быстрый взгляд на супруга, тот просто странно усмехнулся. Ничего более, но мне стало крайне неприятно, особенно если учесть, что в последнее время я все чаще замечала вот такие странные взгляды, стоило мне оказаться рядом с Алехом или заговорить о нем. Впрочем, почти то же самое происходило, стоило появиться Герману или Сэму.
— Что-то не так, госпожа Найрина? — встревожился господин Данес. Оба супруга Иллон тут же на меня посмотрели, а я отвела взгляд.
— Идемте, — напомнила господину Данесу и вышла.
А после… У тканевых стен есть один недостаток — они тонкие, и потому я услышала состоявшийся диалог:
— Женится он на ней, помяните мое слово, — заявила госпожа Иллон.
— И правильно сделает, хорошая, светлая девушка, — добавил господин Иллон.
— Да не будет ничего, — устало оборвал их господин Данес, — Найрина леди, и к тому же магианна, а девушка она и вправду светлая, и уж ничего не совершит, что в дальнейшем принесет вред Господину Шилли.
Я тихо уходила, не желая слушать дальше, но следующая фраза вынудила остановиться:
— Говорят, маги вернутся, — едва слышно сказала госпожа Иллон.
— Не будет войны, — рыкнул на нее господин Иллон.
— За аристократами темные лорды стоят, — понизив голов, произнес господин Данес, — а главный у них, говаривают, слово свое держит. Отстоят.
— А коли так, женится он на ней, — резюмировала госпожа Иллон.
Я бесшумно покинула внутренний зал, вышла на террасу. И застигла удивительную картину — на пороге террасы стоял полный черноволосый с проседью мужчина, в длинной белой тунике, холщевой безрукавке, белых брюках и остроносых сапогах, а Алех вежливо, но нецензурно, советовал ему покинуть территорию. При моем появлении речь старшего Шилли мгновенно оборвалась, и мне сказали:
— Извини, сорвался.
Мужчина же, противно растягивая слова, воскликнул:
— А это, видимо, и есть та самая полюбовница! Рад, искренне рад познакомиться, госпожа Найрина.
Кровь отхлынула от лица, однако распрямив спину, я холодно отрезала:
— Леди Сайрен. А с кем имею сомнительную честь беседовать?
Мужчина скабрезно осклабился и хотел было что-то сказать, но тут случилось странное — неловкое движение, словно споткнулся, замысловатое ругательство в процессе падения и треск! Отвратительный, жуткий треск, который издают только ломающиеся кости!
Я бросилась к упавшему первая, Алех проорал «Санр», но естественно остался стоять на месте. С его сломанной ногой, ничего иного ему не оставалось. Выбежав из террасы, опустилась возле стонущего и непрерывно ругающегося мужчины, и с трудом удержала вскрик — открытый перелом. Острая кость прорвала ткань брюк, сейчас заливаемых кровью.
— Найри, отойди от него! — рявкнул Алех, судя по звуку, пытающийся встать на костыли.
Я не отошла.
Торопливо стянула пояс, перевязала ногу господина, стянула, словно жгутом. Мужчина, перестав ругаться, смотрел на меня огромными от боли глазами, и едва сдерживал слезы.
— Как же вы так? — посетовала я. — На ровном же месте!
— Я… я… — начал он.
— Лежите, я целитель. Сейчас отвезу вас в городскую лечебницу, там есть два мага, к которым сила вернулась. Попрошу помочь, профессора мне не откажут.
Подбежал Санр, бывший наемник и наш сторож, глянул на господина, после на меня, как-то тяжело вздохнул и отправился за двуколкой.
— Господин Санр, его лежа транспортировать необходимо, — крикнула я вслед.
Наемник резко сменил направление и зашагал в обратную сторону, к наемным экипажам.
— Мирвар, — вдруг простонал мужчина.
— Простите? — не поняла я.
— Мирвар я, — повторил несчастный. — Простите, за грубость, леди Сайрен.
Нервно улыбнувшись, я кивнула, и вдруг… Мне вдруг показалось, что у стены стоят двое. Всмотрелась — никого. Все так же белоснежная, имитирующая кирпичную, кладка.
— Что там? — спросил с трудом подошедший Алех.
Он ходить начал всего второй день как, и на костылях держался очень неуверенно.
— Ничего, показалось. Алех, не утруждай ногу, пожалуйста, тогда выздоровление пойдет быстрее.
Он кивнул.
— Мне доска нужна, — обратилась я к подошедшему Санру. — И веревки.
Третье королевство. Сарда
Адепты Смерти
— Зачем открытый? — тихо спросила вампирша, взглянув на своего напарника.
— Не рассчитал удар, — покаянно признался оборотень.
— А ей теперь в крови возиться, — откровенно негодовала адептка.
— Давай добью?
— Монстры Бездны! — выругалась она. — Магистр будет в ярости.
— Я перескажу ему слова этого ирнейского выбеса, и магистр уроду добавит, — парировал оборотень.
Вампирша безразлично передернула плечом, и хмуро напомнила:
— Теперь бежать придется.
— Она не уйдет, — не согласился адепт, — сегодня же открытие.
— Она больного и раненого не оставит, — девушка тяжело вздохнула.
— Смотри, уже и в повозку села. Побежали, тролль тупоголовый.
Темная Империя
Ат-Шарн
Магистр Смерти, с трудом сдерживая улыбку, смотрел на невероятную картину — отряд из двухсот дроу в черной облегающей форме, маршировал по дну оврага, бодро проговаривая скороговорки на языке темных эльфов. На поясах дроу сверкали ритуальные клинки, причем у половины клинков было по двое.
— Идеально, — произнес он, едва отряд, круто развернувшись, отправился обратно вдоль обрыва.
— Да, результат впечатляет, — согласился лорд Тьер. — Рэн, нескромный вопрос: Хедуши что-то знают?
Эллохар глянул на трех крылатых демонов, зависших над пропастью, посмотрел на остальных, из которых четверо сидели на скалах, держа копья, трое стояли на дне оврага, отдавая команды псевдо-дроу. И да, принц Хаоса не мог не заметить взгляды, время от времени бросаемые демонами на Тьера. Взгляды были настороженные, опасливые, чуть беспокойные.
— Вероятно, знают, — был вынужден признать Эллохар. — Видишь ли, Хедуши — особый клан. Единственный, с кем опасаются связываться даже шайгены, четко осознавая, что уступают им во всем. И ко всему прочему, только у Хедуши существует институт наставничества, в котором наставник до конца своих дней несет ответственность за тех, кого обучил.
— Знакомый принцип отношения к ученикам, — заметил Риан.
Принц Хаоса усмехнулся, но был вынужден признать правоту Друга.
— Полагаешь, СеХарэль перед вылетом, проинструктировал крылатых? — прямо спросил Тьер.
— Убежден в этом, — кивнул Эллохар. — Откровенно говоря, я поступил бы так же. Не раскрывая всей информации, обрисовал бы вкратце возможные последствия твоего гнева.
Магистр Темного Искусства с трудом сдержал смех. Недоуменно вскинув бровь, Даррэн взглянул на друга и, лишь когда Тьер кивком головы указал на расположенный неподалеку, уставленный едой, вином и фруктами стол, и сам был вынужден приложить все усилия к тому, чтобы не сорвать тренировку демонов громким хохотом.
— Они меня с первого дня подкармливать пытаются, — с трудом сдерживая смех, признался Тьер.
— В представлении жителей Хаоса, голодный значит злой, сытый — не злой, — пояснил Эллохар, и простонал: — Монстры Мрака, надо же еще как-то лицо держать, эти же смотрят.
Риан улыбнулся. И оба магистра вновь вернулись к наблюдению за тренировкой.
— Достаточно быстро язык выучили, — заметил Эллохар.
— Ултан занимался с ними, — пояснил магистр Темного Искусства, — плюс я подключил Селиуса.
— И как там дух бывшего главы ордена Огня?
— У него выдающиеся способности к обучению.
Магистры помолчали.
— Когда начинаешь? — задал главный вопрос Эллохар.
— Ночью, — выражение лица Бессмертного утратило эмоциональность.
— Волнуешься? — полувопросительно произнес принц Хаоса.
— Тяжело ждать, — тихо признался лорд Тьер. — Ждать их шага, их удара, предугадывать и пытаться минимизировать последствия. Вокруг всех храмов Темной Империи установлены посты, но учитывая количество верований… У нас тысячи храмов, Рэн.
— Идущим будут неинтересны мелкие секты, Риан, — мягко произнес Эллохар, — они хотят устроить массовый могильник.
— Понимаю, — кивнул лорд Тьер, — но я обязан защитить все храмы. — Ты не император, — тихо напомнил принц Хаоса.
— Номинально нет, — совсем тихо произнес темный.
Эллохар искоса взглянул на друга. Понять его чувства, он понимал, у самого имелась школа и личный домен, но это казалось привычным, правильным, а ответственность Тьера Рэн иначе, чем ярмом не считал. Наставник и ученик… И как наставник, принц Хаоса не мог оставить друга наедине с давящим грузом ответственности.
— Это шесть главных храмов, Риан, — он говорил негромко, почти успокаивающе. — Шесть столичных храмов Тьмы, остальные им не интересны. Используй подвластных возрожденных, Ночную стражу, гончих. Те резервы, которые существуют сейчас, позволят держать под неусыпным контролем объекты возможного нападения. Поверь, у тебя значительно лучше организованы силовые структуры, нежели у твоего деда.
Тьер вновь кивнул, вот только его уверенности в ситуации Эллохар не видел. Магистры постояли еще некоторое время, и Риан неожиданно спросил:
— Что с тобой происходит?
— Мм? — удивился магистр Смерти.
— Ты изменился, — магистр Темного Искусства искоса взглянул на демона.
— Сильно? — совершенно безразлично, поинтересовался Эллохар.
— Что-то неуловимое, — Тьер так же выглядел абсолютно беспристрастно.
Словно разговор велся ни о чем.
Демоны, в личинах темных эльфов, вновь совершили круг по узкому ущелью на дне обрыва, когда магистр Смерти почти беззвучно, прекрасно зная, что великолепный слух аргатаэрра позволит ему расслышать, произнес:
— Тебе не понять, Риан, ты любил лишь раз.
Магистр Темного Искусства некоторое время молчал, перебирая и отбрасывая вопросы, одолевавшие его после признания друга, и когда заговорил, начал с тех вопросов, ответы на которые знал. Полагал, что знал.
— Ты любил дважды? — негромко спросил он.
— Трижды, — голос магистра Смерти прозвучал хрипло. — Я очень любил мать, Риан, она погибла.
Судорожный вздох и Даррэн продолжил:
— Я полюбил Василену, зная, что ведьмочка никогда не будет счастлива со мной… и отпустил, вопреки ее собственному желанию. Эта рана не заживала десять лет, Риан.
Еще одна пауза и хриплое:
— У вас с Дэей много общего. Мировоззрение, ценности, желания, увлечение наукой. Это важно?
Не сразу осознав вопрос, Тьер и ответил спустя паузу:
— Это значимо, но не значительно.
Затем, спустя недолгую паузу, магистр Темного искусства добавил:
— Сложно было сделать первый шаг — начать разговор, понять ее отношение, решиться обозначить свое.
Эллохар кивнул, принимая ответ и закрывая тему.
— Есть будешь? — тихо спросил Риан.
— Нет желания, а что?
— Если ничего не съем, твои крылатые обижаются, — еще тише сообщил лорд Тьер.