Встреча двух друзей после длительной разлуки была бурной. И хотя у обоих в семьях были и братья, и сестры, Халид и Ханпаша вдруг осознали, что нет в их жизни людей ближе друг другу, чем они сами. Они и женились-то на сестрах Тогуевых, и в один день свадьбы сыграли. И дом один, огромный, построили на две семьи, только с разными входами с двух разных торцов здания и с огороженными забором дворовыми территориями. Друзья были старше Ночного волка на пять лет, однако, несмотря на это, беспрекословно подчинялись своему полевому командиру. У обоих росло в семьях по трое детей. Да и забот по хозяйству у обоих был полон рот, и они не могли позволить себе сидеть в горах.
Вот и мотались на своей серебристой «десятке» связными. У них даже позывной был один на двоих — «Герат». Только они знали, где находится схрон Ночного волка.
Вскоре появился Халид, невысокий сухощавый молодой человек неприметной внешности и в простой молодежной одежде. Он принес тяжелый вещмешок с продуктами и со всякой необходимой бытовой мелочью. После обычных в подобной ситуации дружеских приветствий и братских объятий чинно уселись на корточки у входа в пещеру для разговора.
— Говори, — предложил Иса.
Халид начал свой рассказ:
— Вчера в селе Покровское мы с Ханпашой, как ты и просил, устроили небольшой тарарам. Обстреляли во дворе дома участкового Абуханова. Правда, не попали в него. Хитрый гад. Сразу на землю упал и стал отстреливаться. Хотя прострелить ему голову давно не мешает. Затюкал уже моих родственников, у них там два киоска с продуктами и газированной водой. Он сразу побежал докладывать в Хасавюртовский ОВД. Те направили в Покровское оперативно-следственную группу с группой огневой поддержки. Всего человек двенадцать. На дорогу перед селом мы установили «лепесток», мина сработала в шесть утра. Менты ехали на автобусе. Автобус успел проскочить. К сожалению, только двоих из них ранило.
— Уже хорошо, — вступил в разговор молчавший до этого Уйхан.
Иса глянул на него так, что тот почтительно склонил голову и больше на протяжении всего разговора не подал ни звука.
— И эти каферы (оскорбительное — русские, неверные), придурки, полезли осматривать лесополосу вокруг того места на дороге, где мы подорвали автобус. А мы вокруг этого места растяжек наставили. И два придурка на них подорвались.
Вот, Иса, я тебе их данные на бумажке с милицейской сводки переписал, чтобы по бухгалтерии все сошлось.
Иса взял в руки бумажку:
— Ты расценки на офицеров знаешь, через неделю пойдет в Чечню Финансист-Дука, с ним направлю твою премию к зарплате.
— Очень хорошо, — согласился Халид, — только не забудь, уважаемый, что я был не один, а с Ханпашой, а то он мне не простит.
— Не забуду…
Ночной волк развернул скрученную в тонкую трубку бумажку, стал вслух читать:
— От полученных ран скончались на месте капитан милиции Кочкарев, начальник отдела уголовного розыска второго следственно-криминалистического управления «ДГ» при МВД по Республике Дагестан… О, большой шишкарь, это хорошо… и техник-криминалист ОВД по Хасавюртовскому району прапорщик милиции Тасуков… Ну, за прапора много не получите.
С минуту сидели молча. Ахдан почтительно спросил:
— Иса, может, предложим гостю чаю?
— Завари свежего…
Они поднялись с корточек и направились в пещеру. Уйхан остался охранять вход. За тяжелым пологом из нескольких слоев брезента и камуфляжной сетки им открылось обжитое пространство. Пока Ахдан колдовал, заваривая свежий чай, Иса и гость расселись на раскладных стульях. Связной терпеливо ждал указаний своего полевого командира. Тот не торопился, обдумывая, как правильно сформулировать ту информацию, что не все к а феры и мун а фики (оскорбительное — милиционеры-чеченцы на службе у федералов, не верящие ни в Христа, ни в Магомеда), ехавшие в автобусе, погибли, чтобы как можно больше вытряхнуть из прижимистого Доки Умарова зеленых американских рублей. С другой стороны, если подумать, не всегда удается уничтожить министерского милицейского чиновника такого ранга, как начальник уголовного розыска… Иса взял в руки протянутую охранником пиалу с чаем и монотонно, словно читая молитву аллаху, заговорил:
— Это все хорошо, но как-то мелко. Сидим по норам. Теряем бойцов, наши щипки — это действительно партизанщина… Что там с Джабраилом Хаважевым? Вы забыли, что это мой двоюродный брат? Забыли? Нельзя было уберечь его от ареста? Таких сильных бойцов в Ичкерии теряем…
— Это кровники его сдали ментам. Это он по первому случаю отличился, когда в районе Чечен-Аула на трассе Баку — Ростов подорвал ментов из рязанского СОМа…
— Помню, — согласился Иса, — тогда я ему заплатил за подполковника, майора и капитана.
— Ну и вот, а тут примерно в том же районе, у Чечен-Аула, он установил фугас. Рванул под «уазиком», а в нем, как оказалось, ехали сотрудники «Датского совета по беженцам в Республике Ингушетии», а за рулем сидел Ахмад Дагиев, нохча из Урус-Мартана. Главное, тем ничего, а этого разнесло в клочья, вот родственники Ахмада и впарили ментам. Убивать, значит с тобой дело иметь, боятся…
— Да, боятся, — приосанился Ночной волк, — так вот, чтобы еще больше боялись, с Ханпашой найдите иуду и накажите. Убивать тоже не надо, пусть правую руку потеряет…
— Сделаем.
— Я о другом думаю. Вот ты совсем забыл, что являешься руководителем отделения министерства шариатской государственной безопасности Заводского района города Грозного. Во как длинно звучит. Никакой организационной работы с населением, толку от тебя, как от козла молока. Не сам должен стрелять и подрывать, а организовывать суровое сопротивление федералам… — И продолжил, обращаясь уже к Ахдану: — Выйди, посмотри, чем там твой брат занимается.
Охранник вышел наружу, аккуратно завесив за собой вход в пещеру. Ночной волк приблизился к связнику, хрипло зашептал:
— Только тебе доверяю, потому что именно ты мне и поможешь в этом деле. Я думаю, что, если все срастется, попадем в историю, в большую историю и… в большую политику, Ичкерия будет у моих ног… Только мне нужно подумать, подготовиться. Могу надеяться только на тебя…
Гость внимательно слушал. Иса помолчал с минуту, собираясь с мыслями, и продолжил уже не так экспрессивно:
— В апреле выборы президента Чечни. Кандидат единственный — Рамзан. По моей информации, до этого он совершит хадж в Мекку. Пешком он туда, естественно, не пойдет, на машине и на поезде не поедет… Значит, полетит на гражданском самолете, без воздушного сопровождения. А это, в свою очередь, значит, что нужен один, всего лишь один выстрел НУРСа и хотя бы самодельная станина для наведения НУРСа. А еще нужна крепкая рука, как у меня, и хитрая лиса, как ты, чтобы нашла тропку, лежку… А это уже большая политика. Это большие деньги. Больше русским поставить в Чечне не на кого. Будет очередной разброд и шатание, снова введут безбашенных алкашей контрактников, население обозлится, а это третья, третья чеченская кампания… И победа, ты понимаешь, Халид, победа!
Глаза Исы мертвенно блеснули в полумраке схрона. Халид вдруг всем своим нутром ощутил величие ситуации. Возможно, если все пойдет правильно, величие личности Ночного волка для простого чеченского народа. И от него, Халида, зависит, приблизится ли мечта возглавить чеченское государство Исе, выходцу из небогатого, но многочисленного рода.
А коли род бедный, а родственники начнут занимать чиновничьи кабинеты, это значит новый передел собственности. А это, в свою очередь значит, что и ему, троюродному свояку через десятую юбку, верному слуге Ночного волка, тоже достанется какая-нибудь должностишка и, что самое главное, только своя дырка в только своем куске гористой землицы, из которой сочится нефть…
— И еще, — продолжил давать указания полевой командир, — с первого по второе марта в Хал-Килое в доме у Кулумбека состоится Шур а . На совещание соберутся полевые командиры из Шатойского, Шаройского и Итум-Калинского районов Ичкерии. Меня тоже пригласили, но я сказал, что представлять Ночного волка на Шур е будешь ты.
— Спасибо, Иса, сделаю все так, как ты скажешь.
— Там на совещании будут обсуждаться вопросы активизации деятельности национального подполья в весенне-летний период, а также привлечения молодежи и новых членов в наши отряды сопротивления. Вопросы распространения агитационной литературы, CD-дисков и еще, наверно, что-нибудь. Необходимо будет от моего имени поддержать все решения. Дальше, обговоришь возможную помощь в организации крупномасштабного теракта в Сыктывкаре. Перетри этот вопрос с Рустамом Басаевым. Мне сообщили, что он там тоже будет. Гоблины из сыктывкарского ОМОНа уничтожили шестерых моих бойцов, когда те ночью напоролись на их секрет.
Иса протянул гостю плотный конверт.
— Вот здесь деньги, оперативная карта города, адреса, телефоны, фамилии сочувствующих нашим задачам представителей чеченской диаспоры. Они готовы к выполнению этой сложной задачи. Тут вам с Ханпашой придется разделиться ненадолго. Мало умных, достойных бойцов, которым можно поручать сложные задания. Не этих же баранов Мунаевых посылать. У них мозги только жрать да стрелять настроены.
— Как скажешь, так и сделаем, — покачал головой боевик.
— Ханпаша поедет в Сыктывкар организовывать шурум-бурум, а в это время мы с тобой будем здесь менять историю к лучшему для чеченского народа. Да так, чтобы потом никому неповадно было к нам сюда ходить свои порядки устанавливать. Ты согласен, Халид?
— На все воля Аллаха, я согласен…
— Все, иди.
Они поднялись и стали традиционно обниматься на прощание.
— Аллах Акбар…
— Аллах Акбар…
ГЛАВА 3
Подрыв на улице Восьмого марта
Жизнь на кичливом своей красотой и новизной стройматериалов проспекте Кадырова кипела, как украинский борщ в узбекском казане. Бородатый, в национальном одеянии, мерно вещал, а его спутник в допотопном европейском костюмчике, покачивая головой в такт неспешному шагу, слушал.
— Согласитесь, что жизнь горцев во всем мире определяется большой изолированностью родов и общин, свободолюбием и воинственностью. Рабство и крепостничество не могли привиться в горских обществах, где каждый мужчина — воин. Феодалы могли распространить свою власть лишь на отдельные районы, а удержать ее было возможно только при добровольной поддержке свободного и воинственного населения. В горах интересы семьи, рода, общины чаще всего превалировали над общенациональными интересами, поэтому нам трудно было создать устойчивое государственное образование.
— Вы верно подметили. Чеченское общество всегда было как бы «не государственным» этнократическим, больше ориентирующимся на сложившиеся веками обычаи. Существовала традиция проведения народных собраний, на них избирались временные предводители для ведения войны, управления обществами. Но у вайнахов никогда не было царя. Проблема консолидации для них всегда была актуальна.
Они постояли на перекрестке перед недавно родившимся здесь светофором и продолжили свой неспешный путь. Школьный учитель, помахивая портфелем, эмоционально говорил:
— Постоянная угроза, исходившая от внешних врагов, все же способствовала специфическому процессу консолидации чеченского общества. У вайнахов дольше, чем у других народов Кавказа, сохранились институты родоплеменной, военной демократии, общинные демократические формы управления страной. В силу особенностей исторического развития, борьбы с внешними врагами уровень социального расслоения чеченского общества был не высок, и, соответственно, социально-классовые различия развиты слабо.