Посвящается моему отцу, который вовсе не злой.
Ну разве что самую малость
Язык горечи
Милый город,
Мне знакомы твои улицы,
Все ангелы и демоны,
Что сидят на твоих крышах,
Как птицы на ветвях.
Ты знакома мне, река,
Словно катишь волны сквозь мое сердце.
Я твоя дочь, и я твой воин.
Ты соткан из букв,
Как фонтан соткан из воды.
Ты оттиск многих языков.
Говоря на них,
Мы воздвигаем город.
Элка Клоук
Пролог
Дым и бриллианты
Громадное здание из стекла и металла возвышаюсь над Фронт-стрит сияющей иглой, устремленной в небо. Комплекс «Метрополь» был построен совсем недавно — и уже стал самым дорогим жильем на Ман-Хэттене. На верхнем, пятьдесят седьмом этаже располагался пентхаус «Метрополь», шедевр хай-тека в глянцевых черно-белых тонах. Свет звезд, льющийся из огромных, во всю стену, окон, отражался в гладком, как зеркало, мраморном полу. Идеально прозрачные стекла создавали иллюзию, будто между наблюдателем и панорамой города нет совсем никакой преграды. Голова закружилась бы и у того, кто никогда не боялся высоты.
Далеко внизу между сияющими берегами Манхэттена и Бруклина бежала серебристая лента Ист-Ривер, перехваченная сверкающими мостами. С такой высоты корабли и лодки казались мушиными точками. В ясную погоду на юге виднелась подсвеченная статуя Свободы, но сейчас на город опустился туман, и Либерти-Айленд заволокло белой пеленой.
Однако человек у окна был явно не настроен любоваться прекрасными видами. Хмурясь, он отвернулся от стекла и нервно пригладил белоснежные волосы:
— Сколько ты еще будешь возиться? Почти час прошел!
Юноша, скорчившийся на полу, вскинул на него глаза со смесью страха и раздражения:
— Мрамор слишком твердый, по нему трудно чертить пентаграмму…
— Значит, обойдемся без нее.
Несмотря на белоснежные волосы, человек у окна был совсем не стар. Его жесткое лицо еще не изрезали морщины, а глаза смотрели ясно и твердо.
Парень нервно сглотнул, и его перепончатые крылья затрепетали — для них в джинсовой куртке на уровне лопаток были сделаны специальные прорези.
— Нельзя вызывать демона без пентаграммы, сэр. Сами знаете…
— Да-да, без пентаграммы мы беззащитны… И все же, юный Илия, за то время, что у тебя ушло на половину пятиконечной звезды, другой маг успел бы призвать демона, поболтать с ним и отправить его назад в преисподнюю.
Юноша набросился на мрамор с удвоенным рвением, то и дело откидывая со взмокшего лба непослушные волосы.
— Все, — наконец выдохнул он, разогнув спину. — Готово.
— Хорошо. Тогда приступай, — распорядился человек у окна.
— А деньги?
— Я же сказал: заплачу после беседы с Аграмоном, не раньше.
Илия поднялся и снял куртку. Несмотря на прорези, она все равно стесняла движения крыльев. Теперь они наконец обрели свободу и расправились, всколыхнув неподвижный воздух комнаты. Цветом крылья напоминали нефтяную пленку на воде — черные в ярких радужных разводах. Человек у окна отвернулся, словно зрелище было ему неприятно, однако юный маг не обратил на это внимания. Он начал описывать круги вокруг начертанной на полу пентаграммы, двигаясь против часовой стрелки и читая заклинания на языке демонов, похожем на треск пламени.
Раздался резкий шипящий звук — как будто воздух вырвался из проколотой шины. Контур пентаграммы полыхнул огнем, отражаясь в двенадцати огромных окнах. Внутри пентаграммы что-то зашевелилось — что-то черное и бесформенное. Илия читал заклинания все быстрее, вздымая руки и выписывая перепончатыми пальцами сложные узоры; вслед за их движениями воздух начинал искриться синим огнем. Хотя человек у окна практически не знал хтонского языка — языка магов, — он понял отдельные слова, которые повторял Илия: «Призываю тебя, Аграмон. Из бездны меж мирами призываю тебя».
Теперь юный маг стоял лицом к основанию пентаграммы и размеренно читал заклинания, то возвышая, то понижая голос. Воздух вокруг него искрился синими сполохами.
Неожиданно внутри пентаграммы возник завиток дыма — и взметнулся вверх, густея и разрастаясь. В его мраке, как бриллианты в паутине, загорелись два глаза.
— Кто воззвал ко мне меж мирами? — Голос демона напоминал треск разбитого стекла. — Кто призывает меня?
Илия замер перед пентаграммой, лишь распахнутые крылья чуть трепетали. В воздухе разлился запах гари и разложения.
— Я призываю тебя, Аграмон! Я, маг Илия, воззвал к тебе меж мирами!
На мгновение воцарилась тишина, и демон расхохотался. Смех был едкий, как и следовало ожидать от существа, сотканного из густого дыма.
— Глупый, глупый мальчишка! — прошипел Аграмон.
— Это ты глупый демон, раз пытаешься угрожать мне, — парировал Илия, однако голос у него дрожал так же, как крылья. — Тебе не пересечь границ пентаграммы, пока я не выпущу тебя.
— В самом деле? — Клубясь и меняя форму, столб дыма метнулся вперед, выпустил отросток, превратившийся в кулак, и нанес удар по огненной звезде. Дым забурлил и обрушился через границу пентаграммы, как река, прорвавшая плотину.
Илия вскрикнул, попятился и снова начал быстро читать заклинания на хтонском — теперь это были заклинания удержания и изгнания. Тщетно! Черный дым надвигался неумолимо, постепенно принимая новую форму — жуткого уродливого существа. Огромные, как блюдца, глаза горели недобрым огнем.
Человек у окна бесстрастно наблюдал. Илия с криком рванулся к двери, но добежать до нее не успел. Аграмон настиг мага и низвергся на него, как поток кипящей смолы. Несколько секунд Илия еще пытался набежать неминуемой гибели — и затих.
Черная фигура отхлынула от изломанного тела, лежащего на мраморном полу.
— Надеюсь, ты не сделал его бесполезным для меня, — произнес человек у окна. — Мне нужна кровь этого мага.
Аграмон обернулся. Горящие, похожие на бриллианты глаза уставились на говорившего. Мужчина в дорогом костюме держал в руке светящийся предмет.
— Это ты велел мальчишке призвать меня? И не сказал ему, на что я способен?
— Совершенно верно.
— Умный ход, — произнес Аграмон с ревнивым восхищением.
— Да, я очень умен. — Человек сделал шаг навстречу демону. — И теперь я твой хозяин. У меня в руке Чаша смерти. Тебе придется подчиниться, или расплата будет жестокой.
Демон немного помолчал, размышляя, и наконец скользнул к земле в пародии на почтительный поклон. Вероятно, в исполнении бестелесного демона этот жест был самым близким эквивалентом преклонения колен.
— Я в вашей власти, милорд…
Человек улыбнулся, услышав в окончании фразы немой вопрос:
— Можешь звать меня Валентином.
Мне кажется, что я в аду.
Значит, это действительно так.
Артюр Рембо
1
Стрела Валентина
— Ты еще злишься?
Алек, прислонившийся к стене лифта, сердито сверкнул глазами на Джейса:
— Не злюсь.
— Да нет, ты именно злишься. — Джейс попытался ткнуть приемного брата локтем и вскрикнул от резкой боли, пронзившей руку.
Все тело ныло после того, как он пролетел три этажа, прошибая спиной гнилые доски, и упал на кучу металлолома. Теперь в синяках были даже пальцы.
После встречи с Авадоном Алек лишь недавно начал ходить без костылей и выглядел сейчас не лучше Джейса — весь в грязи, потные волосы свисают сосульками. Через всю щеку шел длинный порез.
— Не злюсь, — процедил он сквозь зубы. — Просто если бы ты не сказал, что дракониды вымерли…
— Я сказал, почти вымерли.
Алек вытянул палец и прорычал дрожащим от ярости голосом:
— В данном случае твоего «почти» СОВЕРШЕННО НЕДОСТАТОЧНО!
— Ясно, — кивнул Джейс. — Ладно, я прослежу, чтобы в учебники демонологии внесли соответствующие исправления. Везде, где говорится «монстр почти вымер», следует читать «вымер недостаточно для Алека, который предпочитает как следует вымерших монстров». Это тебя устроит?
— Мальчики, не ссорьтесь. — Изабель, рассматривавшая свое отражение в зеркальной стене лифта, обернулась к братьям с лучезарной улыбкой. — Ну да, пришлось попотеть чуть больше, чем мы ожидали, зато было весело.
Алек посмотрел на нее и покачал головой:
— Как тебе удается при любых обстоятельствах не извозиться в грязи?
Изабель невозмутимо пожала плечами:
— У меня чистое сердце. Оно отвергает скверну.
Джейс так громко фыркнул, что Изабель обернулась к нему, нахмурившись.
— Да у тебя скверна изнутри и снаружи! — заявил Джейс, указывая на нее пальцем. Его руки покрывала корка засохшей грязи, кончики ногтей темнели черными полумесяцами.
Изабель уже собиралась ответить, но тут раздался скрежет, и лифт остановился.
— Давно пора починить, — пробормотала Изабель, с усилием открыв дверь.
Джейс уже предвкушал, как избавится от оружия и брони и влезет под горячий душ. Он убедил приемных брата и сестру отправиться вместе с ним на охоту, хотя оба опасались действовать на свой страх и риск без привычных указаний Ходжа. Но Джейс хотел забыться в битве, хотел борьбы за жизнь и физической боли, заглушающей боль душевную. Изабель с Алеком это прекрасно понимали и потому вместе с ним отправились лазать по подземным туннелям, пока не нашли дракониду и не убили ее. Они втроем умели действовать, очень слаженно, как давно сработавшаяся команда. Как семья.
Алек стягивал покрытые грязью сапоги, присев на низкую деревянную скамью, и еле слышно что-то насвистывал, видимо давая Джейсу понять, что на самом деле не сердится. Изабель вытащила шпильки, и длинные темные волосы заструились по спине и плечам.
— Есть хочется… Жаль, мама не дома, она бы что-нибудь приготовила.
— Хорошо, что ее тут нет, — сказал Джейс, расстегивая поясную портупею. — А то нам бы уже влетело за испорченные ковры.
— Ты совершенно прав, — раздался холодный голос за его спиной.
Джейс резко обернулся, все еще держась за портупею, и увидел в дверях Маризу Лайтвуд. На ней был строгий черный дорожный костюм; волосы — такие же темные, как у Изабель, — толстым жгутом спадали до середины спины. Скрестив руки на груди, Мариза испытующе оглядывала всех троих ледяными голубыми глазами.
— Мама! — радостно воскликнула Изабель и кинулась ее обнимать.
Алек встал со скамьи и тоже подошел к матери, изо всех сил стараясь скрыть хромоту.
Джейс остался на месте. Что-то во взгляде Маризы заставило его замереть. Он ведь не сказал ничего обидного… Весь дом нередко посмеивался над трепетным отношением Маризы к антикварным коврам.
— Где папа? — спросила Изабель, отстранившись. — И Макс?
— Макс у себя в комнате, — ответила Мариза после едва заметной паузы. — А папа, увы, еще в Аликанте. Ему пришлось задержаться.
Алек, который лучше Изабель различал малейшие оттенки тона, слегка напрягся:
— Какие-то неприятности?
— Это я у вас хочу спросить, — сухо ответила Мариза. — Ты что, хромаешь?
Врать Алек совершенно не умел, поэтому Изабель поспешила ответить вместо него:
— Столкнулись с драконидой в тоннеле метро. Ничего страшного.