Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Любое копирование без ссылки
на переводчика ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Посвящается плохим девочкам и любящим их мальчикам
«То, что делается ради любви, происходит вне сферы добра и зла.»
— «По ту сторону добра и зла»Фридрих Ницше
1
Медицинское обследование Мары Дайер проходило [отредактировано] в Стационарном центре лечения психического здоровья «Горизонт». 31821 Безымянный остров, Флорида. Время расшифровки видео: 14:13
Обследователь: доктор Дебора Кэллс
Также присутствует: мистер [отредактировано]
КЭЛЛС: Здравствуй, Мара. Меня зовут Дебора Кэллс, а это мистер ____. Мы здесь потому, что твоя семья согласилась на стационарное лечение в «Горизонте» на Безымянном острове, Флорида, неподалеку от Безымянного рифа. Верно?
[Тишина]
КЭЛЛС: Сколько амитала ты ей ввел?
МИСТЕР ____: 40 ЕД.
КЭЛЛС: Анемозина?
МИСТЕР ____: 100 мкг.
КЭЛЛС: А мидазолама?
МИСТЕР ____: 50 мг. Как и остальным. Она ничего не вспомнит.
КЭЛЛС: Господи, она похожа на зомби. Мара, Мара… ты не спишь? Ты понимаешь меня?
МАРА:… Да.
КЭЛЛС: Отлично. Спасибо. Это правда, что ты согласилась на лечение?
МАРА: Да.
КЭЛЛС: Спасибо. Итак, если ты не будешь понимать вопроса, дай мне знать, и я постараюсь объяснить понятнее, хорошо?
МАРА: Хорошо.
КЭЛЛС: Ты наверняка заметила, что в комнате находится видеокамера. Мы хотим записать наше сегодняшнее обследование. Ты не против?
МАРА: Нет.
КЭЛЛС: Замечательно. Хорошо, Мара, начнем с простого. Скажи свое полное имя.
МАРА: Мара Амитра Дайер.
КЭЛЛС: Сколько тебе лет?
МАРА: Семнадцать.
КЭЛЛС: Где ты родилась?
МАРА: В Лорелтоне.
КЭЛЛС: И где это?
МАРА: За Провиденсом.
КЭЛЛС: Род-Айленд?
МАРА: Да.
КЭЛЛС: Спасибо. Можешь рассказать, почему ты здесь?
[Тишина]
КЭЛЛС: Ей не даются открытые вопросы. Можно нейтрализовать анемозин?
МИСТЕР ____: Тогда она будет не такой сговорчивой.
КЭЛЛС: Ну, она и сейчас не особо сговорчива, не так ли?
МИСТЕР ____: Мне придется ввести его внутривенно…
КЭЛЛС: Само собой. Просто…
МАРА: Я причинила боль людям.
МИСТЕР ____: Вы все еще хотите, чтобы я ввел…
КЭЛЛС: Нет, давай посмотрим, что будет дальше. Мара, кому ты причинила боль?
МАРА: Своей учительнице.
КЭЛЛС: Как ее звали?
МАРА: Моралес.
МИСТЕР ____: В ее личном деле говорится, что ее учительница, Кристина Моралес, умерла от анафилактического шока — реакция на укусы красных муравьев [дата отредактирована].
КЭЛЛС: Дай-ка мне посмотреть.
МАРА: Еще… мужчине. Он плохо обходился со своей собакой. Я… Я…
КЭЛЛС: Все нормально. Не торопись. Просто расскажи, что ты помнишь.
МАРА: Рэчел.
МИСТЕР ____: Рэчел Уотсон, скончалась в среду [дата отредактирована] в Лорелтоне. Останки были обнаружены в шесть утра, вместе с…
МАРА: Клэр.
МИСТЕР ____: Да, Клэр Лоу и ее братом Джудом Лоу…
МАРА: Ной.
МИСТЕР ____: Ной Шоу? Я не…
КЭЛЛС: Тихо!
МИСТЕР ____: Простите… ой! Вы это видели? Она только что…
КЭЛЛС: Что еще ей ввели?
МИСТЕР ____: 100 мг зипрекса, как и было прописано. Он не должен мешать.
МАРА: [неразборчивая речь]
КЭЛЛС: Что она сказала?
МИСТЕР ____: Не знаю. Боже, смотрите…
КЭЛЛС: Она на чем-то еще?
МИСТЕР ____: Я не…
КЭЛЛС: Она на чем-то еще?!
МИСТЕР ____: Нет. Нет.
КЭЛЛС: У нее бывали раньше приступы эпилепсии?
МИСТЕР ____: Не думаю.
КЭЛЛС: Так думаешь или знаешь?
МИСТЕР ____: Нет… Боже мой! Это припадок? У нее припадок?!
КЭЛЛС: Выключи камеру.
МАРА: [неразборчивая речь]
КЭЛЛС: Что ты сказала, Мара?
МИСТЕР ____: Я вызову…
КЭЛЛС: Не зови никого. Выключи камеру. Что такое, Мара?
МАРА: [неразборчивая речь]
МИСТЕР ____: Она только что сказала наши имена? Она только что сказала…
КЭЛЛС: ВЫКЛЮЧИ КАМЕРУ!
МИСТЕР ____: О Господи…
[Конец видео обследования 14:21]
2
Первым, что я увидела, открыв глаза, было мое лицо.
Перед железной кроватью была зеркальная стена. Как и справа и слева от меня — в целом, их было пять или шесть. Я не чувствовала запахов, не слышала звуков, не видела ничего, кроме себя.
За прошедшие несколько месяцев я не часто разглядывала себя в зеркале, и на то были свои причины. Теперь, когда иного выбора не было, мне не верилось, что эта девушка — я. Густые темные волосы были разделены пробором посредине и выглядели блекло и вяло, лежа на моих худых плечах. Губы окрасились почти в тот же оттенок, что и кожа — которая, кстати говоря, была очень бледной. Лицо приобрело непривычную для меня угловатость. Может, ее просто и не было раньше. Я смотрела на привидение, пустышку, незнакомку. Родители ни за что бы меня не узнали, увидь они меня сейчас.
Но они и раньше не видели. В том и суть проблемы. Причина, по которой я здесь оказалась.
— Мда-а, выглядим мы дерьмово, — произнес чей-то голос.
Мой .
Но я молчала. Мои губы не шевелились.
Я резко села, глядя на свои бесконечные отражения. Они смотрели в ответ одновременно с паникой и настороженностью.
— Наверху.
Голос доносился сверху. Я вытянула шею — потолок тоже оказался зеркальным. В нем было мое отражение, но оно улыбалось. А я — нет.
Итак. Я наконец-то сошла с ума.
— Еще нет, — ответило оно с нотками веселья. — Но ты к этому близка.
— Что… что это? — Галлюцинация?
— Не-а. Вторая попытка.
Я на секунду опустила взгляд, осматривая комнату. Все остальные отражения поворачивались вместе со мной. Господи, надеюсь, я сплю.
Я вновь вернулась к отражению на потолке. Девушка в зеркале — я, наверное — склонила голову влево.
— Не совсем. Ты, в каком-то смысле, находишься в сознательно-бессознательном состоянии, так что твое душевное здоровье в порядке. Это должно тебя обнадежить.
Самую малость.
— А еще тебе не помешает знать, что здесь есть сенсоры, следящие за нашим пульсом и сердцебиением, так что нам обеим будет лучше, если ты приляжешь.
Я повернула голову в поисках мониторов, но не увидела их. Все равно прислушалась к девушке.
— Спасибо, — сказала она. — Каждый раз, когда наше сердцебиение учащается, нас проведывает этот Вэйн, а он очень нас пугает.
Я покачала головой, и хлопчатобумажная наволочка захрустела при движении.
— Не говори «нас». Это очень пугает меня .
— Прости, но и вправду«нас». Я — это ты, — сказало мое отражение, выгибая бровь. — Кстати говоря, ты мне тоже не очень-то нравишься.
У меня и раньше бывали странные сны. И галлюцинации. Но данная ситуация была запредельностранной.
— Так что ты? Мое… подсознание или как?
— Нельзя общаться со своим подсознанием, что за глупость? Скорее… я часть тебя, которая находится в сознании, когда ты — нет. Она вводит в нас медикаменты — в большомколичестве — и они притупляют наше — прости, твое— сознание в одних случаях, усиливая в других.
— «Она» это…?
— Доктор Кэллс.
Аппарат рядом со мной громко запищал при учащении моего сердцебиения. Я закрыла глаза, и в них возник из тьмы образ доктора, нависающей надо мной в такой близости, что я могла рассмотреть крошечные трещинки в обильном слое помады на ее губах. Я открыла глаза, чтобы избавиться от него, и увидела себя.
— Сколько я уже здесь? — спросила я в голос.
— Тринадцать дней, — услужливо ответила девушка в зеркале.
Тринадцать дней. Столько я пробыла пленницей собственного тела, отвечая на вопросы, на которые предпочла бы промолчать, и делая вещи, которые не хотела. Каждая мысль и воспоминание были нечеткими, будто закутанными в хлопок: я, запертая в подобии детской спальни, рисую картинку за картинкой того, что когда-то было моим лицом. Я, послушно протягивающая руку Вэйну, ассистенту Кэллс в терапевтических пытках, чтобы тот взял кровь. И я, в первый день своего пробуждения, находящаяся в плену лекарств и вынужденная слушать слова, которые изменят мою жизнь.
«Ты была участницей слепого исследования, Мара».
Эксперимента.
«Причина, по которой тебя выбрали для изучения, в гене».
Потому что я другая.
«Твое состояние причинило боль людям, которых ты любишь».
Я убила их.
«Мы очень пытались спасти всех твоих друзей… Не удалось спасти лишь Ноя Шоу».
Но я не убивала Ноя. Я не могла.
— Где они? — спросила я отражение. Оно выглядело недоуменным, а затем посмотрело на зеркало справа. Самое обычное зеркало, подумала я, но тут стекло потемнело.
Образ девочки или чего-то, что однажды было ею, материализовался из темноты. Она сидела на ковре, склонившись над чем-то неразборчивым, ее черные волосы прикрывали голые плечи. Бронзовая кожа сияла, а на лице мелькали тени. Ее контуры были размытыми и нечеткими, словно кто-то разлил воду на картину, и краска начала стекать. А затем девочка подняла голову и посмотрела прямо на меня.
Это была Рэчел.
— Это всего лишь игра, Мара. — Ее голос был резким. Искаженным. Когда она снова открыла рот, до меня донеслись лишь помехи. Ее улыбка превратилась в белый мазок.
— Что с ней? — прошептала я, глядя на мерцающее отражение Рэчел в стекле.
— Ничего. Ну, если не считать того факта, что она мертва. А вот с твоей памятьюо ней что-то не так. Это ты и видишь — воспоминание.
— Почему она выглядит как… — даже не знала, как это описать. — Вот так?
— Ты имеешь в виду мерцание? Думаю, это свечки. Мы втроем подожгли их, прежде чем достать спиритическую доску. Только не говори, что ты и это забыла!
— Нет, я хочу сказать… она… деформированная. — Руки Рэчел двигались, но ладони были окунуты в тьму, и я не видела, что конкретно она делала. Затем девочка подняла руку к носу. Она заканчивалась у запястья.
Мое отражение пожало плечами:
— Не знаю. Не все твои воспоминания такие. Посмотри налево.
Я ожидала увидеть, как потемнеет новое зеркало, но этого не случилось… поначалу. Я наблюдала за своим отражением: концы моих волос начали окрашиваться с темно-коричневых в красные, и так вплоть до корней. Лицо округлилось, и на меня посмотрели глаза Клэр.
Девушка присела, ее отражение отделилось от моего. Она вышла в той же белой хирургической рубашке, в которой была я, и ее бледное веснушчатое тело постепенно сковывали черные нити, пока не облачили в темные джинсы и одутловатое пальто, в котором она была в ночь, когда мы пошли в психбольницу. Яркий свет зеркальной комнаты замелькал и отключился. Корни пробили бетонный пол под кроватью. Они выросли в деревья, задевающие верхушками небо.