..
Лишенные света и тепла, полумертвые города. Убогие деревни... И тощие ребятишки вдоль обочин автомагистралей – каждый раз, когда проходит
натовская колонна. Они ждут. Иногда им везет, и миротворцы начинают швыряться монетами.
Однажды я тоже ждала у обочины. Я была старшей в компании таких же замурзанных существ. Нам не повезло. Самые добрые и щедрые – немцы. А в
тот раз мы нарвались на литовцев. В детей полетел град пустых бутылок. Литовцы хохотали, тренируясь в меткости. Один из мальчиков, лет
шести, не сумел увернуться. Упал с разбитой головой.
Я взяла камень и у поворота догнала ту машину. Швырнула булыжник в их рожи... Не промахнулась. И отсиживалась в канаве, пока над головой
свистели пули...
– ...конечно, миротворческий контингент сыграл свою роль в борьбе с анархией. Но сейчас обстановка стабилизировалась. И пытаться
раскачивать ее – безумие.
Я подняла голову:
– Стабильность? Да, на кладбище всегда спокойно...
Глава 2
– Жаль, Татьяна, что у нас не получается разговор, – менее задушевным тоном констатировал Алан. – Наше сотрудничество было бы полезным в
первую очередь для вас.
Странно, но в глазах его мелькнуло что-то вроде удовлетворения.
Я вдруг поняла. Он не зря языком молол. И про выдающиеся способности Рыжего. И про остальное... Он знал обо мне куда больше, чем казалось
вначале. И ждал, что я сорвусь. Пусть в мелочи... Как опытный кукловод, дергал за нужные ниточки. Словно готовил меня для роли в будущей
пьесе и хотел узнать, на что эта кукла пригодна.
А я поддалась как дура. Наивная дура. Или это кофе так действует?
– Что вы понимаете под сотрудничеством? – осторожно уточнила. Может, еще удастся потянуть время.
Американец прищурился и в этот раз обошелся без долгих предисловий:
– Например, мне интересно было бы поговорить о системе «Стилет».
Будто январский ветер пронесся по комнате. Вот оно... Алан наконец-то выложил козырь. Они знают. Михалыч что-то успел сообщить в штаб.
Информация дошла до предателя. Значит, шансы уцелеть практически нулевые. Они будут резать меня на куски, пока не вытряхнут все.
Я улыбнулась, хотя это было нелегко:
– Как вы сказали? «Стилет»? Первый раз слышу...
Алан покачал головой:
– Вранье вам не идет. – Медленно встал, подошел к окну и проговорил, задумчиво глядя на багровеющее закатное солнце: – Жизнь – суровая
штука, Татьяна. Очень печально, что она бывает сурова даже к таким красивым девушкам. – Обернулся и посмотрел на меня с легкой грустью: –
Наверное, думаете, что я собираюсь отдать вас этому мяснику Фатееву? Нет. Он убьет вас еще до того, как получит хоть какую-то информацию. –
Алан засунул руки в карманы брюк и прошелся по комнате: – Существуют более действенные методы. Например, специальные наркотики,
развязывающие язык. Признаюсь, тоже не слишком надежное средство. И с массой побочных эффектов. Куда более полную информацию можно получить
с помощью... ментосканирования.
Я судорожно сглотнула.
Он приподнял бровь:
– Вам надо объяснять, что это такое?
Да нет, можно было не объяснять. На Украине такое уже использовали. Но американец все же уточнил с леденящей дотошностью:
– После двух сеансов ментосканирования люди теряют рассудок, после четырех – превращаются в растение.
Вы хотите умереть героиней, Татьяна?
Вы будете жить идиоткой. Пускать слюни и испражняться. Не вызывая ничего, кроме отвращения. А главное, совершенно напрасно, потому что из
ментограмм можно узнать практически все. – Пожал плечами, задал риторический вопрос: – Неужели вы этого хотите? – Отвернулся. И вдруг
произнес неожиданно мягко: – Я тоже не хочу. – Снова сел в кресло напротив. Попробовал рукой кофейник: – Остыл. Заварить для вас свежего?
– Не надо. – Голос у меня предательски дрогнул.
– Считаете меня негодяем?... Да, я знаю про Воронеж, про вашу семью... Простите. Не было другого способа вас разговорить.
В глазах его не чувствовалось фальши. А может, у меня не хватало умения её различить.
Он кашлянул:
– Я не зверь. Я – обычный человек. – Извлек из бумажника фотографию смеющейся темноволосой девицы на фоне двухэтажного дома: – Моя дочка. У
нее русское имя. Настасья. Всего на год старше вас. – Спрятал бумажник. Достал из кармана плоскую коробочку, нажал что-то, положил рядом с
собой на столе: – Теперь нас никто не услышит.
Интересный поворот.
– Мы должны помочь друг другу. И это не пустые слова «доброго» следователя. Чтобы вы поверили, я кое-что расскажу. То, чего следователи
обычно не говорят. – Алан внимательно глянул на меня: – Вы ведь хотите знать, кто выдал вас... и всю вашу организацию? – Полез в стол и
извлек темную кожаную папку: – У «охранки» – обширное досье. – Перелистал несколько страниц: – Татьяна Гольцова... В 2012-м – год общего
режима в петербургском «централе». За нелегальный переход балтийской границы. Неприятный эпизод – ранен пограничник, один из ваших друзей,
Евгений Зимин, погиб... Ладно, это старые дела... Здесь кое-что поновее... Собирала информацию о дислокации миротворческих сил в Туле и
окрестностях, способствуя террористическим актам. Новомосковск, Серпухов... Участие в подготовке взрыва магистрального газопровода 16
октября 2014-го.
Даты, имена... И с каждым словом будто все ниже спускается потолок и воздух уходит из комнаты.
Им известно много. Слишком... Даже о том, о чём не знали и не могли знать в штабе...
Алан прервался, поднял глаза.
Я застыла с каменной улыбкой на лице. Среди хаоса обрывочных мыслей единственная была четкой и яркой: «Кто? Кто нас предал?»
Американец захлопнул папку:
– Нет смысла тратить время на перечисление... Конечно, президент Гусаков может вас и помиловать. После ментосканирования вы уже не будете
представлять для них ни малейшей угрозы.
Вздохнул:
– К сожалению, время героев давно ушло. Сейчас время технологий. Именно поэтому Америка во главе мира. Не потому, что она – самая плохая и
всех давит. Просто она создала эти технологии. И человечество идет за ней. Хотим мы этого или нет.
– Вы... Вы обещали рассказать...
Алан постучал ногтем по кофейнику.
– Это не слишком приятная история. Зато – правдивая. Жил когда-то смелый человек. За Родину он сражался на разных концах мира. Но от всех
его усилий было мало толку. Враги наступали. И однажды они пришли к нему домой. Разделили Россию и посадили в президентские кресла
марионеток... Конечно, этот человек не мог смириться с этим. Он создал организацию и продолжил борьбу.