И пожалуйста, не сердись. Но он уже рассердился.
- Как ты могла впустить незнакомого человека в квартиру и...
Она вышла из комнаты и вернулась с блюдом в руках.
- Если бы ты его видел...
- Сколько ему лет?
- Совсем мальчик. Лет девятнадцати, самое большее двадцати.
- Что ему было нужно?
- Я была на кухне. Услышала звонок. Подумала, что принесли счет за газ, и пошла открывать. Увидела его. Он спросил: "Это квартира комиссара Мегрэ?" Я поняла по тону, что он принимает меня за прислугу. Он страшно нервничал, у него был такой испуганный вид.
- И ты сразу его провела в гостиную?
- Да, потому что он сказал, что ему совершенно необходимо тебя видеть и посоветоваться с тобой. Идти к тебе в управление он отказался.
По-видимому, у него был слишком личный вопрос.
Вид у Мегрэ все еще был мрачный, но ему уже хотелось рассмеяться - он ясно представлял себе эту сцену: перепуганный мальчишка и жалеющая его мадам Мегрэ.
- Как он выглядел?
- Очень воспитанный мальчик. Не знаю, как описать. Не из богатых, но очень приличный. Я уверена, что он плакал. Он вынул сигареты из кармана и сразу же попросил у меня прощения. Тогда я ему сказала: "Можете курить. Я привыкла". Потом я пообещала, что позвоню и узнаю, когда ты вернешься.
- Револьвер все время лежал на камине?
- Конечно. Правда, я не видела его в эту самую минуту, но ясно помню, что он там лежал, когда я вытирала пыль, около девяти часов утра. А больше ведь никто к нам не приходил.
Мегрэ знал, что сама она не могла переложить револьвер в ящик. Его жена так и не сумела привыкнуть к огнестрельному оружию и ни за что на свете не прикоснулась бы даже к незаряженному револьверу.
Он ясно представлял себе, как это было. Жена прошла в столовую, поговорила вполголоса с ним по телефону, затем вернулась и объявила мальчишке: "Он будет здесь самое позднее через полчаса".
Мегрэ спросил:
- Ты оставляла его одного?
- Конечно, должна же я была приготовить завтрак.
- Когда он ушел?
- Вот этого я не могу сказать. Я начала жарить лук и плотно закрыла дверь на кухню, чтобы запах не разнесся по всей квартире. Потом пошла в спальню немного привести себя в порядок. Я думала, что он ждет, и не хотела входить в гостиную, чтобы его не стеснять. Было примерно половина первого, когда я зашла туда и увидела, что его нет... Ты на меня сердишься?
Сердиться на нее? За что?
- Как ты думаешь, что у него случилось? Он совсем не походил на вора.
Он не был вором, черт побери! Как бы вор мог догадаться, что именно в это утро на камине в гостиной комиссара Мегрэ лежал револьвер?
- Ты встревожен? Он был заряжен?
- Нет.
- Тогда в чем же дело?
Идиотский вопрос! Оружие обычно похищают, чтобы им воспользоваться.
Мегрэ вытер губы, встал из-за стола и проверил, на месте ли патроны. Да, они так и лежали в ящике. Прежде чем опять сесть за стол, он позвонил в полицейское управление.
- Это ты, Торранс? Пожалуйста, немедленно позвони всем владельцам оружейных магазинов. Алло... Да, оружейных... Спроси, не покупал ли кто-нибудь патроны для "смит-вессона" сорок пятого калибра специального образца.
.. Спроси, не покупал ли кто-нибудь патроны для "смит-вессона" сорок пятого калибра специального образца... В случае, если такой покупатель еще не приходил, но появится сегодня днем или завтра, пусть задержат этого человека и сообщат на ближайший полицейский пост... Да, все. Я приду как обычно.
В половине третьего, когда он вернулся на набережную Орфевр, Торранс уже узнал, что какой-то молодой человек заходил в магазин на бульваре Бон-Нувель и спрашивал патроны. Так как этого калибра не было, хозяин направил покупателя в магазин Гастинн-Ренетта, и тот продал ему целую коробку.
- Мальчишка показывал оружие?
- Нет. Он протянул клочок бумаги, на котором были написаны марка и калибр.
...В этот день у Мегрэ было много других дел. Около пяти часов он поднялся в лабораторию к доктору Жюссье, который сразу спросил его:
- Вы сегодня вечером будете у Пардона?
- Я уже знаю. Треска по-провансальски, - ответил Мегрэ. - Пардон мне звонил позавчера.
- Мне тоже. Боюсь, что доктор Поль не сможет прийти.
Бывает так, что две семьи почему-то сближаются и начинают проводить время вместе, а потом без всяких причин теряют друг друга из виду. Вот уже около года раз в месяц Мегрэ с женой посещали обеды у Пардона, или, как они их называли, обеды табибов <Врачей, лекарей (арабск.). Здесь-арго.>. Именно Жюссье, директора лаборатории криминалистики, однажды вечером затащил комиссара к доктору Пардону на бульвар Вольтера: "Вот увидите, он вам понравится. Стоящий парень! Мог бы стать одним из самых выдающихся специалистов, и, заметьте, в любой области медицины. Он был стажером в Валь-де-Грас и ассистентом у самого Лебраза, а потом еще пять лет стажировал в больнице Святой Анны". - "А что он сейчас делает?" - "Занялся практикой в своем квартале. Работает по двенадцать - пятнадцать часов в сутки, не заботясь о том, заплатят ему или нет, и частенько забывает послать счет пациенту.
У него есть еще одна страсть - кулинария".
Дня через два после этого разговора Жюссье позвонил Мегрэ: "Вы любите утку с бобами?" - "Почему вас это интересует?" - "Пардон приглашает нас завтра на обед. У него подают только одно блюдо - обычно национальное, и он желает узнать заранее, придется ли оно по вкусу его гостям". - "Согласен на утку с бобами!"
С тех пор было еще много обедов, на которых подавали то петуха в вине, то турецкий плов, то камбалу по-дьеппски и многое другое.
На этот раз речь шла о треске по-провансальски. Да, кстати, на этом обеде Мегрэ должен был с кем-то познакомиться. Накануне Пардон позвонил ему: "Вы свободны послезавтра? Вы любите треску по-провансальски? Вы за трюфели или против?" - "За".
У них вошло в привычку называть друг друга по фамилии, а жены, наоборот, называли друг друга по имени. Обе супружеские пары были примерно одного возраста. Жюссье - лет на десять моложе. Доктор Поль, судебно-медицинский эксперт, который часто присоединялся к их компании, - старше.
"Скажите, Мегрэ, вам не будет неприятно познакомиться с одним из моих старых приятелей?" - "Почему неприятно?" - "Честно говоря, я бы его не пригласил, если бы он не попросил меня познакомить его с вами. Только что он был у меня на приеме, так как он к тому же мой пациент, и настойчиво допытывался, будете ли вы у меня завтра".
Вечером, в половине восьмого, мадам Мегрэ в легком платье в цветочках и веселой соломенной шляпке натягивала белые перчатки.
- Ты готов?
- Пошли.