Микоплес зарычала и выгнула шею, собираясь выпустить огонь на МакКлауда.
Но Тор положил на нее руку, остановив дракона, после чего спешился и сжал в руке меч, выйдя вперед навстречу МакКлауду, чтобы покончить с ним.
Бронсон подошел к Тору и положил руку ему на плечо.
«Это моя битва», – сказал он.
«Он напал на мою жену», – ответил Тор. – «Я жажду мести».
«Но он – мой отец», – возразил Бронсон. – «Разумеется, ты понимаешь, что моя жажда мести сильнее».
Тор долго и пристально смотрел на Бронсона, после чего, наконец, понимающе сделал шаг в сторону.
«Нападайте оба!» – крикнул МакКлауд хриплым голосом. – «Я легко убью вас обоих!»
Бронсон повернулся к нему лицом и бросился вперед с громким криком, высоко подняв свой меч, в то время как МакКлауд атаковал его.
Отец и сын встретились посреди открытого поля, и Бронсон изо всех сил опустил свой меч. МакКлауд поднял свой меч и со звоном отразил удар. Полетели искры, и сражение началось.
Разъяренный Бронсон развернулся со своим мечом, снова и снова нанося удары, оттесняя своего отца назад, но тот отражал каждый удар, несмотря ни на что, и даже нанес несколько своих собственных. Они оба толкали друг друга назад и вперед, искры летели со всех сторон, пока продолжалось это эпическое сражение. Ни один из них не уступал ни на дюйм, оба жаждали крови. Очевидно, враждебность между ними стала глубокой.
Наконец, одним быстрым движением Бронсон получил преимущество перед своим отцом, выбив меч из его руки и, сделав шаг вперед, он ударил его рукоятью своего меча по носу, сломав его.
МакКлауд поднял руки и схватился за нос, из которого хлынула кровь. Он закричал, и Бронсон толкнул его назад, прижав к земле.
Бронсон вышел вперед, и МакКлауд внезапно развернул пятку, сильно ударив Бронсона в подколенную чашечку, отчего тот рухнул на землю. После чего МакКлауд сел, развернулся и ударил сына в затылок своей латной рукавицей, отправив его лицом в грязь.
Он выхватил меч из руки Бронсона, поднял его и собрался опустить оружие на открытую шею сына, чтобы отрубить ему голову.
Охваченная ужасом, Гвендолин сделала шаг вперед и закричала:
«НЕТ!»
Ей было невыносимо видеть, как Бронсон – человек, которого она научилась любить и уважать; человек, который так отчаянно сражался за ее дело – лежит распростертый, собираясь умереть.
МакКлауд опустил меч, и воздух разрезал ужасный крик. Гвендолин вздрогнула, уверенная в том, что это предсмертный крики Бронсона.
Но когда она открыла глаза, то поразилась, увидев, что кричал не Бронсон, а МакКлауд. Он лишился одной руки. Над ним стоял Тор с вытянутым мечом – он только что отрубил МакКлауду руку, как раз перед тем, как тот собирался опустить меч на Бронсона.
«Это за Гвендолин», – сказал Тор МакКлауду.
Когда МакКлауд опустился на колени, закричав и схватившись за обрубок руки, Бронсон поднялся и встал лицом к лицу рядом с Тором, и они оба посмотрели на МакКлауда.
«Справедливость восторжествовала, отец», – сказал Бронсон. – «Ты отнял у меня руку. Теперь ее отняли у тебя».
«Я бы отнял обе твои руки, если бы мог», – прорычал МакКлауд.
Бронсон покачал головой, откинулся назад и ударил своего отца по лицу, отчего тот отлетел назад, ударившись головой о землю.
«Ты больше не станешь рубить ничьи руки», – ответил Бронсон.
МакКлауд лежал на земле и стонал, и Бронсон, нагнувшись, поднял с грязи свой меч.
«Он мой», – сказал он Тору.
Тор кивнул в знак уважения и отошел в сторону, в то время как Бронсон остался стоять над своим отцом, собираясь убить его.
Гвен сделала шаг вперед, прошла мимо всех мужчин, под взгляды всех солдат и, встав рядом с Бронсоном, положила руку ему на запястье.
«Не просите о сострадании по отношению к нему, миледи», – сказал Бронсон.
«Не буду», – ответила Гвендолин. – «Я пришла, чтобы отомстить».
Бронсон удивленно посмотрел на девушку.
«Он отнял мою честь», – продолжила Гвендолин. – «И я должна это исправить. Справедливость должна восторжествовать от моей, а не от твоей руки.
Бронсон долго и пристально смотрел на нее, после чего, наконец, понял. Он кивнул и отошел в сторону.
«Убейте человека, который преследует ваши сны», – сказал Бронсон. – «Так же, как он преследовал мои на протяжении всей моей жизни. Как только он умрет, пусть исчезнут наши кошмары».
Гвендолин взяла меч двумя руками, схватившись за рукоять и крепко ее сжав. Она медленно подняла его над головой. Никогда прежде она не убивала человека так близко, когда он лежал распростертый перед ней. Ее руки дрожали, даже несмотря на то, что, как она знала, этого требовала справедливость.
Гвен почувствовала, как по ее венам побежала кровь – кровь МакГилов, семи поколений королей; кровь правителя великих людей; кровь того, кому предназначено восстановить справедливость. Она ощутила острую необходимость избавить мир от зла, которое никогда не должно было существовать изначально.
«Ты этого не сделаешь», – прорычал ей МакКлауд. – «Ты такая же, как мой мальчишка. У тебя кишка тонка».
Гвендолин сделала глубоких вдох и опустила меч вниз, прямо в сердце МакКлауда, пронзив его. Меч продолжал погружаться через его тело в замерзшую землю.
МакКлауд выпучил глаза от потрясения, глядя на нее в предсмертной агонии. Он оставался в таком положении несколько секунд, застыв.
Затем он, наконец, вяло упал на спину. МакКлауд был мертв.
Гвендолин извлекла окровавленный меч и вытянула его перед собой, после чего повернулась лицом к своим людям. Она высоко подняла меч.
Вся армия, все ее люди, склонившись перед ней на колени, закричали:
«ГВЕНДОЛИН!»
Глава десятая
Тор летел на спине Микоплес вместе с Гвен, которая прижималась к нему. Они оба парили высоко над Кольцом, кружа через всю его территорию, любуясь ею сверху. Они летели сквозь холодный зимний воздух, через расступающиеся облака, но Тор не ощущал холода. Он чувствовал только Гвен, ее руки, сжимавшие его сзади, крепко его державшие, и каждую минуту он ощущал, что к нему возвращаются силы. Впервые за долгое время, что Тор помнил, он снова ощущал покой. Он чувствовал, что все в мире встало на свои места, и ему хотелось, чтобы это мгновение никогда не кончалось. Гвендолин находится позади него, они летят верхом на Микоплес, Андроникус мертв – у Тора появилось ощущение полноты, на что он всегда надеялся.
Они нырнули низко, едва не коснувшись верхушек деревьев, глядя на разоренное Кольцо, на земли, покрытые обожженными телами солдат Империи. Тор видел, какую тяжелую работу проделали Микоплес и Ралибар, развязав волну разрушения, подобно которой Тор никогда не знал.
Они летели над разрушенными вторжением Империи городами и селами, над полями, усеянными мертвыми телами МакГилов, этих храбрых душ, которые отдали свои жизни, пытаясь отразить вторжение. Тора переполнило чувство вины за то, что он сражался на стороне зла. Он хотел бы все исправить, вернуться назад, переиграть все по-другому. Тор вспомнил день, когда он полетел, чтобы принять капитуляцию Андроникуса. У него было дурное предчувствие относительно того, что что-то не в порядке. Он вспомнил предчувствие Микоплес, ее нежелание приземляться – все признаки указывали на опасность. Теперь Тор понимал, что должен был к ним прислушаться. Он жалел о том, что его схватили, что ему промыли мозги, что его люди были вынуждены страдать и умереть.
Но так было предначертано. Теперь он это понимал. Не имеет значения, как сильно ему хотелось, чтобы все было по-другому, у каждого есть своя собственная судьба. Такова жестокость мира. Тем не менее, это так же может быть и доброта мира.
Тор вспомнил момент до того, как они улетели, когда он и Гвендолин обняли всех своих людей. Было пролито много слез радости, когда Тор, охваченный чувством вины, умолял их о прощении. Они все были слишком счастливы, чтобы даровать ему его: в конце концов, Тор не убил ни одного из них, напротив – он убил больше воинов Империи, чем любой из них. Но Тор по-прежнему чувствовал, что больше всего должен получить прощение Гвендолин, он все еще не мог поверить в то, что поднял на нее меч. Одна только мысль об этом пробуждала в нем желание убить самого себя.
Гвендолин проявила милосердие. Ни он, ни кто-либо другой не причинили ей вреда, и она была готова простить его. Гвен даже поняла и распознала, что Тор находился под действием чар, не в силах контролировать себя. Тор также извинился и перед Кроном, который слишком быстро принял его извинения, облизнув и прыгнув ему на руки, после чего Тор обнял леопарда в ответ. Кроме того, Тор извинился перед Эреком за то, что противостоял ему, перед Кендриком и перед всем людьми, кого он знал и с кем сражался. Они все достаточно быстро простили его, зная, что Тор находился под действием магии. Их доброта лишь усилила чувство вины Тора.
Тор взобрался на Микоплес, сгорая от желания снова полетать на ней. Мужчины согласились с тем, что они все встретятся в королевском дворе. Это была их первоначальная столица, и теперь, когда с Империей покончено, они все согласились с тем, что лучшего места для их возвращения нет.
Гвен оседлала Микоплес позади Тора, и они поднялись ввысь. Ралибару понравилась Гвендолин, и на мгновение показалось, что он даже может позволить ей оседлать его, но затем он внезапно, непредсказуемо поднялся в воздух и улетел, направляясь куда-то по своим делам. Гвен была рада этому – ей хотелось лететь вместе с Тором, снова находиться рядом с ним.
Сейчас они оба летели, как ей казалось, уже на протяжении нескольких часов, осматривая все ландшафты Кольца, осознавая, какую огромную работу им предстоит сделать, восстанавливая все то, что было разрушено. Наконец, внизу, сквозь облака, показались руины королевского двора, и Тор велел Микоплес нырнуть ниже.
Микоплес подчинилась, прорвавшись сквозь облака, так низко полетев над королевским двором, что Тор и Гвен практически могли прикоснуться к тому, что осталось от парапетов. Тор видел очертания огромного комплекса, королевского замка, тренировочных полигонов Легиона, залов Серебра, Оружейного Зала, дюжин зданий, курганов, крепостных валов и бесконечных жилищ большого города. Его вид разбил Тору сердце. Под ними раскинулось место, которое было так дорого ему когда-то, которое когда-то было таким великолепным, главная опора королевства, бастион силы, всего того, что, как знал Тор, было проявлением могущества. Это было место, в которое он всегда стремился, место, в котором он встретил и тренировался с Легионом. Это было место, о котором он неустанно грезил.
И теперь оно лежит в руинах – фрагмент того, чем оно когда-то было. Тор с трудом понимал, как нечто такое могущественное оказалось доведенным до такого состояния. Остались фундамент, крепостные валы каменных стен, очертания великого города. Определенно, здесь остался фундамент, на котором они смогут отстроить город. Но большая часть его древнего камня и статуй превратились в груды щебня. От королевского двора осталась только половина.
«Семь поколений МакГилов», – сказала Гвендолин, качая головой. – «Все уничтожено, потому что опустился Щит, потому что был похищен Меч. Все началось с моего брата Гарета, и вот, что теперь стало с королевством моего отца. Гарет всегда хотел уничтожить нашего отца, и теперь у него каким-то образом это получилось».