Через три радужно-цветастых таро настала моя очередь отвечать. Я показала залу карту и описала, что на ней изображено. Тренер вежливо улыбнулась, и сделала запись в блокноте.
- Что же касается моих ощущений, то в лице этой девушки я вижу обиду и страх. Пока эта картинка положительных эмоций у меня не вызывает.
- Возможно к концу тренинга ситуация изменится.
Пространно намекнул тренер, внимательно меня рассматривая.
- Возможно, - покладисто согласилась я.
И быстро переведя взгляд на следующего участника, 'цыганка' улыбнулась Сергею, предлагая ему рассказать о своей карте.
Сергей показал изображенную на своей таро башню, и пустился в пространные объяснения про Фрейда и фаллические символы. Краснея, я вперилась взглядом в свои колени, и старалась абстрагироваться от такого соседства. Другие участники с переменным успехом тоже изображали, что они с Сергеем не знакомы.
Остальная часть тренинга прошла на удивление гладко, а тема эмоциональной компетентности в целом и деструкторов в частности безусловно заслуживала более глубокого изучения.
===
Я пришла на работу как обычно за двадцать минут до начала рабочего дня. Переоделась в форму, включила компьютер и загрузила почту. Ну, здравствуй новый день! Почему-то усталой отрешенности в этих словах было больше чем обычно. В смысле, я обычно не испытываю дикой радости от работы, она воспринимается как обязанность, необходимость... Но необходимость, которую я всегда выполняла с полной отдачей и ответственностью.
В трудовой у меня было написано 'Специалист отдела кадров', на деле же я давно стала правой рукой руководителя экономического департамента. И левой тоже, сокрушенно подумала я, разбирая стопку корреспонденции. Пришла я в эту крупную международную компанию действительно специалистом по кадрам, и работала себе тихо-мирно на протяжении почти двух лет, но мой талант к систематизации и организации заметили. Руководитель экономического департамента, Алексей Геннадьевич, в духе самых пошлых реалий варварских времен предложил моему непосредственному руководителю обмен. Руководитель мой отказывался, яростно защищая целостность своего отдела, но в итоге сдался, выторговав на мое место целых две ставки. Так меня и отдали в рабство. Провести официальный перевод Алексей Геннадьевич не позволил: должность ассистента протащить не удалось (ну не положены в региональных филиалах ассистенты), а 'марать трудовую секретутством' (как выразился сам Алексей Геннадьевич) он не даст. Вот так я и осталась специалистом отдела кадров с зачатками ассистента руководителя департамента. Не буду сгущать краски, прежде чем перевести, меня всё-таки спросили, хочу ли... а мне тогда было всё равно. Мне тогда было так плохо, что я почти умирала. Я дневала и ночевала на работе, лишь бы не возвращаться во внезапно опустевший дом. И я согласилась. Новому шефу мой обостренный трудоголизм поначалу импонировал, но потом он заметил признаки выгорания. Признаться, управленец он отменный: быстро взял меня в ежовые рукавицы, и с работы я начала уходить не в час ночи, а в семь вечера (самолично выгонял). С Алексеем Геннадьевичем мы сработались, и когда его перевели в ульяновский филиал, я согласилась поехать следом. Сняла однушку недалеко от офиса, и постаралась начать жизнь заново. В Самаре остались мама, папа и бабушка. Мама решение полностью поддержала, бабушка полностью воспротивилась, папа воздержался. В итоге решили, что я попробую, но 'чуть-что', за мной сразу высылают ОМОН (да, интересная у мамы была молодость, и друзья интересные... и дядя Сережа из ОМОНа же реально со своими ребятами примчится!). К разочарованию мамы, я вела безобразно благопристойный образ жизни: ни свиданий, ни попоек, работа-работа-и еще раз работа, как завещал дедушка Ленин. Созванивались ежедневно. Я их очень люблю и безумно скучаю, но, когда не стало дедушки, ощущение, что внутри что-то оборвалось. В груди стало пусто и холодно. И хотелось просто убежать, сорваться на бег прямо посреди улицы, и нестись, куда глаза глядят, пока не упаду от усталости. Единственный способ, который спасал от давящего чувства безнадежности - это уход с головой в книги или в работу. Что я вполне успешно и практиковала.
На уже не тонкие (а вполне себе беспардонные) намеки, что уходить с головой нужно не в работу, а в личную жизнь, я старалась реагировать адекватно. По факту, пропуская мимо ушей. С личной жизнью у меня не клеилось. Да что там 'не клеилось', это был полный Армагеддон! И без четырех всадников. Вообще без каких бы то ни было существ противоположного пола. Была одна любовь в школе. Безответная. На ней всё и закончилось. И после нее ничего больше не начиналось. В общем, всё было ооочень прискорбно.
- Василиса, я внуков требую!
Бабушка была настроена воинственно, и очередной лекции избежать точно не получится. Я откидывала на дуршлаг макароны, прижимая телефон плечом, и тихо застонала. Не замечая моей реакции, бабушка продолжила.
- Вы живете в свободном обществе. Сейчас всё намного проще, чем во времена моей молодости. Тебе не нужно выходить замуж. Ну просто встреть кого-нибудь, раз и всё. И ты с ребеночком, и от него ничего не надо больше. Сами вырастим. Вернешься в Самару, будем вместе жить. Мы тебе поднять воспитать поможем.
- Ба, ты как тебе это представляешь? - спросила я, залезая в холодильник за сливочным маслом. - Мне что, по улице с транспарантом бегать?
- Тебе почти тридцать. - судя по угрожающему пыхтению, она уже взбиралась на броневик, и готова была вдохновлять толпу (в моем скромном лице) на подвиги. - Ты должна была родить в двадцать, ну максимум в двадцать три. А ты...
- А я?
- Василиса, ты что меня совсем не любишь?!
Ну началось... Отставив тарелку в сторону, я приготовилась внимать 'гласу разума'. Глас разума бесновался тридцать минут. Ну вот почему междугородние звонки теперь стали такими дешевыми и такими доступными?!
Вежливо дослушав, ни разу не перебив, согласившись со всеми доводами и клятвенно пообещав срочно заняться своей жизнью (вот прям сейчас, поужинаю и займусь), я пожелала бабушке доброй ночи, и принялась жевать остывшие макароны.
===
Утро. Подъем по будильнику, после которого в голове ни одной доброй мысли. Черный чай. Бутерброд с сыром. И пешая получасовая прогулка до работы. Иногда я проезжала эти три остановки на автобусе, но в основном ходила пешком. Дело в том, что между домом и работой был сквер, и мне очень приятно было там находиться. Такое светлое место, такое чистое, и дышалось там легко. Утром я просто проходила его насквозь, а вечером в хорошую погоду не отказывала себе в удовольствии посидеть на лавочке. Вот и сейчас, бодрым шагом проходя мимо высоких старых тополей, я подумала, что вечером уйду с работы вовремя, и, если не будет дождя, обязательно полюбуюсь здесь на закат.
Офис. Вчерашний 'понедельник - день тяжелый' с его планерками и собраниями, заставил вялый планктон ускориться (пять объяснительных и два выговора - это вам не шутки). Сегодня все двигались в ритме вальса. Оргтехника заполняла помещения мерным гулом, и отмотивированные вчера сотрудники быстро-быстро стучали по клавиатуре в попытке реабилитироваться.
Алексей Геннадьевич на этой неделе был в командировке в Москве, и вернуться должен был в субботу. Первая половина дня в трудах и заботах пролетела незаметно, настало время обеда. Обедали мы обычно здесь же, в столовой. И, как и всегда, Алёна заскочила за мной, и мы вместе отправились на перерыв.
- Ну Василисушка, - упрашивала Алёна, - ну родная.
- Нет, Алён, у меня нормальных выходных не было уже Бог знает сколько.
- Ну прекрасная моя, ну премудрая...
- Прекрати сейчас же...
- Ну сказочная моя, мне правда очень-очень надо! Это же мой принц на белом коне.
- Алён, у тебя уже целый табун, и ни одного принца.
- Скорее отара... А, вдруг он тот самый? Нет, не 'вдруг', он тот самый! И пока я буду тут ... наслаждаться половыми отношениями с оргтехникой, он найдет другую принцессу!
- Хреновый какой-то принц, раз он сразу же собрался другую принцессу искать. - скептически заметила я, грызя огурец.
Алёна задумалась, и выдала:
- Да, правильно, он другую искать не пойдет. А вот другие его ищут. И они могут найти моего принца, пока я тут 'работаю'.
Последнее слово Алёна почти выплюнула. Страдальчески вздохнув, я попыталась защититься.
- Алён, я бы с радостью, но я в парикмахерскую записалась на субботу.
- Врёшь. - с сомнением и удивлением, воскликнула Алёна.
- Нет, решила вот сходить.
- А почему мне не сказала?!
'Ооооо, быстро у тебя из головы принц вылетел' подумала я.
- Да это не так важно...
- Что значит не важно?! Волосы - это красота и богатство женщины! - искренне (и громко!) возмущалась Алёнка, заставляя прислушиваться обедающих коллег за соседними столиками - Знаешь, как могут испортить плохие мастера? Потом ни один трихолог не восстановит! А твоя коса вообще честь и гордость нашего отдела. - высокопарно заявила блондинка, - Пойдешь только к моему мастеру.
Схватив мобильный, девушка быстро нашла номер в контактах и нажала на вызов, не слушая никаких моих возражений.
- Руслан, привет. Скажи, пожалуйста, когда у тебя ближайшее окно? Стрижка, спа, ну и, может быть, окрашивание. Нет не я, но очень привередливый, и ооочень высокопоставленный гость. - блонди небрежно отмахнулась от моих рук, тянущихся к её шее с недвусмысленными намерениями. - Да-да, жду... В пятницу?
Алёна вопросительно на меня уставилась. Я истово замотала головой.
- Нет, в пятницу не можем. А есть на вечер субботы? А в воскресенье? Хорошо, тогда во вторник на следующей неделе.
Несмотря на мою активную жестикуляцию, блондинка улыбнулась, попрощалась с 'Русланчиком', и сияя обернулась ко мне.
- Ну вот. С субботой решено!
- Алёна, я тебя убью.
Глядя на моё выражение лица, блонди почти раскаялась.
- Вась, ну прости... Ну можешь не на весь день, хоть на пару часов всего...
- Нет, я выйду на весь день. Отработаю. Но еще пара смен, и ты ко мне пойдешь в долговое рабство! Продам тебя в Турцию, будет тебе тогда 'принц'.
- Тогда лучше в эмираты. Будет мне шейх. - мечтательно протянула Алёна.
Я сокрушенно покачала головой.
Вторая половина дня прошла так же активно, как и первая. Глянув на часы, с удивлением обнаружила 18:56, и переведя комп в спящий режим, засобиралась домой.
Погодка не подвела. Конец мая, жара на улице совсем не весенняя: плюс двадцать.
Дойдя до любимого сквера, и сев на лавочку в дальней и наименее проходимой его части, я подставила лицо заходящему солнцу. Кажется, я разомлела, пригревшись под лучами, потому как не сразу заметила, что сидится мне как-то уже не так уютно. Открыла глаза: тот же сквер, солнышко еще только коснулось горизонта и вроде бы всё хорошо, но какое-то чувство неприятное... Как по щелчку, я повернула голову вправо, и невольно вздрогнула, встретившись с пристальным взглядом серо-голубых глаз.
- Привет. - нагло заявил мне парень, беззастенчиво продолжая меня рассматривать.