Кэти сделала пометку в блокноте.
— Желаете, чтобы я прочитала вам полученные на ваше имя сообщения?
— Давай.
— Двадцать восьмого числа Детский фонд хотел бы видеть вас своим почетным гостем.
— Нет. Передай им, что я польщена, и пошли чек.
— Ваша встреча в Тульсе назначена на вторник в…
— Отменить.
— В следующую пятницу вас приглашает на официальный завтрак Женский комитет Манхэттена.
— Нет. Если просят денег, пошли им чек.
— Коалиция за всеобщую грамотность хотела бы, чтобы вы выступили с речью на торжественном завтраке четвертого числа.
— Я подумаю.
— Есть еще приглашение быть почетным гостем на учреждении Фонда борьбы против мышечной дистрофии, но здесь не получается с датами. В это время вы будете в Сан-Франциско.
— Пошли им чек.
— В следующую субботу С, устраивают ужин.
— Постараюсь быть. — Кристиан и Дебора С, были забавными людьми и добрыми друзьями. Лара любила бывать у них. — А теперь скажи, Кэти, скольких ты видишь?
— Что, простите?
— Ну, посмотри хорошенько. Сколько человек перед тобой?
Кэти уставилась на Лару.
— Вы одна, мисс Камерон.
— Правильно. Только я одна. Так как же ты хочешь, чтобы в два тридцать я встретилась с банкирами из Метрополитэн, в четыре побывала в городском Комитете по планированию, затем в пять встретилась с мэром, в шесть пятнадцать с архитекторами, в шесть тридцать явилась в Департамент жилищного строительства, в семь тридцать присутствовала на коктейле, а в восемь — на собственном дне рождения? В следующий раз, когда будешь составлять для меня расписание, постарайся шевелить мозгами.
— Простите, мисс Камерон. Вы хотели, чтобы я…
— Я хотела, чтобы ты думала. Бестолковые сотрудники мне не нужны. Перенеси встречи с архитекторами и в Департаменте жилищного строительства.
— Слушаюсь, — подавленным голосом проговорила Кэти.
— Как малыш?
Вопрос застал секретаршу врасплох.
— Дэвид? Он… С ним все хорошо.
— Наверное, большой уже.
— Почти два годика.
— Ты уже решила, в какую школу его отдать?
— Пока нет. Ведь еще слишком рано…
— Ошибаешься. Если хочешь, чтобы он ходил в приличную школу, надо позаботиться об этом еще до его рождения. — Лара что-то написала на листке. — Я знаю директора школы в Дальтоне. Скажи ему, чтобы записал Дэвида к себе.
— Я…, я вам очень благодарна. Лара не потрудилась даже взглянуть на свою секретаршу.
— На этом все.
— Да, мэм. — Кэти вышла из офиса, не зная, любить ей своего босса или ненавидеть. Когда она впервые пришла в «Камерон энтерпрайзиз», ее предупреждали по поводу Лары Камерон. «Железная Бабочка — это настоящая сука, — говорили Кэти. — Ее секретари носятся так, что теряют счет времени. Да она же тебя живьем сожрет».
Кэти помнила свою первую встречу с ней. Портреты Лары Камерон она видела в десятках журналов, но ни один из них не отображал ее облик в полной мере. В жизни эта женщина была так красива, что дух захватывало.
Лара Камерон как раз читала анкету Кэти. Она поднялась и слегка хрипловатым голосом сказала:
— Садитесь, Кэти.
Казалось, от нее исходит какая-то всепоглощающая энергия.
— Анкета что надо.
— Спасибо.
— А многое ли из этого правда?
— Простите?
— Большинство подобного рода документов, проходящих через мои руки, — просто липа.
Вы хорошо знаете свое дело?
— Я очень хорошо знаю свое дело, мисс Камерон.
— Только что уволились двое моих секретарей, так что дела наворачиваются как снежный ком. Справитесь?
— Думаю, да.
— Здесь не место строить догадки. Я спрашиваю: справитесь или нет?
В тот момент Кэти не была уверена, хочет ли она получить эту работу.
— Да, справлюсь.
— Хорошо. Даю вам неделю испытательного срока. Вам придется подписать обязательство о том, что вы никогда не будете обсуждать меня и свою работу в «Камерон энтерпрайзиз». Это значит — никаких интервью, никаких публикаций, словом, ничего. Все, что здесь происходит, сугубо конфиденциально.
— Я поняла.
— Отлично.
Вот так все и началось пять лет назад. С тех пор Кэти научилась любить, ненавидеть, боготворить и презирать своего босса.
— Так какова же она? — спросил как-то муж Кэти. Это был очень трудный вопрос.
— Она необыкновенна, — ответила Кэти. — Мисс Камерон обалденно красива, и я еще не видела человека, который бы так много работал. Одному Богу известно, когда она спит. Она во всем стремится к полному совершенству, и это делает окружающих еще более ничтожными. Она в своем роде гений. Она может быть и мелочной, и злопамятной, и сказочно великодушной.
— Другими словами она женщина, — улыбнулся муж Кэти.
— Не знаю, кто она, — серьезно сказала Кэти. — Порой я боюсь ее.
— Да брось ты, милая. Не преувеличивай.
— Нет-нет, я действительно думаю, что если кто-нибудь встанет на пути Лары Камерон…, она убьет его.
— Вы уволены.
— Но почему? Я…
— Когда вас принимали на работу, вы дали письменное обязательство не давать никаких интервью. Надеюсь, сегодня вас здесь уже не будет.
— Я… Вы просто не можете так поступить. Кто будет делать мою работу?
— Об этом я уже позаботилась, — отрезала Лара.
Ленч почти заканчивался. Репортер журнала «Форчун» Хуг Томпсон был внимательным, интеллигентного вида человеком с проницательными карими глазами, прятавшимися за стеклами затемненных очков в роговой оправе.
— Ленч был великолепным! — воскликнул он. — Мои любимые блюда. Благодарю вас.
— Рада, что вам понравилось.
— Честное слово, вам не стоило делать все это ради меня.
— Мне это было вовсе не трудно, — улыбнулась Лара. — Мой отец всегда говорил мне, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.
— И перед тем как начать интервью, вы решили завладеть моим сердцем?
— Точно, — с улыбкой кивнула Лара.
— Насколько серьезны те трудности, которые переживает ваша компания?
Лицо Лары сделалось серьезным.
— Что, простите?
— Да бросьте вы. Подобные вещи просто невозможно скрыть.