По тому, как она смотрит на него, можно подумать, будто всю жизнь ждала именно его. Ему это польстило, но и покоробило. Уж не кажется ли ей, что он чем-то ей обязан?
– Так что вы говорили, Уэсли?.. – напомнила Лиа, наклонившись так, что он почувствовал запах ее немытого тела.
– Кимберли, – откликнулся он негромко. Пожалуй, лучше думать о Ким, а иначе, не дай Бог, он может соблазниться этой «благоухающей» колдуньей. – Вам действительно хочется это услышать? Я имею в виду.., обычно женщины не любят слушать про других женщин.
– Я хочу знать о вас все до конца, – проникновенно, искренне ответила она.
– По сути дела, особенно рассказывать нечего. Мы встретились примерно два года назад, когда она приехала в гости к своему брату Стивену Шоу. Их родители умерли, когда они были еще детьми, и Кимберли отправили на восток страны, где она жила у своих дяди с тетей. А Стив остался здесь у родственников.
Вопреки предупреждению Уэсли о том, что «особенно рассказывать нечего», его восторженный рассказ длился целый час. Уэс сразу полюбил красавицу Кимберли, но она покорила еще не один десяток молодых людей, и он вел за нее борьбу целых два года. Уэсли уверял, что Ким красивая, добрая, нежная, ласковая, она любит красивые вещи, книги и музыку.
Лиа с такой силой вцепилась в оловянную кружку, что косточки ее пальцев побелели.
– И вы скоро поженитесь? – прошептала она.
– В начале весны, в апреле. И тогда втроем, вместе со Стивеном, мы поедем в новый штат, в Кентукки. Я купил землю в тех краях.
– Вы уедете из Виргинии? – Лиа растерялась. – А что же будет здесь с вашей плантацией?
– Виргиния слишком мала для меня, и моего брата. Все мои тридцать четыре года меня воспринимали как младшего брата Тревиса. Поэтому я решил обзавестись собственным домом. И потом мне хочется начать все сначала на новом месте с красивой женой.
– И вы не вернетесь? – прошептала она.
– Вероятно, нет, – ответил он и нахмурился, удивившись ее настырное(tm). Несмотря на запущенный вид и исходившие от нее запахи, его влекло к этой девушке.
– Дождь прекратился, мне пора домой. Рад был с тобой познакомиться.
Он поднялся и бросил на стол деньги.
– До встречи на следующей неделе, Бесс, – сказал он и направился к двери.
Лиа бросилась вслед за ним, но Бесс схватила ее за руку:
– Ты понимаешь, что делаешь? Лиа вырвалась:
– А мне-то всегда казалось, будто тебе хочется, чтобы общение с мужчинами мне доставляло удовольствие.
– Удовольствие от разговоров с ними – да. Но я боюсь, что Уэсли Стэнфорд околдовал тебя. Тебе будет больно, больнее, чем от отцовских колотушек. Что ты знаешь о мужчинах? Ты умеешь только пахать землю да собирать дикие растения на еду. Ты не знаешь…
– А может, я научусь! – хрипло ответила Лиа. – Я люблю его. Он скоро уедет, и у меня есть только один шанс, так что я хочу его использовать.
– Лиа, прошу тебя, не беги за ним. Случится нечто ужасное, я знаю это наверняка.
– Ничего ужасного не будет, – тихо ответила Лиа и бросилась на улицу.
Уэсли как раз садился на лошадь.
– Вы меня подвезете? – крикнула Лиа, в темноте спотыкаясь на каждом шагу.
Уэс стоял неподвижно, глядя на нее в свете луны, и всеми силами желал, чтобы она ушла. Было в ней что-то пугающее, как будто их свела судьба, как будто им предстояло что-то неизбежное. Черт побери! Со времени помолвки он был так ласков с Кимберли, так верен ей, и он собирался пребывать в этом состоянии до самой свадьбы. Его беспокоило не то, что он может согрешить с этой девочкой, а удивляла ее решимость, целеустремленность. Ну чего ради хранила она монету все эти годы?
– Тогда пойдем, – предложил он, спрыгнул на землю и взял лошадь под уздцы, поскольку не хотел, чтобы худенькое тельце Лии оказалось в опасной близости в одном седле с ним.
Еще никогда в жизни Лиа не была так оживлена. Рядом с ней идет человек, которого она любит. Именно сейчас все происходило так, как ей грезилось в мечтах с тех пор, когда она была ребенком. Сжимая монету в кулаке, опущенном в карман платья, она сунула другую руку под руку Уэсли.
Он посмотрел на нее с высоты своего роста, и то ли это была игра лунного света, то ли все скрадывала тьма, но она показалась ему красивой. Синяк и царапины, которые теперь не были видны, помешали ему раньше разглядеть ее полные губы и большие пленительные глаза. Он застонал, как бы сознавая свое поражение, и пошел рядом с ней.
Когда таверна скрылась из вида, сердце Лии бешено колотилось. Ее совесть, до этого убаюканная тремя кружками пива, теперь внушала ей, что Бесс права, что ей здесь нечего делать. И все же где-то в глубине души теплилась мысль о том, что именно сейчас у нее есть один-единственный шанс добиться любви, и она хотела использовать его. Позже, когда Уэсли уедет, а она по-прежнему будет работать на свою семью, ей будет вспоминаться сегодняшняя ночь. Возможно, он опять поцелует ее.
Глаза Лии выдавали ее мысли. Она посмотрела на него, и Уэсли, уже больше ни о чем не думая, наклонился и поцеловал ее.
Ослабев, она прижалась к нему. Тело девушки было нежным и хрупким в его натруженных руках, но она по-детски сжимала губы. Он отклонился, глаза его искрились. Эта девушка сочетала в себе опытность блудницы и невинность девственницы. Закрыв глаза, она губами прикоснулась к его губам, потом прижалась к ним еще раз, и Уэсли раздвинул ее губы.
Последней его мыслью было, что она учится удивительно быстро.
Девушка отдавалась ему так, словно давно жаждала его, а Уэсли отозвался желанием, которое накапливалось месяцами. Голова Лии откинулась под тяжестью его головы, руки Уэса погрузились в слипшиеся волосы Лии и повернули ее голову так, чтобы он мог найти ее губы.
Он освободился из ее объятий. Глаза Уэсли сверкали, он тяжело дышал. Распущенные волосы Лии спускались до талии, губы налились жаром.
– Какая ты красивая, – прошептал он и опять начал искать ее губы, а руками раздирать ворот платья.
– Нет! – Внезапно Лие стало страшно. Она мечтала только об одном поцелуе, всего лишь об одном. А руки Уэса гладили ее тело под платьем, она понимала, что, даже сказав «нет», не в силах отвергнуть его.
– Уэсли, – прошептала она и перестала сопротивляться. Уэсли, ты мой.
– Да, милая, – рассеянно ответил он, целуя ее шею. Грубая изношенная ткань платья легко порвалась. Очень быстро одежда спала с ее тела, и Лиа стояла нагая в свете луны. На ее худеньком теле была видна каждая косточка, каждый мускул. Только полные, безупречной формы груди выдавали в ней женщину.
Уэсли осторожно поднял ее и опустил на упавший с его плеч плащ.
Не зная, что делать дальше, как доставить ему то наслаждение, которое она сама испытывала, Лиа лежала неподвижно, пока он ласкал ее тело и одновременно раздевался сам.
Когда он овладел ею, Лиа вскрикнула от боли. Уэсли на секунду остановился, продолжая ласкать ее волосы и целуя щеку.
Лиа открыла глаза, сквозь слезы посмотрела на него, и ее охватило чувство счастья. Рядом с ней был Уэсли, мужчина, которого она любила всегда и будет любить до самой смерти.
– Да, – прошептала она. – Да!
Уэсли ускорил движения, и только в самом конце Лиа испытала подобие удовольствия. Когда его тело забилось в последней судороге, он схватил Лию за плечи и прошептал ей в ухо: «Кимберли!»
Лиа не сразу поняла, что же с ней произошло. Он сказал «Кимберли».
Уэс скатился с нее, испытывая изнеможение, и, пока Лиа натягивала на себя разорванное старое платье, лежал, прикрыв глаза.
– Ты хорошая девочка, – проговорил он, еще не придя в себя, и сунул руку в карман приспущенных брюк.