Шотландец может пить шотландский виски ночь напролет, также как мексиканец свою текилу. Но если поменять их местами, то они будут готовенькими еще до полуночи.
Джефф Фергюсон помрачнел и с досадой посмотрел на невозмутимое лицо собеседника. К его удивлению, тот уже обнаружил в меню крепкий Монтегрин и Албанский ликер и бросил чеки в монетоприемник, указав на табло двойные дозы.
Пьющий человек будет пить напитки любой страны, а Фергюсон был именно таким человеком. Он поднял стакан.
- Счастливого старта и мягкой посадки!
Поморщившись, он выпил до дна огненное балканское бренди. Его примеру последовал хозяин стола. На его лице было невинное выражение, как будто эта зверская доза была привычно-ежедневной.
Дыхание Фергюсона стало тяжелым. Его глаза заблестели, но уже по-другому.
- Как ты назвал это?
Он ответил и снова набрал номер напитка.
- Хороший, не правда ли? У меня на родине виски считается детским напитком.
- Они чертовски знают в этом толк, не правда ли?
Он придвинул новый стакан к инженеру.
- А что это ты говорил по поводу покупки билетов и опоздания на старт?
Фергюсон показал на переполненный, дымный автобар.
- Половина из этих лопухов годами собирали деньги на билет. Продавали семейные состояния. И все такое прочее. Из больших амбиций переселиться на одну из новых планет. Мечтали разбогатеть там. Большие мечты. И что же? Они здесь пытаются убить свой страх с помощью спиртного. Большая половина из них опоздает к завтрашнему старту.
Его компаньон с интересом посмотрел на них. Он сам всегда мечтал об этом. Казалось невероятным, чтобы люди, настолько близкие к осуществлению мечты...
- Космическая болезнь, - продолжал ворчать Фергюсон. Он поставил недопитый стакан, чтобы сказать: - Парень, я должен выразить уважение твоему национальному напитку, - затем продолжил: - Космическая болезнь. Они лишь читали о ней. Что-то вроде морской болезни прошлого. Девять десятых этой проклятой болезни - следствие воспаленного воображения. Но это ничуть не уменьшает ее реальности. Ты видел когда-нибудь человека, страдающего от нее?
- Нет.
Он хотел пойти по новому кругу, но не решался нажать кнопку, боясь вызвать подозрение инженера. У него не было четкого плана дальнейших действий.
- Ничего, - проворчал Фергюсон, - это даже хорошо, парень. Это очень заразная вещь. Может охватить весь дурацкий корабль, как пожар. Сначала поражает новичков. Невесомость, инстинктивный страх перед космосом, монотонность и скука космического путешествия - не думай, что это не скучно. Заболевает какой-нибудь проклятый салага, и начинается...
Его прервал шум драки, разразившейся за задним столиком. Инженер не потрудился повернуться. Он лишь закрыл глаза, словно от боли. Когда шум затих, он сказал своему собеседнику:
- Это первая стадия болезни. Чертовы салаги.
Новый друг пошел по следующему кругу. На инженере уже сказалось сверхкрепкое бренди, а он незаметно выбрал себе сухое вино, напоминавшее по цвету напиток инженера. Он хотел сохранить контроль над собой, пока не будет выполнена его миссия.
Он сказал:
- Между прочим, не знаешь ли ты парня по имени, как его, гм... Пешкопи?
Джефф Фергюсон посмотрел на него, прищурив один глаз.
- На "Титове"? - Он покачал головой. - Может быть кто-то из новичков. У нас в экипаже около шестидесяти человек. Среди офицеров такого нет.
- Может быть один из пассажиров.
- Откуда, во имя дзен, мне знать пассажиров? - Справедливо проворчал Фергюсон. - Это не мое дело. Да, как ты говоришь, тебя зовут?
Собеседник ответил:
- О... Смит.
Фергюсон невнятно пробормотал:
- Мне лучше вернуться на корабль. Служба.
Его компаньон посмотрел на него с удивлением.
- Ты ведь не сделал ответного шага, - пожаловался он. - Я думал ты угостишь меня своим национальным напитком.
- Конечно, - сказал Фергюсон.
Его самолюбие было задето. Шотландского. Виски с содовой, идет?
- Мне двойной.
Они вернулись к кораблю поздно ночью.
Административный корпус был пуст, за исключением двух-трех клерков, занятых бумагами. У ворот стояли два члена экипажа "Титова". Они озабоченно посмотрели на первого инженера.
- Дзен, - пробормотал один из них. - Вы же знаете приказ капитана, сэр.
- Шкипер, - бормотал в оправдание Джефферсон Фергюсон, - как вы, Самюэльсон, чертовски хорошо знаете - новичок. Чертовски хорошо знаете.
- Да, сэр, - ответил обеспокоенный Самюэльсон.
Как видно, Джефф Фергюсон был популярным офицером. Несмотря на то, что пока корабль стоял в порту, его пьянство беспокоило его коллег.
Теперь он облокотился на своего приятеля, готовясь тут же уснуть.
Самюэльсон сказал, нахмурившись.
- Кто вы? Где ваш пропуск?
Фергюсон открыл один глаз и искоса посмотрел на охранника.
- Самюэльсон, разве ты не видишь своими дурацкими глазами, что это чертов пассажир? И мой друг. Астронавт. Мы все астронавты. До самой Новой Аризоны.
- Да, сэр, - уклонялся Самюэльсон. Это был маленький человек с торчащими ушами, придающими ему простодушный вид. Он снова посмотрел на корабль. - Шкипер сказал...
- Шкипер, - перебил его Фергюсон, - мешок с дерьмом. Он махнул рукой вперед. - Пойдем, дружище, пойдем. Ох, это твое проклятое пойло!..
Он очнулся от беспокойного сна и с недоумением посмотрел в металлический потолок над головой.
Он еще не отошел от сна. Он был в большой компании мужчин, женщин и детей. Все было божественным в их внешности. Их лица озаряла святость. Все они были готовы принять участие в грандиозном предприятии. Все, кроме одного. Он был исключением. Предприятием этим было завоевание космоса, и все готовились взойти на борт корабля для дальнего путешествия.
Он пытался обезличить себя, остаться незаметным, но все же присоединиться к ним, быть в их числе. Но куда бы он ни пошел, его преследовали их презрительные взгляды. Он не принадлежал к их благородному собранию и сознавал это. Всякий раз какой-то внутренний голос говорил ему, что он будет отвергнут. Что как бы он не хитрил, ему не позволят участвовать в этом грандиозном предприятии.
Так как они были героями, а он - скрывающимся убийцей. Он наконец пришел в себя, посмотрел вверх и почувствовал во рту вкус похмелья. Уже одно это было странным. Когда-то он напился, правда не по своей вине. Его воспитывали в старых традициях, поэтому он привык к вину и пиву, особенно за обедом, с раннего детства. Но его родные никогда этим не злоупотребляли.
Откуда-то доносилось жужжание и легкое подрагивание. Вдруг он почувствовал рядом с собой тепло тела. Кто-то лежал в постели рядом с ним.
Он вздрогнул, когда услышал чей-то официальный голос:
- Роджер Бок приглашается на общее собрание экипажа, которое состоится в гостиной офицерского отделения.
Прежде чем закончилось предложение, он понял, что оно исходило от динамика внутренней телефонной связи, расположенного над маленькой конторкой в дальнем углу спартанской каюты, в которой он находился.
Только когда он повернулся, чтобы увидеть, кто лежал рядом с ним, память стала возвращаться к нему. Прошлой ночью.
Да, это был Фергюсон. Полностью одетый, как и он. Из края рта протянулась полоска слюны. Его храп был резким и неприятным.
Они поднялись на борт "Титова". Он очевидно поддерживал пьяного инженера, пока они проходили через ворота, затем по трапу мимо охраны корабля. Лучшего способа нельзя было и придумать. Очевидно экипаж и младшие офицеры привыкли покрывать кутежи Фергюсона. Он как видно был популярным человеком на корабле. Наблюдая за его пьянкой, тяжело было понять это.
Судя по вибрации, они уже находились в пути. Он резко поднялся.