Танец духов - Кейз Джон 9 стр.


Мужчина щелкнул зажигалкой.

Затягиваясь, Уилсон покосился на свой таймер. Секунды оголтело пятились назад: минута двенадцать, минута восемь, минута четыре…

Подлая тетка по-прежнему возилась со своей поганой сумкой.

Убить падлу! Отвернуть голову, как цыпленку!.. Хотелось визжать от злости и страха.

Пока Уилсон потел и таращился на глупую копушу, Бободжон и его приятель открыто забавлялись ситуацией. Они посматривали то на дамочку в «БМВ», то на зеленого от ярости Уилсона — затем переглядывались и пересмеивались. Хладнокровные черти!

Тут рассмеялась и лиходейка в «БМВ» — торжествующе выуживая из сумочки кредитную карточку. Служащий в будке лениво мазнул карточкой по длинной щели считывающего устройства и безмятежно ждал, пока аппарат напечатает все нужное и выплюнет квитанцию. Весь процесс занял не более тридцати секунд, но Уилсону каждая показалась часом. Наконец дамочка взяла квитанцию, нажала на сцепление и из открытого окошка прощально поиграла пальцами в сторону будки: ча-а-ао!

Еще тридцатью секундами позже машина с Уилсоном, Бободжоном и его не в меру веселым приятелем мчалась по шоссе в сторону Вашингтона.

По виду Бободжон чувствовал себя как на прогулке за город — невозмутимо рулил и мало-мало не насвистывал. А Уилсон каждым нервом своего тела ощущал тиканье таймера… как будто ему самому предстояло взорваться через четыре… три… две… Волосы на его запястье встали дыбом, спину свело мощной судорогой.

Бободжон стрельнул глазами в его сторону и тут же вновь уставился на дорогу. Сердце Уилсона выпрыгивало из груди. Таймер запикал. Бободжон внезапно развернулся, левым кулаком шутливо ткнул бывшего сокамерника в плечо — и крикнул что есть мочи: «БУ-У-УМ!!!»

Незнакомый мужчина на заднем сиденье противно захохотал.

5

Не антизападная трескотня арабского телевидения и не звонкие угрозы той или иной арабской террористической группы по-настоящему пугали агента ФБР Рея Коваленко. Его тревожили и занимали всякого рода конкретные малозаметные необъяснимые происшествия. Как раз за ними может скрываться грядущая большая беда. К примеру, загадочный детина с рукой на перевязи и два его чемодана — как следует толковать это нелепое происшествие?

Коваленко сидел за большим столом в конференц-зале. Свет выключили, чтобы картинка на мониторе была предельно четкой — просматривали видеоматериал, изъятый в вашингтонском международном аэропорту восемнадцатого декабря, когда произошел тот странный инцидент. Разрешение камер наблюдения было сносным, зато контрастность — позорная. При увеличении картинка превращалась в набор серых пятен. Сколько жизнь ни учит, а на действительно первоклассную технику в аэропортах все-таки скупятся!

Заваруха началась с того, что сотрудник «Бритиш эйруэйз» занервничал из-за двух бесхозных чемоданов рядом с его стойкой (по словам парня, они стояли там полчаса или больше) и вызвал службу безопасности аэропорта. Владельца чемоданов быстро найти не удалось. И закрутилось. Прибыла спецкоманда, терминал спешно эвакуировали.

Сгоряча решили не рисковать саперами, взрывать дистанционно, без предварительной проверки; потом, к счастью, восторжествовали более трезвые головы.

Один носильщик вспомнил, что именно он подкатил чемоданы вплотную к регистрационной стойке.

— У клиента рука сломатая, а очередь — конца не видно. Чтоб он не корячился попусту, я его чемоданчики сразу буксанул в самый перед. Для нас — обычное дело. Не я один завсегда готов помочь.

Рядом кашлянула раз, потом другой Андреа Кэбот, агент ЦРУ. Коваленко кинул на нее короткий взгляд и насупился.

Эта Кэбот была легендарной личностью. Умница, хорошенькая. На вид лет сорок, а сколько точно — похоронено в личном деле. Говорили, что работает для души, потому что у нее имеется «собственный капиталец», и немалый.

Говорили, что работает для души, потому что у нее имеется «собственный капиталец», и немалый. Она выросла в Марокко (отец был шишкой в порту Касабланки) и шутила, что английский выучила просто потому, что Бог троицу любит. Росла билингвой — французским и арабским владела одинаково хорошо. Позже присовокупила к троице китайский. Для самолюбия Коваленко было невыносимо даже предположить, что и на китайском она говорит так же свободно и без акцента, как на английском.

На Андреа был темный костюм с ниткой жемчуга. Туфли на каблучищах — три хороших дюйма. Благодаря контактным линзам глаза — безупречного глянцево-синего цвета, которого в природе не бывает, зато навалом — в Диснейленде. Как и Коваленко, она дорабатывала в старой должности, а мыслями была уже в месте нового назначения. Куала-Лумпур, где ей предстояло возглавить резидентуру.

«Интересная женщина…» — подумал Коваленко. И не робкая. Говорят, однажды на стадионе она в одиночку пропела национальный гимн перед сорока тысячами болельщиков. Но, опять же по слухам, иногда по части дерзости она хватает через край. Как в том случае, когда она блестяще провернула похищение одного типа в Восточной Турции — в холодильной камере грузовика доставила его за триста миль к поджидающему американскому военному самолету. Когда открыли дверь, похищенный оказался мертв. Не замерз, а задохнулся.

Подобных баек про нее курсировало много. Любит допросы с пристрастием, ни перед чем не останавливается… Злобные домыслы — или отзвуки правды? Когда Коваленко заговорил о ней с полковником, который знал ее по службе в Турции, тот лишь нахмурился и произнес именно эти два слова: «Интересная женщина…» «Что ты имеешь в виду?» — пристал к нему Коваленко. Полковник долго мялся, потом сказал с кривоватой ухмылкой: «Ну, во время допроса она может стать… очень агрессивной».

Сегодня Коваленко занимало не то, как Андреа Кэбот обходится с подозреваемыми, а то, что она как-то нехорошо покашливает. Добро, если это заурядная простуда… Но если Кэбот с такой легкостью чешет по-китайски — значит, иногда и с китайцами общается. А у азиатов нынче всякие птичьи гадости гуляют. Подцепишь такую бациллу — брык, и похороны с военными почестями. Ипохондрик Коваленко истерично боялся заразы. Он бы охотно удрал от Андреа на другой конец стола, но был зажат между ней и обалдуем Фредди, агентом английской разведки, который вместе с ними расследовал «чемоданный казус».

— Ну-ка остановите! — громко прошептала Андреа, вся поглощенная изучением видеоматериала.

Коваленко подчинился. На экране, в конце длинной очереди на рейс «Бритиш эйруэйз», застыл высоченный мужчина в длинном темном пальто и в фетровой шляпе с широкими полями. Лицо угадывалось, хотя разглядеть его по-настоящему было невозможно.

— Похоже, тот, кого мы ищем? — спросила Андреа.

Коваленко неопределенно хмыкнул. Сам он просмотрел пленку уже раз двадцать и знал ее наизусть. У мужчины рука была на перевязи. Может, действительно сломана. Но скорее всего коварная уловка, чтобы поставить чемоданы у самых проверочных ворот — и не стоять рядом с ними. Уловка примитивная, бьет на жалость, однако неизменно срабатывает.

— О'кей, поехали дальше, — сказала Андреа и снова кашлянула.

«Ну вот, — с тоской подумал Коваленко, — объездил полмира и выжил, а смертельную заразу подцеплю на родине!»

После рокового для страны одиннадцатого сентября Рея Коваленко мотало по миру почти без пауз: Гамбург, Дубай (не туристический, а настоящий), Манила, Джакарта, Исламабад… За вычетом Гамбурга — всё жуткие негигиеничные дыры. Суточный биоритм нарушен окончательно, иммунная система сдается без боя любому врагу. А теперь он вдобавок должен работать в бетонной коробке с ядовитым кондиционерным воздухом! Окна в здании заложили наглухо еще в начале семидесятых, когда здесь занялись разбором снимков территории противника со спутников-шпионов.

Назад Дальше