– Побыстрее, Мортимер!
Поспешно завязав-запутав последний узел, Агата выпрямилась – и прямо-таки напоролась на взгляд широких серых (тоже фамильных?) глаз Лизы.
– Мор-ти-мер? – по складам выдохнула она. Розовая ее кожа пошла бело-красными пятнами, и сразу стало видно, что эту ночь женщина почти не спала. И что она очень испугана. Вернее сказать – перепугана. Агата растерянно взглянула на Келдыша – тот тоже смотрел на сестру, закусив губу. Лиза шагнула к нему и стала комкать на его груди водолазку, по-прежнему не сводя глаз с Агаты, словно боялась хоть на миг выпустить ее из виду.
– Это… что ты… ты что задумал, Игорь?!
Брат сильно сжал ее руки.
– Успокойся, Лиза. Все в порядке. Все под контролем.
Метнул злобный взгляд на оцепеневшую Агату, как будто она в чем-то виновата.
– Идите в машину!
Машина, конечно, была заперта, и Агата переминалась рядом с ней с ноги на ногу, пока из дома не вышел стремительный Келдыш. Уже сидя рядом с ним, Агата увидела Лизу. Неподвижная, подретушированная утренней дымкой, вся в белом, женщина казалась привидением, которое вот-вот унесет порывом легкого ветра…
* * *
– Приехали, Мортимер.
Келдыш перегнулся через спинку, достал с заднего сиденья пакет с пирогами и кинул ей на колени.
– Мортимер, вы заснули?
Агата смотрела в лобовое стекло.
– Почему она испугалась?
– Кто?
– Лиза. Ваша сестра. Она так хорошо отнеслась ко мне, а потом испугалась. Она меня испугалась?
Келдыш искоса, подняв бровь, оглядел Агату. Сказал с отвращением:
– Посмотрите на себя, Мортимер! Кого вы можете напугать?
Агатина нижняя губа упрямо выдвинулась вперед.
– Значит, не меня, но из-за меня?
Келдыш с силой потер лицо ладонями. Он тоже мало спал сегодня. Ответил нетерпеливо:
– Не вас. И не из-за вас. Это наше с сестрой дело. Вас оно не касается.
– Как же – не касается, – сказала Агата противным голосом. Она была готова разрыдаться. – Когда меня люди боятся!
Дальше будет еще хуже, мог бы сказать ей Келдыш. Не сказал – вздохнул длинно и как-то тоскливо.
– Идите в номер, а? Поспите до двенадцати. А то вас и правда пугаться начнут. Идите, Мортимер, идите.
Агата посидела, взялась за ручку дверцы и спросила, глядя на свои колени:
– А как же ваша обычная фраза?
– Которая?
– «Нет нужды предупреждать, чтобы вы никому ничего не говорили?»
– Да говорите хоть всему свету! – сразу откликнулся Келдыш. – Ничего сверхъестественного или секретного с вами вчера не происходило. Я показал вам город, вы переночевали у моей сестры, я довез вас до гостиницы. Вот и все.
– А как же Королевский мост? – спросила Агата. – Там тоже ничего не происходило?
Она покосилась. Ресницы ее были мокрыми и оттого темными и длинными.
Вторая за сутки истерика в его планы никак не входила.
– Это тоже вас не касается, – сказал Келдыш утомленно. – Но я могу ответить. Была попытка нападения. Она не удалась. Вот и все.
Этого, конечно, оказалось недостаточно, потому что Агата тут же развернулась и вывалила на него целую авоську вопросов:
– Чья попытка? А почему на вас хотели напасть? А куда вы потом ездили? Кто такой нюхач?
У него моментально кончился запас и без того невеликого терпения – Келдыш сунулся к самому ее лицу и рявкнул:
– Вон из моей машины, Мортимер!
Ее как ветром сдуло. Келдыш проводил взглядом быструю сутулую фигуру. Пироги она оставила на сиденье.
* * *
– Что-то ты совсем не ешь, – заметила бабушка. – Что, пироги не удались?
Агата положила кусок на тарелку.
– Нет, просто я вчера уже их ела.
– Где это? – ревниво спросила бабушка.
– Мы с учителем заезжали к его сестре. Она нас и покормила.
Агата быстренько проверила свою фразу. «Мы» могло обозначать и всю группу, и их двоих. Бабушка, не колеблясь, приняла первый вариант. Любовно погладила томик стихов, который Агата привезла ей из столицы. Бабушка тоже обожала книги.
– Итак, ты осталась довольна. Было интересно?
– Да. – Агата вспомнила слова Келдыша. – Познавательно. Знаешь, бабушка…
– Да? – Та рассеянно перелистывала книгу.
– Когда мы были в Академии магии…
– Да?
– Я видела там твой портрет! – выпалила Агата и уставилась выжидательно.
Бабушка кивнула – по-прежнему с легкой улыбкой.
– А-а-а… Ты ведь знаешь, я там преподавала.
– Нет, – сказала Агата быстро. – Я не знала. Ты не говорила.
Бабушка слегка удивилась.
– Разве? Значит, к слову не пришлось…
– А почему ты ушла оттуда?
– Стара стала, – просто сказала бабушка. – А ты что, даже видов столицы не привезла?
– Ой! – Агата сорвалась с места. – Марк же сделал фотографии! Сейчас найду.
Притащила ворох разноцветных снимков. Фейхман снимал не только их, но и все, что ему нравилось – витрины, машины, девушек, – Агата сама не всегда могла объяснить, что и где снято.
– Это Таня? Гляди, как подросла… А это твой… извини, не твой Алекс, узнала-узнала… Ой, смотри, а этот похож на Бориса Карпова, ну тот, из сериала «Мужество». А вдруг это он и есть? Агата, ты была рядом с Карповым и не взяла автограф?! А это, наверное, дискотека? Вы ходили на танцы? Алекс приглашал тебя танцевать? А где же ты? Почему Марк так мало тебя фотографировал?
Агата отмыкивалась, отмалчивалась – она все собиралась и все почему-то не могла начать рассказывать, как они с Келдышем гуляли по ночной столице, и про сцену на мосту, и про то, как ее – не ее? – испугалась келдышевская сестра Лиза…
– А вот это ты… ага, это у львов, это театр, смотри-ка, они покрасили его… а это Зал камней, как я его любила… а это, как ее, Ирма? Крупная девочка, тоже симпатичная… А вот опять ты… надо тебе почаще снимать очки, гляди, какие глазищи, светятся, как у кошечки…
Бабушка положила было фотографию, помедлила и вновь взяла. Вгляделась. Потом подняла очки на лоб, словно они ей мешали смотреть, поднесла снимок ближе к глазам.
– Кто это?
Это были она и Келдыш. На переднем плане – она сама, на заднем – Келдыш, чуть смазанный, но вполне узнаваемый. Учитель избегал фотографироваться: «Я не фотогеничен». Марк подкрался со спины, окликнул и щелкнул, когда они обернулись. Помнится, Келдыш еще раздраженно отчитал его: «Что за детские игры, Фейхман?»
– Это и есть наш новый учитель. – Агата следила настороженно. «Кто же не знает Железную Мортимер?» Похоже, и Железная Мортимер кое-кого знала.
– А фамилия у него… – медленно сказала бабушка.
– Келдыш.
– Зовут?
– Игорь. По отчеству не знаю.
– Да, отчества сейчас не в моде… – Бабушка положила снимок. Встала. Взяла и подержала в руках чайник. Поставила.
Неожиданно резко повернулась к внучке.
– Он пристает к тебе?
– Что?
– Он пристает к тебе?
Агата вытаращила глаза.
– Бабушка, ты что?! Он же учитель!
Лидия Мортимер нетерпеливо отмахнулась.
– Как будто это кого-то когда-то останавливало! Я говорю о другом, девочка! Он придирается к тебе?
Агата смотрела на нее во все глаза. Во всем мире существует заговор взрослых: «Не смей осуждать его, он в три раза тебя старше!», «Ну и что, что она на вас кричит? Она вам добра желает!» Или: «Учитель (начальник) всегда прав!» И этот заговор бабушка всегда поддерживала…
Агата вздохнула.
– Ладно. Он ко мне не пристает. Он меня достает!
– Как?
– Ну… он не называет меня дурой прямо, говорит так… красиво, но так, что чувствуешь себя дурой… и другие думают так же…
– Можешь не объяснять. – Ноздри бабушки раздувались. – Я сама треть века была учительницей. Он занижает тебе оценки?
Агата поколебалась. Было большое искушение согласиться, но…
– Нет, – признала нехотя. – Он требовательный, очень… но у него мы знаем больше, чем у других. И у него такие интересные уроки!
– Да уж, – сухо сказала бабушка. – Представляю себе. Он был очень талантливым мальчиком.
– А ты откуда его знаешь?
Бабушка нетерпеливо отмахнулась.
– И все это началось с его прихода в школу? Почему ты мне ничего не сказала?
– Бабушка… – Агата помолчала. – Я ведь должна сама уметь справляться с трудностями? Может, дело не в них, а во мне? Иначе почему они на меня нападают? Может, это я… не такая?
– Кто – они? – мгновенно насторожилась бабушка. Агата вздохнула: ну не пойдет же она разбираться со всей школой?
– Я… мне просто нужно научиться не обращать на них внимания, понимаешь? «Повышать порог болевой чувствительности», сказал школьный психолог. Я просто… тонкокожая. Меня легче достать.
Бабушка села.
– Я всегда знала, что ты ранимая и… немного замкнутая девочка… но что у тебя такие трудности…
– Бабушка! – Агата начала жалеть, что выложила все это. – Все нормально, правда! Ну и что, что я им не нравлюсь? Они мне тоже не нравятся! Я тоже не хочу с ними дружить!
– Понимаю. – Пальцы бабушки зарылись в белые волосы. – Ко мне всегда приходили только взрослые… чего там – старые! – люди… а ты с детства была такой… серьезной девочкой… это я во всем виновата!
Агата завздыхала:
– Бабуль, успокойся! Все у меня будет в порядке. Вот отращу кожу, как у носорога…
– Против Келдыша она тебе не поможет. – Бабушка внезапно вспомнила начало разговора. – Пригласи-ка его завтра к нам!
* * *
Вот так-таки просто пригласи, да? Агата весь урок истории просидела как на иголках, уговаривая себя, как это просто сказать: «Бабушка приглашает вас к нам в гости». А он спросит: зачем? И посмеется. И никуда не пойдет. Или скажет: «А что это вы ей наговорили про меня, Мортимер? Жаловались, значит?» Или…
В общем, когда урок закончился, у Агаты уже все поджилки тряслись. Прощаясь кивками и улыбками с уходящими учениками, Келдыш неторопливо собирал свои бумаги. Агате вдруг пришло в голову, что он специально медлит – обычно ведь выходит из класса первым. Чего-то ждет. Или кого-то.
Ее?!
Агата проводила обреченным взглядом хихикавших подруг и побрела к учительской кафедре. Келдыш даже глаз не поднял.
– До свидания, Мортимер.
– До… я хотела сказать, учитель…
Агата перевела дыхание. Келдыш аккуратно выравнивал стопку листков.
– Моя бабушка… она…
Теперь Келдыш вскинул глаза. Спросил резко:
– Что? Что такое с вашей бабушкой?
Пытаясь не оцепенеть окончательно под его пронзительным взглядом, Агата выдавила:
– …она приглашает вас к нам. Сегодня. Вечером.
С мгновение он еще смотрел на нее. Потом опустил глаза и спросил спокойно:
– С чего вдруг?
Он не пойдет! Слава богу!
– Она видела нас… вас… на снимке…
– А. Да. Снимок. Я не подумал. – Келдыш кивнул и засунул листки в папку. – Передайте мадам Мортимер, что я буду. В девятнадцать ноль-ноль.
– Мы живем…
– Я знаю ваш адрес, Мортимер!
Помолчал и добавил:
– Думаю, на пироги рассчитывать нечего?
* * *
Они смотрели друг на друга с разных концов комнаты. Бабушка надела свой самый деловой костюм, белую блузку с брошкой у горла, туфли на высоких каблуках – как будто ожидала важного гостя. Келдыш пришел в черных брюках и черной водолазке, в которых был в школе. Агата, стоявшая между ними, видела, как блеснуло его кольцо – Келдыш слегка развел руками, как бы говоря: «Да, это я! И что?» Коротко поклонился:
– Здравствуйте, Лидия.
– Келдыш, – сухо сказала та вместо приветствия. Показала на стул у бархатного стола.
Оба сели и уставились друг на друга. Агате показалось – с какой-то даже жадностью. Она тихонько попятилась и опустилась в кресло у стены.