Любовники кинулись друг к другу, зная, что у них всего десять минут, и испытали волнующую гамму эмоций. В январе они чуть не попались: Галина неожиданно вернулась с работы, и Люба ринулась голая в ванную, едва успев прихватить с собой одежду.
Но никто ни на работе, ни среди ближайших друзей не узнал их тайны. Наконец Анна Егоровна позвонила матери Любы и сказала:
– Ну, когда играем свадьбу? Хватит детям женихаться, неприлично так долго помолвленными ходить, что люди скажут?
Был у Анны Егоровны пунктик, фразу «что люди скажут?» она повторяла при любой возможности. Потенциальная свекровь не стала лучше относиться к невесте Вани, но «что люди скажут?».
Тут только до Любы дошло, что Бутров женат и разводиться с Галей не собирается, а она сама вот‑вот поменяет фамилию на Доброву. Первым ее желанием было заорать: «Никогда! Я не люблю Ивана, в моем сердце навсегда поселился другой человек!»
Но Люба сразу представила себе последствия такого признания. Иван примчится к Бутрову и устроит скандал, Галя узнает об измене мужа, брак профессора развалится. И ведь это не означает, что Алексей Николаевич женится на любовнице. Скорее, наоборот, посчитает ее виновной в крушении своей семьи и навсегда отвернется от нее. О коллегах по работе можно даже не упоминать: в музее служат в основном бабы, для них посплетничать – лучшее развлечение. Любаше придется уволиться, она лишится всего: работы, научной карьеры, головокружительного секса.
И Любочка начала готовиться к свадьбе.
Я не выдержала и перебила Доброву:
– Ты решила пойти в загс с тем, к кому не испытывала никаких чувств?
Она пожала плечами:
– Алексей Николаевич – моя любовь. Тогда я полагала, что никогда более не встречу мужчину, которому открою свое сердце. В нашем обществе к неокольцованной бабе относятся либо с насмешкой, либо с жалостью. Увы, россияне по менталитету – смесь средневековых феодалов с варварами. Мне была нужна семья, ощущение стабильности. С Бутровым я хотела ездить в экспедиции. Я не имею в виду любовные утехи, говорю лишь о науке. Алексей Николаевич, безо всякого преувеличения, гений. И к Ване у меня были дружеские чувства, он меня не раздражал.
– Шикарный аргумент для вступления в брак, – пробормотала я. – Жених не раздражает невесту.
Люба выпрямилась:
– В Библии сказано: не судите, да не судимы будете. Важно не то, с какими мыслями я шла в загс, а то, что получилось потом. За два дня до свадьбы Алексей Николаевич сказал:
– Милая, нам следует прекратить встречи.
– Ты меня разлюбил! – испугалась Любаша.
– Стремлюсь к тебе всем сердцем, – заверил Бутров. – Но вчера Галочка сообщила, что беременна.
У Любочки подкосились ноги. Она знала, что Алексей Николаевич мечтает о ребенке, а Галя, как назло, никак не могла стать матерью. Жена профессора не бросала надежды обзавестись малышом, она упорно лечилась, и вот вам крутой поворот судьбы!
– Мы с тобой не свободные люди, – частил профессор. – Сохраним воспоминания о любви в наших сердцах, останемся лучшими друзьями.
– Давай простимся, – заплакала Люба, и они с Бутровым очутились в постели в последний раз.
После той памятной встречи профессор и Доброва превратились в добрых приятелей, а Галя и вовсе стала лучшей подругой Любы. Женщин сблизила общность положения: Галочка ждала малыша, но и Люба через пару недель после свадьбы поняла, что скоро у нее будет ребенок.
Жене Ивана удалось родить здоровенькую Надюшу, а в семье Бутрова случилась трагедия. На Галю напали хулиганы и изнасиловали. Произошел выкидыш. Супруга Алексея Николаевича долго ходила к психотерапевту, но более они о наследниках не заговаривали. Бутров смирился с тем, что у него не будет детей.
Вот только Алексей Николаевич не знал, что уже имеет ребенка – дочь Наденьку, симпатичную девочку, рожденную Любой.
Люба вынула из сумки пудреницу и посмотрела в зеркальце.
– У Нади самая обычная внешность, у нас с мужем тоже. Бутров представитель населения средней полосы России. Ни больших носов, ни узкого разреза глаз, ни смоляных кудрей ни у кого из нас нет. Будешь смеяться, но основная часть наших друзей говорит: «Надюха – вылитый Ванька». И она привычки его заполучила – как папу, ее от соленых помидоров за уши не оттащить. Девочка обожает острое, маринованное, муж тоже приходит в восторг от таких закусок. До того дня, когда стала оформлять медкарту для детского сада, я и сама не предполагала, что она дочь Алексея. Но пошли по кабинетам, попали к ортопеду, а та воскликнула:
– Вот намучится бедняжка, когда захочет в юности туфли на каблуках носить.
– У Надюши какая‑то болезнь? – забеспокоилась мать.
Доктор подняла левую ножку девочки:
– Смотрите на суставы пальцев. При помощи одного они прикрепляются к стопе, потом идет второй сустав и третья фаланга с ногтем. Чтобы человек мог нормально ходить, нужны все три. Поэтому мы легко встаем на цыпочки и вообще шагаем без проблем. У вашей дочери на третьем пальчике второго сустава нет. Редкий дефект, я за двадцать лет работы с ним не встречалась, вот шестипалости нагляделась.
– Надя калека? – испугалась Люба.
– Бог с вами, конечно нет, – замахала руками врач, – ребенок передвигается нормально. Но ей навряд ли удастся стать балериной, фигуристкой или канатоходкой. Все виды деятельности, где на пальцы ног приходится большая нагрузка, девочке противопоказаны. И с огромной долей вероятности, у нее будут часто болеть ноги от каблуков или узкой обуви. Дефект этот генетический. У кого‑то из вашей семьи тоже нет второго сустава.
Любаша посмотрела на Надюшу и сразу все поняла. Алексей Бутров предпочитал носить один вид ботинок – замшевые мокасины. Как‑то раз Любочка упрекнула его:
– Алексей, к строгому костюму, черному, с белой рубашкой, требуются кожаные туфли, а не растоптанные тапки.
Бутров смущенно улыбнулся:
– И у меня, и у моей мамы на одном из пальцев левой ноги отсутствует сустав. Вроде ерунда, но в тесной обуви стопу ломит от боли. А мама не может носить шпильки.
Слегка прибитая этим открытием, Люба вернулась домой. Она ничего не рассказала ни Ивану, ни свекрови, ни своей матери. С той поры она стала покупать Надюше туфельки на размер больше: не хотела, чтобы девочка жаловалась на боль. Через пару месяцев Люба, зайдя в гости к Гале, пошла помыть руки, вытащила из расчески, валявшейся на раковине, несколько волосков Алексея Николаевича и отправилась с ними и мазком из Надиного рта в лабораторию. Результат подтвердил ее подозрения – Надежда родная дочь Бутрова.
Люба выкинула результат анализа и постаралась забыть о том, что выяснила. Тогда уже страсть к Алексею Николаевичу угасла, а отношения с мужем из ровных начали перерастать в любовные.