Да-да, Отца Рождество.
Вы, наверное, удивитесь, откуда мне известна его настоящая история, но я вам скажу, что такие вещи не стоит подвергать сомнению. Во всяком случае, не в самом начале книги. Прежде всего, это грубо. Поверьте, я знаю настоящую историю Отца Рождество, иначе зачем бы мне её писать?
Возможно, вы не зовёте его Отцом Рождество.
Возможно, вы зовёте его по-другому.
Сантой, Святым Ником, Санта-Клаусом, Синтерклаасом, Крисом Кринглом, Пельцникелем, Юль Томтеном, Дедом Морозом или Странным Толстяком с белой бородой, который разговаривает с оленями и дарит подарки. Или же вы, шутки ради, сами придумали ему имя. Но будь вы эльфом, то всегда звали бы его Отцом Рождество. Санта-Клаусом его прозвали пикси – они же разнесли это имя по свету, чтобы запутать остальных, как свойственно этим маленьким проказливым существам.
Но как бы вы его ни называли, главное, что вы о нём знаете.
А можете представить, что было время, когда никто о нём не знал? Время, когда обычный мальчик по имени Николас жил в неведомой глуши, то есть где-то в Финляндии, и в магии мыслил не больше любого из нас – только верил в неё всем сердцем. Этот мальчик почти ничего не знал о мире, кроме вкуса грибного супа, да холода северного ветра, да историй, которые ему рассказывали. А из игрушек у него была лишь кукла, сделанная из репки.
Но потом жизнь Николаса изменилась, да так, как он и вообразить не мог. С ним случилось всякое.
Хорошее.
Плохое.
Невозможное.
Потому как полна невозможностей.
Отлично. (Эльфы бы вами гордились).
Тогда начнём…
Впрочем, нет.
Если бы его кто-то спросил, он бы ответил, что счастлив. И он, конечно, старался быть счастливым, только подчас это бывало ой как непросто. Думаю, правильнее сказать, что Николас верил в счастье, как верил в эльфов, троллей и пикси. Правда, он в жизни не встречал ни эльфа, ни тролля, ни пикси, – и счастья на его долю тоже выпадали сущие крупицы. Возьмём, к примеру, Рождество.
Вот список рождественских подарков, которые получил Николас за всю свою жизнь:
2. Кукла из репки.
Всё.
Братьев и сестёр у него не было, а ближайший город – Кристиинанкаупунки – находился во многих часах пути. Добраться до него было даже сложнее, чем выговорить название. А из развлечений – только церковь да витрина магазина игрушек.
– Папа! Смотри! Деревянный олень! – ахал Николас, прижимаясь носом к стеклу.
Или:
– Ой! Кукла-эльф!
Или:
– Ух ты! Фигурка короля!
А однажды он даже спросил:
– Можно мне игрушку?
И посмотрел на отца. На худом отцовском лице кустились густые брови, а кожа у него была грубее, чем у промокшего башмака.
– Ты знаешь, сколько они стоят? – спросил Джоэл.
– Нет, – ответил Николас.
– Четыре с половиной монеты?
Отец сердито нахмурился.
– Нет. Нет. Пять. Пять монет! А пять монет за игрушечного эльфа – слишком большие деньги. На них целый дом можно купить!
– Я думал, дом стоит сотню монет. Разве нет, папа?
– Не умничай, Николас.
– Ты же сам говорил, что умным быть хорошо?
– Но не сейчас, – проворчал отец. – Да и зачем тебе кукла-эльф? У тебя уже есть кукла из репки, которую сделала тебе мать. Ты что же, не можешь вообразить, будто репка похожа на эльфа?
– Конечно, могу, папа, – сказал Николас, которому очень не хотелось расстраивать отца.
– Не волнуйся, сынок, – смягчился Джоэл. – Я буду усердно трудиться и однажды стану таким богатым, что ты сможешь купить все игрушки, какие захочешь.
И у нас будет настоящий дом, и собственная карета, на которой мы будем ездить в город, как король и принц!
– Папа, ты только не работай слишком много, – взволнованно сказал Николас. – Играть ведь тоже когда-нибудь нужно. А мне довольно и моей куклы из репки.
Но папе приходилось много работать. Он рубил деревья каждый день с утра и до вечера – приступал к работе с первыми лучами солнца и до заката не выпускал топор из рук.
– Беда в том, что мы живём в Финляндии, – объяснил отец Николасу в тот день, когда началась наша история.
– А разве не все живут в Финляндии? – спросил Николас.
Они направлялись в лес и как раз проходили мимо старого каменного колодца, на который старались не смотреть. Легкий снежок припорошил землю. Джоэл нёс за спиной топор, и лезвие блестело в лучах холодного утреннего солнца.
– Нет, – сказал Джоэл. – Некоторые живут в Швеции. А ещё человек семь – в Норвегии. Может, даже восемь. Мир большой.
– Так почему же плохо, что мы живём в Финляндии, папа?
– Деревья, – коротко ответил Джоэл.
– Деревья? Я думал, тебе нравятся деревья. Потому-то ты их и рубишь.
– Но здесь они растут на каждом шагу. Вот за них и платят сущие… – Джоэл остановился и заозирался.
– Что такое, папа?
– Кажется, я что-то слышал.
Но вокруг были только берёзы, сосны, кустарник и вереск. Да красногрудая птаха сидела на ветке.
Окинув взглядом вековую сосну, он положил руку на грубую кору.
– Вот эту.
Отец заработал топором, а Николас принялся искать ягоды и грибы.
В его корзинке сиротливо болтался один-единственный гриб, когда вдалеке мальчик заприметил какого-то зверя. Николас любил животных, но чаще всего ему попадались птицы, мыши и кролики. Иногда он замечал среди деревьев лося.
Но этот зверь был крупнее и сильнее.
Медведь. Огромный бурый медведь, раза в три выше Николаса, стоял на задних лапах, а передними сноровисто закидывал ягоды в пасть. Сердце Николаса подпрыгнуло от волнения. Он решил подобраться поближе.
Николас осторожно крался вперёд, пока не подошёл совсем близко.
Я знаю этого медведя!
К несчастью, Николас признал в медведе старого знакомого как раз в тот миг, когда наступил на сухую ветку, и та оглушительно треснула у него под ногой. Медведь вскинул голову и уставился прямо на мальчика.
Николас почувствовал, как кто-то крепко схватил его за руку. Обернувшись, он увидел отца.
Вдруг отец его отпустил.
– Стань лесом, – прошептал Джоэл. Он всегда так говорил, когда их подстерегала опасность. Николас не знал, что именно нужно делать, и поэтому просто стоял неподвижно. Но было поздно.
Когда Николасу едва исполнилось шесть, он вместе с матерью – своей весёлой, розовощёкой, звонкоголосой матерью – пошёл за водой к колодцу. Там они увидели этого медведя. Мать сказала Николасу бежать к дому, и Николас побежал. Мать осталась.
Отец покрепче перехватил топор, но мальчик заметил, как дрожат его руки. Джоэл задвинул сына себе за спину – на случай, если медведь на них бросится.
– Беги, – сказал он.
– Нет. Я останусь с тобой.
Сложно было угадать, собирается медведь гнаться за ними или нет. Возможно, зверь был слишком стар. Но зарычать он зарычал.
В тот же миг раздался свист, а Николас почувствовал, как что-то щекотнуло его по щеке. Секунду спустя стрела с серым оперением воткнулась в дерево рядом с головой медведя. Зверь опустился на четыре лапы и, переваливаясь, заспешил прочь.
Николас и Джоэл оглянулись, пытаясь рассмотреть неведомого лучника, но за соснами никого не было видно.