Окончательный диагноз - Хейли Артур 3 стр.


Всем им хотелось сразу же знать, что он там увидел в своем флюороскопе, но

ставить диагноз не его дело. - Завтра ваш врач получит снимки и все вам скажет.

«Да, не повезло тебе, приятель», - подумал про себя доктор Белл.

***

Неподалеку от главного корпуса больницы, в одной из комнат ветхого здания, которое некогда было мебельной фабрикой, а теперь служило

общежитием для медсестер, Вивьен Лоубартон, сестра-практикантка, никак не могла застегнуть «молнию» на платье.

- Сто чертей! - воскликнула она, вспомнив любимое ругательство своего отца.

Вивьен было девятнадцать, и она уже четыре месяца работала медсестрой в больнице. Сначала было трудно, страшно, отвратительно, и порой ей

казалось, что она близка к обмороку при виде такого количества болезней.

Но надо было привыкать. Иногда хотелось отвлечься. И тогда она искала спасения в музыке. Берлингтон, небольшой городок, как ни странно,

имел прекрасный симфонический оркестр. Вивьен очень огорчилась, когда летом он прекратил свои концерты. Теперь приходилось думать, чем заполнить

свободное время между утренними лекциями и дежурствами в больнице.

Наконец-то непослушная «молния» застегнулась, и Вивьен выбежала из комнаты. Боже, какая на улице жара!

***

Таким было это утро, самое обычное утро в больнице Трех Графств - в ее амбулатории, детском отделении, лабораториях и операционных, в

отделениях неврологии, психиатрии, педиатрии, дерматологии, ортопедии, офтальмологии, гинекологии и урологии, в палатах, в административно-

хозяйственных службах и в комнатах для свиданий, в больничных коридорах, холлах, лифтах - словом, на всех ее пяти этажах.

Было одиннадцать часов утра пятнадцатого июля.

Глава 2

На колокольне церкви Спасителя часы пробили два часа пополудни, когда Кент О'Доннел покинул хирургическое отделение и стал спускаться по

лестнице, направляясь в помещение административно-хозяйственных служб. По дороге ему встречались спешащие по своим делам сестры и молодые

врачи-стажеры, которые сразу же становились серьезными, почтительно здоровались и уступали ему дорогу. На площадке второго этажа О'Доннел

остановился, чтобы пропустить сестру, которая катила перед собой больничное кресло - в нем сидела девочка лет десяти с забинтованным глазом.

Сестра была ему незнакома, но он вежливо улыбнулся ей и заметил, как она окинула его оценивающим взглядом.

Несмотря на свои сорок с лишним лет, О'Доннел нередко ловил на себе взгляды женщин. Ему удалось сохранить спортивную фигуру - в свое время

он был отличным защитником в команде колледжа. Он и по сей день по старой привычке расправлял свои мощные плечи, когда предстояло преодолеть

трудности или принять серьезное решение. Он не был красив в общепринятом смысле этого слова, но такие грубоватые мужественные лица с

неправильными чертами странным образом привлекают женщин.

О'Доннел услышал, как кто-то окликнул его. Это был Билл Руфус, один из штатных хирургов больницы. Руфус нравился О'Доннелу. Он был

добросовестным врачом, хорошим специалистом с большой практикой. Больные верили в него, коллеги и младший медперсонал уважали. Единственной

странностью Билла - если это можно было назвать странностью - было пристрастие к слишком ярким галстукам. Вот и сейчас О'Доннел внутренне

содрогнулся, увидев новый галстук своего коллеги, немыслимого рисунка, переливающийся всеми цветами радуги.

Вот и сейчас О'Доннел внутренне

содрогнулся, увидев новый галстук своего коллеги, немыслимого рисунка, переливающийся всеми цветами радуги. Руфуса нередко разыгрывали, он был

объектом постоянных шуток и острот своих коллег, но на все это неизменно отвечал добродушной улыбкой. Сегодня, однако, вид у него был

озабоченный.

- Кент, мне надо поговорить с тобой. Речь идет о заключениях патологоанатомического отделения. Они поступают с большим опозданием. Слишком

большим.

- Но с предварительным заключением задержек не бывает?

- Нет, - ответил Руфус, - здесь все в порядке. Задерживаются окончательные ответы.

- Понимаю. - О'Доннел мысленно проследил процедуру исследования. После замораживания срез ткани направляли в лабораторию, где проводилось

кропотливое исследование и давалось окончательное заключение. Изменение предварительных заключений не считалось чем-то из ряда вон выходящим. В

таких случаях больного возвращали в операционную и подвергали необходимой операции. Вот почему второе, окончательное заключение непременно

должно было поступать своевременно.

В этом, собственно, и была суть справедливой жалобы Руфуса.

- Если бы это случилось один раз, - продолжал Билл Руфус. - Я знаю, отделение перегружено работой, и я не хочу ни в чем обвинить Джо

Пирсона. Но это становится системой. Вот конкретный случай. На прошлой неделе я оперировал больную Мэйсон. Я удалил опухоль и получил заключение

Джо Пирсона, что она доброкачественная. А позднее Пирсон классифицировал опухоль как злокачественную. Понадобилось целых восемь дней, чтобы дать

заключение, а к тому времени больная выписалась из больницы.

«Да, это никуда не годится», - подумал О'Доннел. Тут уже он ничего не мог возразить Руфусу.

- Не так-то просто, - продолжал Руфус, понизив голос, - сказать теперь этой женщине, что мы ошиблись в диагнозе и ей снова предстоит

операция.

О'Доннел хорошо знал, что это непросто. Однажды, до того как он начал работать в этой больнице, ему самому пришлось пережить такое, и он

надеялся, что это никогда не повторится.

- Билл, позволь мне самому заняться этим. - О'Доннел был рад, что в данном случае имеет дело с Руфусом: с другим хирургом это было бы не

так легко.

- Разумеется. Только надо что-то сделать. Случай, к сожалению, не единичный.

Все верно, да вот только Руфус не знает всех других проблем.

- Я поговорю с Джо Пирсоном сегодня же. После конференции. Спасибо, что ты мне об этом рассказал. Меры будут приняты. Я тебе обещаю.

«Меры, - думал О'Доннел, шагая по коридору, - но какие меры?»

Он вошел в административное крыло и открыл дверь в кабинет Гарри Томаселли.

О'Доннел увидел Томаселли только тогда, когда тот его окликнул;

- Иди сюда, Кент.

Большую часть своего рабочего времени он проводил в дальнем конце кабинета, у стола, заваленного чертежами и планами.

- Все мечтаешь, Гарри? - О'Доннел взял в руки один из чертежей. - Уверен, ты смог бы построить себе отличную квартирку на крыше восточного

крыла больницы.

Томаселли улыбнулся.

- Я не против, если тебе удастся убедить совет. О'Доннел рассматривал архитектурный план новой больницы Трех Графств с новыми пристройками,

проектирование которых вот-вот будет закончено.

Назад Дальше