Ему и впрямь
посчастливилось не впороться на бегу в какую-нибудь мясорубку, не влезть ногой в комариную плешь. Правда, от пригоршни жгучего пуха увернуться не
вышло, но это в его положении считай что совсем ничего. Тем более, что от летящей навстречу искрящейся пыли он успел прикрыться ладонью. Что ж,
работу «модели рук» ему и без того никто не предлагал, а распухшая рябая и саднящая лапа в его положении — не повод для нытья.
Но, наверное, люди
правду говорят: дуракам везет. До поры до времени, конечно: везенье кончилось, когда он споткнулся и скатился в неглубокий овраг, заваленный всяким
ржавым хламом. Как бесправная и безответная отмычка, он плохо ориентировался на территории Зоны, но предположил, что находится где-то на окраине
Свалки. Прополз немного на четвереньках, выглянул из-за бугорка.
Точно, Свалка. Вон она, брошенная, насквозь радиоактивная техника, какие-то
автобусы, грузовики, просто груды расплющенного металла, вляпавшегося, надо полагать, в самый гравиконцентрат. Только сейчас вспомнилась эта пакость
— «комариная плешь», возникшая вдруг на исхоженной тропке. Вообще-то впереди полагалось двигаться именно ему, отмычке, — на то их и берут с собой,
причем, не только бандиты, но и те, кто считает себя честными сталкерами. Такова уж тут традиция, вроде тюремной прописки: назвался сталкером —
полезай в отмычки. Если выживешь за пять-шесть ходок — может, и будет из тебя толк. А в тот момент его вдруг так прижало — просто сил никаких нет.
Хоть пером его режь — а надо остановиться и присесть на обочине. Бугор скривился, ясное дело, но разрешил: мало удовольствия гнать перед собственным
носом с головы до ног обдристанную отмычку. И вот, пока Петля кряхтел и обливался потом, избавляясь от сомнительного ужина в сталкерском кабаке,
Мизинчик-то и вляпался. Даже со своего насеста Петля видел, как все случилось: просто шел такой шустрый малый с УЗИ под мышкой (тоже понты — не
признавал нормального оружия, «калаш» ему тяжел, видите ли). Шел, да вдруг раз — будто наступил на него какой-то невидимый великан. Мизинчик даже
ойкнуть не успел, только с хрустом полопались под собственной тяжестью кости, плюхнулось, обращаясь в кисель, мясо — и Мизинчика всосало в землю
Зоны-матушки, ибо в одно мгновение стал он весить несколько тонн, что многовато для хрупкого человеческого организма. Только грязное пятно и
осталось, да еще расплющенный УЗИ сверху. «Калашников» ему тяжел, видите ли.
Тогда его, Петлю, чуть не убили. Бугор восстановил видимость
справедливости: отмычка никак не могла знать о коварной «плеши», да и прижало ее не в шутку: идите, полюбуйтесь, как он экологию Зоны загадил… На
самом деле плевать бугор хотел на справедливость — просто только что, прямо у всех на глазах, была доказана истинная ценность отмычки на территории
Зоны. И его грубо, стволами, погнали вперед, не дав даже штаны застегнуть.
Тогда ему просто повезло. Ну а теперь-то что желать? Свалка — это,
блин, хреновое место. Без датчика аномалий тут во что угодно влететь можно, не говоря уж о всяких бродячих тварях…
Что-то зашуршало в глубине
металла. Петля судорожно сглотнул, присел, прижимаясь к земле. И действительно, в наступающем сумраке показался первый обитатель Свалки. Нет, это
был не какой-нибудь заблудший кровосос. И даже не слепая собака.
Крыса. Обыкновенная серая крыса — один из самых живучих на Земле организмов, если
не считать столь же серых ворон.
Крыса. Обыкновенная серая крыса — один из самых живучих на Земле организмов, если
не считать столь же серых ворон. Петля облегченно перевел дух. А зря. Потому что вслед за этим шустрым зверьком с забавной подвижной мордочкой
последовал еще один. И еще. Крысы выбирались из своих укрытий, водили серыми носами, принюхиваясь. Человеческое присутствие явно привлекало их
внимание. Петля пока не догадывался, к чему дело идет, но смутное беспокойство уже закрадывалось ему в душу.
Он не боялся крыс. В отличие, скажем,
от пауков или змей. В детстве у него даже была маленькая ручная крыса. Он любил таскать ее у себя на плече, она смешно щекотала шею своими
подвижными усиками и до смерти пугала девчонок. Это забавные и беззлобные создания. Пока их не станет слишком много.
А крысы все перли. Причем уже
с разных сторон. Похоже, они еще не определились с дальнейшими действиями и делали вид, что просто выползли из своих бесконечных нор подышать свежим
воздухом Зоны.
И тут до Петли дошло: не станут они просто так выползать скопом наружу, чтобы просто полюбоваться закатом. И если они уж поперли…
Он стал медленно пятиться — стараясь прорваться сквозь серую крысиную блокаду и притом — не дай Черный Сталкер — не наступить на одну из этих
тварей. Ничего не получалось: он пятился — и грязный крысиный ковер двигался вместе с ним.
Теперь уже не осталось никаких сомнений: крысы
собрались здесь по его душу. Петля ощутил невероятное омерзение и ужас. Вот и еще один повод почувствовать собственное ничтожество: Зона брезгует
тратить на него даже самую жалкую из своих аномалий, самого затрапезного мутанта. Его попросту сожрут серые паразиты.
Однако крысы по-прежнему не
нападали. Петля лихорадочно пытался сообразить — почему? Возможно, должна собраться некая критическая масса животных, которая и примет решение: пора
жрать. А может… И тут он вспомнил еще кое-что, что мельком слышал про грызунов Зоны. Крысиный волк! Вот кто ведет эту серую армию. Наверное, он
решил появиться последним. А может…
Сердце Петли заколотилось лихорадочно, с перебоями: он представил себе, как этот серый монстр выбирается из
глубин почвы, выталкивая перед собой на поверхность рядовую серую массу — которая просто мешает протиснуться его гигантской туше…
И тогда он не
выдержал и побежал — прямо по серым тушкам, что под его ногами хрустели и отчаянно визжали, пытаясь цапнуть и прокусить крепкий армейский ботинок. И
едва он преодолел границу окружившего его серого пятна — как вся масса с яростным визгом, переходящим в ультразвук, ринулась в погоню.
Он хотел
пройти по верхней кромке котлована — только сумасшедший псих сунется в карьер без детектора аномалий. Да только какая-то наиболее шустрая особь
метнулась вперед, вгрызлась в подошву — и он поскользнулся в аккурат как на банановой кожуре, благо что шкурка «зоновской» крысы слетает с жировой
прослойки не хуже, чем кожура с банана. Он кубарем полетел вниз, краем глаза замечая, как вся эта серая масса волной перехлестнулась через край
котлована, стремясь накрыть его с головой.
— Твою мать! — захлебываясь в тяжелом дыхании, выдохнул Петля, вскакивая и сдергивая с рукава
вцепившуюся серую тварь. Крыса металась в руке, отчаянно визжа и исходя пеной. Он швырнул ее за спину, в шуршащее и визжащее море, — и кинулся к
единственному убежищу, которое он видел перед собой, — древнему ржавому автобусу.