Матрица должна быть девственно
чистой, в буквальном смысле этого слова. Послать бы всё это дело в Схлопку, повернуться на другой бок и доспать, но… Стефан однажды
проигнорировал эту процедуру. Начальник Сектора Медикологии устроил скандал нашему боссу, Арно Стрёмбергу. Арно накрутил хвоста нашему
шефу, Филиппу Леруа, то есть Магистру. Интересно, я всё ещё называю Филиппа Магистром, хотя сам уже два года как защитил эту степень. Ну, а
наш Магистр, верный своей манере, собрал весь отдел, заголил Стефану задницу и стегал его лозами вперемежку с крапивой, пока тот не
покаялся в смертном грехе и не заверил клятвенно, что никогда больше ни одного обследования не пропустит.
«Конечно, не пропустишь, — резонно сказал тогда Магистр, — Потому как с сегодняшнего дня Сектор Медикологии укладывает тебя в стационар. И
быть тебе там, пока им не надоест с тобой тетешкаться. А надоесть им это, по моим прикидкам, не ранее чем через месяц. К ним хроноагенты в
безраздельное пользование край как редко попадают. Работу твою я распределю между ребятами, а ты, сынок, иди и проверь, как следует, своё
здоровье». И «сынок», которому в тот момент было никак не меньше семидесяти относительных лет, вздохнул, подтянул штанишки и безропотно
поплёлся в Сектор Медикологии.
Когда он вернулся, на него было страшно смотреть, а ещё страшней было его слушать. Речь его была столь густо усыпана медицинскими и
психофизиологическими терминами, что понять его можно было только со справочником. Он с удовольствием и свободно мог объяснить нам, если бы
мы поняли терминологию и захотели бы его слушать, как влияет процесс восприятия омега-пиком Матрицы воздействия каппа-темпорального поля на
содержание в моче фосфата аммония. И какое влияние на подвижность сперматозоидов оказывает изменение хроночастоты, воздействующей на пи-
клофальную область Матрицы. И много чего ещё. Бедный Стефан только совсем недавно стал нормальным человеком.
Нет уж, эта перспектива меня не устраивала. Приняв такое решение, я вздохнул и покинул своё ложе. Катя, оставшись одна и почувствовав это
во сне, тут же приняла свою любимую позу. Повернувшись на правый бок, подтянула колени и засунула ладошку под щечку. Дитё, да и только. Я
оставил ей на компьютере напоминание о том, что надо сделать срочно, прямо с утра, и направился в Нуль-Т.
Эх, Просперо, Просперо! И как это тебя угораздило? Теперь из-за тебя все хроноагенты должны дважды в месяц проходить эту малоприятную
процедуру. А впрочем, на твоём месте мог оказаться любой из нас, в том числе и я. И твоя участь тоже незавидна. Суждено тебе, бедняге,
пожизненно оставаться пациентом Сектора Медикологии. Да что там, пожизненно! Даже после твоей физической смерти Матрица твоя, записанная в
многочисленных компьютерах, останется в распоряжении психофизиков. И будут они её на все лады, во всех проекциях раскручивать,
просвечивать, на все составляющие разлагать и ломать себе голову: как это всё случилось, в какие времена?
В матричном блоке я встретил Олега. Он опять налаживал какую-то суперсложную аппаратуру для психофизиков. Я как-то поинтересовался: а
нельзя ли сделать её понадёжнее, чтобы не возиться с ней постоянно? На что он отшутился: «Ваших Матриц никакая, даже сверхнадёжная,
аппаратура выдержать не в состоянии».
Мы с Олегом обменялись рукопожатиями, и он, как обычно, спросил:
— Что нового?
Я, как обычно, покачал головой. Он, как обычно, вздохнул и вновь углубился во чрево хитроумной конструкции.
Обследование Матрицы по своему воздействию очень напоминало процедуру подготовки Матрицы к совмещению с объектом внедрения перед операцией.
Обследование Матрицы по своему воздействию очень напоминало процедуру подготовки Матрицы к совмещению с объектом внедрения перед операцией.
Те же мелькания перед глазами, та же убаюкивающая какофония в ушах и то же впечатление, что под черепом у тебя кто-то ковыряется деловитыми
холодными пальцами. Впрочем, говорят, что ощущения у всех индивидуальные. Но я ещё не встретил у нас ни одного хроноагента, который
признался бы мне, что эта процедура доставляет ему удовольствие. А здесь то же самое. Правда, есть одно отличие. Если после процедуры
подготовки ты готов к работе, то после обследования впору не работать идти, а опохмеляться. Но психофизики — не садисты, они и опохмелиться
дают.
Когда всё кончилось, и я открыл глаза, на столике возле моего кресла уже стояли, как выражался Максим, «наркомовские сто грамм». Две трети
стакана мутной желто-зелёной жидкости с чудной смесью тонких ароматов аммиака и пригоревшего молока. Мне всегда хотелось выпить эту
«наркомовскую норму» залпом. Но этого делать не полагалось. Её надо было пить, закрыв глаза, мелкими-мелкими глоточками, как бы смакуя.
Минут семь я смаковал изумительный напиток, по вкусу весьма напоминающий мыльный раствор. Допив последние капли, я, не открывая глаз,
щелкнул пальцами. Мой шеф-психофизик Макс Бауэр тут же со смехом сунул мне солёный огурчик. Я закусил, вытер выступившие слёзы и открыл
глаза. Макс смотрел на меня с выражением искреннего сочувствия. Уж он-то не хуже меня знал все прелести этой процедуры, её последствия и
неповторимые ощущения «радости» от вкушения восстанавливающего зелья. Сам всё это на себе испытал.
— Ну, как? — спросил я.
— Всё в норме, — ответил он, — Можно работать. И сколько нам ещё мучить вас подобным образом? Смотреть на вас жалко.
— Пока с Просперо не разберётесь. От вас зависит.
— Да мы с ним никогда не разберёмся! Делай со мной, Андрей, что хочешь, но Время свидетель, ЧВП здесь не при чем!
— Это твоё мнение, или есть уже доказательства?
— Да какие могут быть доказательства? Помнишь Конфуция?
— Ты имеешь в виду поиски черной кошки в тёмной комнате?
— Вот именно. И я берусь утверждать, кошки в этой комнате нет и никогда не было. Понимаешь, Андрей, мы, обжегшись на молоке, дуем сейчас на
ледяное поле. Почему мы всё необъяснимое и странное в нашей работе стремимся списать на ЧВП? Да ЧВП никогда не сможет произвести на Матрицу
такого воздействия, какое имеет место с Матрицей Просперо.
— Откуда ты так хорошо знаешь возможности ЧВП?
— Возможности, конечно, знаю не очень хорошо, зато достаточно изучил их методику. Такое многостороннее и на стольких уровнях поражение
Матрицы их методике, впрочем, и нашей тоже, просто недоступно.
— Тогда что же произошло с Просперо?
— Если бы знать! Но я думаю, что это — результат какой-то, пока неизвестно какой, флуктуации темпорального поля. Это — нелепая ситуация, в
которой мы пытаемся найти следы деятельности ЧВП.
— Дай-то Время, чтобы ты оказался прав. Ну, мне пора.
— Напомни Краузе, что завтра его очередь.
— Не напомню. Он на задании.
— Ну, тогда Альбимонте, — сказал Макс, посмотрев на график.
— А он тоже на задании.
— В Схлопку вас с вашими заданиями вместе! Вот и планируй работу.