Принц Эдип - Андреева Наталья Вячеславовна 6 стр.


— А когда твои родители придут?

И тут только Люся спохватилась: что же они наделали? Она была в таком ужасе, что, проводив Петю и наскоро прибравшись, забилась в свою комнатку и легла в постель. Накрылась одеялом с головой, чувствуя себя преступницей. Ее колотила мелкая дрожь. Они пришли глубокой ночью, пьяные, а наутро сказали краснеющей Люсе:

— В июне свадьба. С большой родней будем! С богатой! Говорил я тебе, что Славка выйдет в люди!

Когда об этом узнала Ада, она почему-то громко рыдала. Но Люсе было не до того: она пряталась от Пети. Отец запретил плодить лимиту в своем доме. Брат с молодой женой пока будет жить у них, в трехкомнатной. Большая родня пообещала построить молодым кооператив, но не сразу. Годик-другой придется потерпеть. Петя караулил ее у подъезда и просил прощения.

— Я тебя прощаю, — сказала добрая Люся. -Но встречаться нам больше не надо.

Всех замутила, разумеется, Ная. Вбила себе в голову, а заодно и подружкам, что из истории с беременностью выйдет романтическое приключение. Только, мол, надо всех ввести в заблуждение. Что поделаешь, им было по восемнадцать лет, и в отличие от бойкой северянки Люся с Адой, в сущности, были еще детьми. Втроем они строили планы: о том, как ребенок будет переходить из рук в руки и в день своего совершеннолетия узнает, наконец, кто его настоящая мать. Это были фантазии Наи, которой вечно хотелось романтики и приключений.

Люся поначалу даже готова была взять ребеночка к себе. Хотя никак не понимала, почему этого не может сделать Ада. В Люсиной трехкомнатной, выходит, будут жить отец с матерью, брат с молодой женой, да еще и она с ребеночком. А Ада живет вдвоем с бабушкой. Также в трехкомнатной. Так почему? Недоумение у нее так и оставалось, но потом случилось то, отчего всякое недоумение прошло. Осталась только тупая боль: за что?

На День Победы было жарко. Богатая невеста, у которой был папа-профессор, пригласила их семейство за город, на дачу. По словам брата, дача у родителей будущей жены была роскошная, двухэтажная.

— Вот увидишь, как хорошо! — хвастался брат. -Надо уметь выбирать себе жен!

Но Люся поехать не смогла. Она уже договорилась о досрочной сдаче сессии, скоро должны были начаться зачеты. Она зарылась в учебники, по своей давней привычке. Это была ее вторая сессия, первая же была сдана на «отлично», и старенькая библиотекарша, все время покашливая, сказала: «так держать»! Ослушаться наставницу Люся не смела и добровольно осталась дома.

Они поехали втроем и на железнодорожном переезде попали под поезд. Брат никогда не отличался терпением. Решил, видимо проскочить под опускающимся шлагбаумом. Искореженные «Жигули» Люсе так и не показали. Тела тоже. Хоронили ее семью в закрытых гробах. Люся так и не поверила, что осталась одна, и еще долго прислушивалась к шагам на лестничной клетке. А вдруг они вернутся? Она понимала только, что теперь у нее начнется совсем другая жизнь. Глаза застилал туман слез, в голове царила полная неразбериха. Все имеющиеся в доме деньги были истрачены на похороны. Конечно, у отца на работе помогли, да в институте, где учился брат, собрали кое-какие деньги. Только родня невесты сделала вид, что все это ее не касается. Кроме «крепись, девочка», Люся не получила от профессора никакой поддержки. Все родительские сбережения, до последней копейки, были недавно истрачены на «Жигули». Те самые. Люся тихо плакала. Она осталась без денег. А прожить на стипендию было почти невозможно. Да и памятник надо бы… Этот памятник не давал ей покоя! Хоть что-то она же может для них сделать!

И Люся решила перевестись на заочное отделение. Старушка-библиотекарша внезапно скончалась, и все эти неожиданные смерти так потрясла Люсю, что она поняла: о том, чтобы взять ребеночка к себе, не может быть и речи. Кто с ним будет сидеть, если ей надо работать? К тому же, надо еще справить девять дней, и сорок дней, и полгода, и год. И памятник. И отдать потом долги. И вообще, она теперь одна, без всякой поддержки. Мысли путались. Люся помнила теперь только о свалившемся на нее горе.

Приходил Петя, но она молчала. Из-за него все. Из-за того греха. Бог наказал. И наказал справедливо. Только вот ребеночка она теперь взять не может. Сдав сессию, Люся уехала вместе с подругами на дачу. Подальше от Пети и от неприятных воспоминаний.

А вскоре подошло время родов…

Ада

Она жила, как принцесса. И похожа была на принцессу. В голубом платье, с золотыми локонами до плеч, с огромными голубыми глазами. Поздний ребенок, единственный в семье. Ее баловали родители, баловала бабушка Ванда, баловала незамужняя тетя Мария.

— Станислав, у тебя растет маленькая фея! -старательно проговаривая слова, сообщала та. И отца называла почему-то Стани-и-слав, с ударением на второй слог.

К учению Ада была ленива, к чему принцессе науки? И к медицине, которой жили все в их семье, склонности не испытывала. К чему принцессе пачкать ручки? Скальпель хирурга? Фи! От одного вида крови ее мутило. Ада росла с мыслью, что все в жизни приходит само и достается легко, без всяких усилий. Не надо мучиться вопросом: как жить? Надо просто жить, и все.

Мама с папой опомнились только тогда, когда увидели аттестат Ады: сплошные «удовлетворительно»! Тетя Мария, которая пришла к племяннице отпраздновать окончание ею школы, покачала головой:

— Надо что-то делать, Станислав!

— Может быть, нам с Ириной отказаться от командировки? — спросил отец. — Мы бы позанимались с Адой годик-другой, в конце концов, наняли бы ей репетиторов. И девочка смогла бы выучиться хотя бы на фармацевта.

Слово «фармацевт» он произнес с явным презрением.

— Может быть, Аде поступить в медицинское училище? — спросила бабушка Ванда. — Туда и с тройками берут.

— Нет, только высшее образование! — отрезал отец.

А мама разумно заметила:

— По-моему, Аде надо просто выйти замуж.

— Но она еще так молода! — возразила тетя Мария. — Ей же только семнадцать!

— Мы сделаем вот что, — принял решение отец. — В Монголию мы с Ириной поедем. Ада поступит в Институт культуры, а мы, когда вернемся, устроим ей выгодное замужество. Муж получит жену с приданным и с высшим образованием.

— Но чтобы туда поступить, надо, кажется, иметь какие-то таланты, — робко заметила мама. Она обожала единственную дочь, но та ведь не пела? не плясала, не декламировала стихи. И не выказывала интереса к чему бы то ни было вообще.

— Она поступит на библиотечный факультет. Недавно я оперировал преподавателя, кажется, он заведующий кафедрой. Он сказал, что обязан мне жизнью. Думаю, что Ада в институт поступит.

Все вздохнули с облегчением. На три года судьба Ады была определена. А в двадцать лет, когда девушка созреет и для замужества, найдется и подходящий жених. И хотя Аде сказали, что бабушка остается на ее попечении, на самом деле это она свалилась на руки шестидесятисемилетней Ванды. Та привыкла выполнять всю работу по дому: вставала рано,.бежала на рынок, в магазин, за молоком, потом делала уборку, стирала, готовила. И так весь день! И говорила при этом, что труд не дает ей болеть и стареть.

Родители уехали, Ада поступила в институт и стала жить вдвоем с бабушкой. У Наи была всего лишь койка в общежитии, у Люси в доме тесновато, вот и собирались вечерами подружки в основном у Ады. А Ная частенько оставалась ночевать. Сюда же приводила иногда и своего Диму.

Слава был первым, кто занялся Адой всерьез. Раньше ее опекали родители, они молодых людей и близко к принцессе не подпускали. Когда они уехали, Ада растерялась. Настойчивые ухаживания Славы Ада приняла, как само собой разумеющееся. И ни разу не задумалась над тем, почему брат подружки Люси так стремится ее обольстить. Если молодой человек ухаживает, значит, собирается жениться. Зачем еще ему может понадобиться такая девушка, как Ада? Красивая, из хорошей семьи, да еще с богатым приданым. На таких женятся, а не разбивают им сердца.

Возможно, что Слава поначалу так и думал. Но потом нашел партию получше. Аду он никогда не любил по-настоящему, это было мимолетное увлечение, поэтому Слава бросил ее без сожаления. Принцесса оказалась слишком уж холодна. Тихая бабушка Ванда, намаявшись за день, засыпала рано, и они с Адой запирались в маленькой спальне, где Слава пытался хоть как-то девушку разогреть. Та не сопротивлялась его ласкам, но и не пылала.

— Послушай, ты прямо ни рыба ни мясо! — возмущался Слава. — Я что, тебе не нравлюсь?

— Нравишься.

— А как тогда ты ведешь себя с теми, кто тебе не нравится?

И, немного подумав, Ада отвечала:

— Так же.

— Бери пример со своей подруги, — советовал Слава, конечно же, имея в виду горячую, страстную Наю. Попробовал, было, к ней подкатиться, но девушка тут же сказала:

— От москвичей я жду только одного: предложения руки и сердца. Женишься на мне?

— Надо подумать.

— Не женишься, я вижу. Значит, ничего у нас не выйдет.

— А с Димой, значит, можно и так?

— А, может, я с ним за любовь?

— Как же! Поверю я тебе! — рассмеялся Слава.

Назад Дальше