Изящная минутная стрелка преодолела последний барьер, отделявший её от отметки "двенадцать". Раздалось уже ставшее привычным, едва уловимое поскрипывание. Когда мы увидели эти часы на ярмарке, Дамиан отнёсся к ним как к дурацкой детской игрушке. Я же, напротив, пришла от них в восторг, и он, не задумываясь, выложил за них двадцать серебряных монет, с единственным условием, что в спальне у нас они висеть не будут. Уже прошла неделя, а я до сих пор с умилением смотрела, как над крупным циферблатом открывается маленькое окошко, из него выезжает прикреплённая к длинной деревянной дощечке кукушка, дёргается, пока часы издают звуки, призванные напоминать кукование, и заезжает обратно в свой предполагаемый домик, после чего створки закрываются, чтобы снова открыться только через час. Порой я даже ловила себя на желании лишний раз зайти в маленькую гостиную, располагавшуюся в наших с мужем покоях, чтобы снова понаблюдать за тем, как птичка покинет свой укромный уголок.
Одиннадцать часов. Времени осталось совсем немного. Я прошла к выходу. По дороге ненадолго остановилась у зеркала, окинула взглядом своё отражение, поправила слегка загнувшийся высокий воротник и немного поигралась с короткими волосами, придавая объёмной причёске форму. Затем вышла в коридор.
- Виконт у себя в кабинете? - спросила я у повстречавшегося снаружи дворецкого.
- Именно так, госпожа.
Я кивнула. Стало быть, менять направление не нужно. Я и рассчитывала найти его именно там.
- Дамиан! - окликнула мужа я, постучав в закрытую дверь. - К тебе можно?
- Конечно. Заходи! - послышалось изнутри.
Я открыла дверь и вошла. Дамиан сидел за своим письменным столом и как раз возвращал на место гусиное перо. Перед ним лежал листок бумаги, наполовину исписанный аккуратным почерком. В комнате вообще всё было аккуратно и на своих местах. Книги на полке стоят корешок к корешку, от наиболее высоких к низким. Документы и письма на столе сложены в стопки в соответствии со сферой, которой они касались, и степенью важности. Я точно знаю, что и в ящиках стола всё содержится в абсолютном порядке: и запасные перья, и листы чистой бумаги, и более старые конверты, и счета. У меня такого порядка никогда не бывает. Мне достаточно просидеть в комнате совсем недолго, чтобы там начали появляться первые признаки мелкомасштабного хаоса. Впрочем, с моей точки зрения, это не хаос, а просто признаки жизни.
- Дамиан, ты помнишь, что через час - торжественное открытие госпиталя? - подчёркнуто энергично осведомилась я.
Он поднял на меня удивлённый взгляд.
- Кажется, припоминаю. А разве это имеет хоть какое-то значение?
Я фыркнула.
- Такое, что ты должен там присутствовать, - пояснила очевидное я, подходя поближе.
- Должен? - изогнул бровь Дамиан. - Напомни-ка, кому это я успел так задолжать?
Он чуть-чуть откинул голову назад. Так хорошо знакомое мне движение. Мне вообще всё в его облике хорошо знакомо. Мы женаты меньше года, но за это время я успела прекрасно его изучить. И эту интонацию, бесстрастную и в то же время таящую в себе лёгкую смешинку. И взгляд, вроде бы строгий, такой, что не подступиться, но в моём присутствии смягчающийся. Да и глаза синие - и с этим ничего не поделаешь, сколько ни изображай неприступность. И две морщинки на лбу, они никогда не разглаживаются. И чернота волос, не коротких, но и не слишком длинных, обрамляющих бледное лицо.
- Должен-должен, - беззаботно отозвалась я, не намеренная ему уступать. Не в этот раз. - Так что быстро реши, что ты наденешь.
Дамиан снова слегка откидывает голову, и я, не выдержав, хихикаю.
- Не пытайся сбить меня с толку своим удивлением, - заявляю я, вытягивая вверх указательный палец. - Ты всё равно туда пойдёшь.
- Ты не могла бы пояснить мне, зачем?
Его глаза смеются, но вопрос тем не менее задан серьёзно.
- А затем. Это же твой госпиталь! Ты занимался его строительством, а теперь не хочешь даже окунуться в лучи заслуженной славы?
- Не хочу, - развёл руками Дамиан. - Терпеть не могу лучи славы. От них недолго сгореть.
- Глупости! За такой короткий срок ничего с тобой не случится, - отрезала я. - И вообще, люди должны знать своих героев.
- Люди и без того знают своего героя, - поморщился Дамиан. - Имеющаяся у них информация привычна и чрезвычайно интересна. Давай не будем усложнять им картину.
- Усложнять не будем. Картину пора менять. - На сей раз мой тон стал предельно серьёзным. - Брось, Дамиан, про старые слухи все уже забыли. Того жреца, что бесконечно трепал твоё имя в храме, по счастью, давно уже сместили с должности. А Учитель Антоний - вполне умный и адекватный человек. Что касается остальных слухов, так тебя давно уже оправдали, и люди, сколько бы им ни нравилось болтать, прекрасно об этом знают.
- Ты забыла про колдовство.
Дамиан со вкусом потянулся. Наша маленькая перепалка позволила ему отдохнуть от работы, что в принципе его радовало. Вот только идти в город на церемонию он и правда решительно не собирался. Я недовольно прикусила губу.
- Дамиан, люди должны знать, что ты для них сделал.
- Ника, мне ни холодно, ни жарко от того, знают они об этом или нет.
Он не пытался меня переспорить. Он действительно так думал. А я, вот беда, была не согласна.
- Ну, что тебе стоит пойти и поприсутствовать на торжестве пять-десять минут?
Дамиан пожал плечами.
- В общем-то ничего. Но что ты хочешь, чтобы я там делал? Стоял посреди площади рядом с настоятелем монастыря святого Веллира, как истукан?
- Почему как истукан? Ты мог бы толкнуть речь, - предложила я. - Не надо так морщиться! Коротенькую! Что-нибудь в духе "Я счастлив, что этот госпиталь, в строительство которого я вбухал кучу денег, послужит на благо отечества". И всё. Аплодисменты обеспечены, почёт тоже.
- Вот сама пойди и толкни там речь, если тебе так это нравится.
- Я бы произнесла речь с удовольствием, - соврала я. Легко давать заверения, когда точно знаешь, что проверки не потребуется. - Но дело в том, что ко мне строительство госпиталя не имеет никакого отношения. А к тебе - имеет. Ну, ладно, если так не хочешь, не читай никакую речь, но хоть поприсутствуй там совсем немного.
Дамиан вытянул руки и усадил меня к себе на колени.
- Всё равно не убедила, - с усмешкой констатировал он.
Вот ведь упрямый! Ладно, придётся подойти с другой стороны.
- Ты в курсе, что на церемонии открытия собирается присутствовать твоя мать?
- Что?! - Судя по полезшим на лоб глазам, Дамиан был не в курсе. - Почему ты так решила?
- Ты ещё не читал утреннюю почту? - предположила я.
Дамиан тревожно нахмурился.
- Не всю, - медленно подтвердил он.
- Там было письмо от твоей матери.
Я встала с его колен, склонилась над столом и, отыскав стопку доставленных сегодня писем, извлекла нужный конверт.
- Вот, - я протянула письмо Дамиану, - она уведомляет тебя о том, что непременно посетит сегодняшнее торжество.
Муж плотно сжал губы и устремил на меня чрезвычайно мрачный взгляд.
- Если это была попытка уговорить меня туда пойти, то она с треском провалилась.
- А ты не боишься, что в твоё отсутствие леди Камилла возьмёт инициативу в свои руки? Например, надумает выступить с речью вместо своего сына?
Дамиан сжал губы ещё сильнее. Затем быстро проглядел текст письма.
- Ты права, - через силу произнёс он затем. - От неё вполне можно ожидать чего-нибудь подобного. Придётся пойти туда и это проконтролировать.
Сам того не замечая, Дамиан с силой сжал в кулаке письмо, заставив захрустеть, сминаясь, надушенную розоватую бумагу с вензелем. Я осторожно вытащила листок из его руки, положила на стол и снова села Дамиану на колени.
- Не надо так сильно тревожиться, - сказала я ему на ухо. - Мы справимся.
Он усмехнулся.
- Ни секунды в этом не сомневаюсь.
- Как ты хочешь ехать? Верхом или в карете?
- Верхом, если ты не против. Не хочу разводить торжественность.
- Ладно, - улыбнулась я, вставая. - Мне надо переодеться. Увидимся через двадцать минут у лестницы, хорошо?
- Я распоряжусь насчёт лошадей, - сказал Дамиан, кивая.
Он задержался в кабинете, вне всяких сомнений, для того, чтобы разложить по местам те бумаги, с которыми работал, когда я вошла, прервав размеренное течение его дня.
Я же поспешила переодеться: в моём нынешнем платье верхом было не поездить.