Мужик остановился у урны. Замер, вытер руки, выбросил салфетку, полез за чем-то в карман, платком, наверное, сунул его снова в карман, и что-то выпало оттуда, когда мужик вынимал из кармана руку. А мужик пошел дальше. Люди шли по своим делам, озабоченно глядя перед собой, парень быстро посеменил к предмету, выпавшему из кармана, присел и осторожно взял бумажник – еще теплый, из мягкой бесконечно приятной на ощупь кожи, такой простой и такой охренительно роскошный, что парень не сдержался и понюхал его, одобрительно щурясь от запаха кожи и какого-то совсем ненавязчивого одеколона. Затем спохватился и побежал за мужиком. Кажется, его посетила идея. Но сначала нужно кое-что выяснить, прежде чем ввязываться в драку. И парень снова плелся на безопасном от мужика расстоянии, но так, чтобы не выпускать его из виду.
Глеб все шел по тротуару, избегая визуального контакта с прохожими, скользя по ним глазами и уходя от взглядов. Люди были ему совсем ни к чему в том меланхоличном настроении, в котором он пребывал. Хотелось просто бездумно идти, глядя то на небо, то на крыши, то на окна, вдыхать время от времени врывавшиеся волны весеннего воздуха и не приближаться к своей квартире. Она была пустой, холодной и стильной. И она была совсем чужой. Он и не хотел тратить время на сомнительное удовольствие ее обустройства – не знал как. Журналы по дизайну интерьеров, которые он так и не выбросил, давали туеву кучу советов по сочетаниям, деталям, адресам и явкам мест, где все это можно приобрести, но не отвечали на вопрос: как сделать помещение домом. Глеб время от времени доставал какой-нибудь журнал из стопки и пролистывал его, но спотыкался о закладку, сделанную для того, чтобы воспользоваться идеей, и яростно захлопывал журнал, даже не пытаясь узнать, что так привлекло на той странице. Он осматривал комнату и уходил на свою территорию – почти закрытую от других рабочую зону, надеясь хотя бы там унять беспомощное раздражение. Там было хорошо работать. Но и там не было до конца и безусловно комфортно.
Мужик неторопливо шел к здоровому дому. Если он живет в нем, то будет просто здорово: там отличные большие квартиры. Можно попробовать, подбодрил себя парень и рванулся догонять мужика.
- Стой! – крикнул он. Мужик все шел дальше к дому. Значит, все-таки живет там. Отлично. Осталось только выяснить, один или с кем. – Слышь, кормилец, стой, кому говорю.
Глеб остановился и оглянулся. Парень, которому он в приступе жалости купил шаурмы, подходил к нему, по-бойцовски втянув голову в плечи и подозрительно оглядывая его, готовый, судя по всему, в любой момент задать стрекача. Глеб механически сунул руку в карман и чуть склонил голову к плечу, вежливо обозначая улыбку слегка приподнятыми уголками губ. Глаза его оставались холодными.
Парень помахал у себя перед носом бумажником, в котором Глеб опознал свой.
- И откуда он у тебя? – ледяным голосом спросил он.
Парень еще больше втянул голову в плечи, вздрогнул, но не отступил.
- Ты из кармана уронил. Когда салфетку выбрасывал, - честно признался он.
Глеб выпрямил шею и посмотрел на бумажник. Он вспомнил, что действительно не прятал его по обыкновению в нагрудный карман, а засунул почему-то в брюки. Глеб протянул руку. Парень спрятал бумажник у себя за спиной.
- А спасибо где? – глуховатым угрожающим голосом поинтересовался он.
- Сколько? – усмехнулся Глеб, готовясь к тому, что этот нахаленок попытается содрать с него крупную сумму.
- Пусти пожить! – выпалил парень.
- Что?! – Глеб опешил и оглядел его новым взглядом.
- Пожить, говорю, пусти. Ты что, глухой? – рассердился парень. – Мне пока жить негде. Появится – съеду. А компенсацию за возвращение утерянных вещей ты как квартплату внесешь.
- Может, тебе и ключ от сейфа заодно дать? – голос Глеба зазвенел от тихой и пока еще укротимой ярости.
- Ты один живешь? Один, я спрашиваю? – агрессивно спросил парень. – Ну вот и поживешь со мной. Сам знаешь, как в крупных городах хреново с жильем. А я могу еще и типа горничной быть. Там убрать, жрать приготовить, постирать, лампочку вкрутить, все такое. Ты же типа много работаешь? Насяльника-насяльника много-много работай, так? На дом времени не хватает, правильно? А я могу все это обеспечить.
Глеб приоткрыл рот, подумал и закрыл его. Плотно закрыл и запечатал. Дождь заморосил, и патлы парня почти привычно слиплись и обвисли по обеим сторонам лба. Он поежился, как будто это помогло ему избавиться от воды, залетавшей за шиворот.
- Убрать, жрать приготовить, постирать, лампочку вкрутить. Так? – холодно спросил Глеб.
Парень радостно кивнул головой. Он выпрямился, заулыбался, оживился, счастливо вспыхнули глаза.
- Помыть посуду, делать закупки, - продолжил Глеб. – Платить не буду. На продукты деньги получишь, но не более. Бумажник! – приказал он, протягивая руку.
Парень послушно вложил ему в руку бумажник.
Глеб развернулся и пошел к подъезду, не обращая больше на него никакого внимания. Он открыл дверь, придержал ее, впуская парня, и пошел к охраннику.
Парень огляделся. Парадное было до противного чистым. Пол такой чистый, ковер такой невытоптанный, цветы такие пышные, прямо хочется плюнуть. Еще и потолки высокие. Он посмотрел вверх.
- Эй, - окликнул его Глеб. Задравший голову парень посмотрел на него и подрысил поближе.
- Паспорт давай, - буркнул охранник, весь в чистом и сухом. Парень шмыгнул, запустил руку за пазуху и извлек на свет Божий потрепанный паспорт. Охранник взял его, при этом по лицу скользнуло что-то похожее на смесь жалости и презрения. Парень прищурился и сцепил зубы. Глеб, с отстраненным видом рассматривавший стену поверх головы охранника, случайно заметил в отражении на стекле очень выразительную мину парня и подумал, что охраннику не поздоровится: парнишка-то закусил удила.
- Значит так, Самсонов Макар Леонидович, 1994 года рождения, жильцы нашего дома ценят тишину, комфорт и приватность. Понятно? Попытка нарушить эти пункты может оказаться для тебя очень неприятной. Вон там, за лифтами, - охранник указал в сторону, - черный ход и вход в гараж. Правила можешь почитать вон там. – Охранник ткнул пальцем Макару за спину. Он послушно вертел головой за пальцами охранника, но глаза его так и оставались прищуренными, настороженными и очень, очень колючими.
Охранник сделал копию паспорта, убрал ее к остальным документам и обратился к Глебу:
- Глеб Сергеевич, у вас есть запасной комплект ключей?
- Есть. Я ему дам. Завтра объясните все остальное, - отозвался Глеб, отлепляясь от стены, к которой он прислонился на время очень резкого и категоричного инструктажа. Парень его развлек: он внимательно следил за охранником, согласно кивал головой, но при этом умудрялся выглядеть весьма и весьма независимым, возможно даже проблемным. Он был тощим, скуластым, со вздернутым носом и небольшим подвижным ртом, с блекло-зелеными глазами, щедро усыпанными карими крапинками, с рябоватой кожей, и был бы вихрастым, если бы волосы были сухими. Волосы у парня – у Макара – были рыжевато-каштановыми, подстриженными очень небрежно, судя по всему, визит к парикмахеру был последним в списке дел и никогда не считался важным. Судя по всему, Макар был тонкокостным и гибким, что очень удачно накладывалось на непоседливую и неугомонную натуру, признаков которой Глеб уже нашел немало. – Пошли, горничный.
Бросив эти слова, Глеб пошел к лифтам. Макар увязался за ним, бросил последний взгляд через плечо на охранника, вежливо сказал: «Спокойной ночи», - и стал рядом с Глебом, поджидавшим лифт, сосредоточенно глядя на его дверь.
Открывая дверь квартиры, Глеб неожиданно для себя посторонился и позволил Макару первому войти в нее.
Макар привычным уже жестом притянул голову к плечам и осторожно заглянул в проем входной двери. Затем вытянул шею и вошел. Остановился, внимательно оглядываясь, пошел дальше, заглядывая во все укромные уголки, которые попадались на пути. Глеб последовал за ним, закрыл дверь; звук прозвучал неожиданно резко, Макар вздрогнул и обернулся, посмотрел на дверь, осуждающе оглядел Глеба и засунул нос в кухню, сначала опасливо, а затем выпрямляясь и уже по-хозяйски заходя в нее.
Глеб снял с плеча сумку и отнес ее к себе в рабочую зону. Он включил компьютер, задумчиво посмотрел на бумажник, который так и держал в руке, бросил его на стол и опустился в кресло. Макар засунул нос в его «кабинет», осмотрел его и пошел дальше.
Глеб просматривал почту. Макар снова появился, сунул нос в экран компьютера, перегибаясь через его плечо, просмотрел записи с умным видом и повернулся к Глебу.
- А в душ мне можно? И чая, - невозмутимо и почти довольно спросил он.
Глеб механически отмахнулся от него, случайно задев рукой нос, и отстранился.
- Все осмотрел? – холодно поинтересовался Глеб.
- Не, наверх еще не поднимался. Там ты спишь?
Макар плюхнулся на небольшую банкетку и вытянул ноги, с любопытством осматривая фотографии, развешанные по стенам.
- В конце коридора есть маленькая такая гостевая ванная с душем. В начале коридора есть кладовая с бельем. Возьми себе полотенец и сходи в душ. Сменная одежда есть? – бросил Глеб, отворачиваясь к компьютеру.
- Гы, одежда, - язвительно усмехнулся Макар. – Аж пятнадцать чемоданов. Вот прям щас лакеи подвезут. У этой дуры квартирной хозяйки остались, - мрачно сказал он, вставая.
- Так съезди и забери, - обреченно закатил глаза Глеб. – И заодно загляни в супермаркет, купи что-нибудь к чаю.
- Презервативы? – оживился Макар.
- Тебе уже здесь надоело? – Глеб повернулся к нему и оглядел с ног до головы. Он задержал пронзительный взгляд на лице Макара. Тот дернулся, словно хотел поежиться, но передумал, и отважно встретил его своими наглыми глазами.
Глеб отвернулся.
- Денег дай, - снова раздалось у него над плечом.
Глеб потянулся к бумажнику, достал несколько купюр и передал их через плечо, не поворачиваясь.
Макар выхватил купюры и убежал.
- Я ушел! – через некоторое время донеслось до Глеба из прихожей. Хлопнула входная дверь. В квартире снова воцарилась пустая тишина.
Глеб пошел на кухню, чтобы сделать себе чай, но решил дождаться Макара. Он сходил в душ, переоделся, заглянул в гостевую спальню, как будто она изменилась за последние две недели. Она была совсем небольшой, но и гость не отличался крупными размерами.
Хлопнула входная дверь.
- Я пришел! – раздался ликующий голос Макара. – Эта корова точно собиралась все выбрасывать!
Глеб вышел в прихожую и прислонился к косяку. Макар приволок большую дешевую и потрепанную спортивную сумку, которая, тем не менее, была чистой, и кое-где даже были видны следы сделанных вручную стежков, которыми парень, очевидно, пытался заделать разошедшиеся заводские швы. Странным образом Глеб почувствовал уважение к Макару.
Тот разулся, аккуратно поставил сырые кеды на полочку для обуви, выровнял их, подхватил большой пакет из супермаркета и всунул чек и два проездных билета Глебу.
- Сдача мне за пробег остается, - хладнокровно пояснил он, заходя на кухню.
Глеб закрыл глаза и усмехнулся. Кажется, он не представлял, во что ввязался, когда со зла предложил Макару должность совершенно не нужного ему домработника. Тишина по-прежнему царила в квартире. Но Макар хлопал дверцами шкафов на кухне, шелестел пакетом и время от времени негромко фыркал. Глеб пошел на кухню. Наверное, самое время попить чай и познакомиться с ним поближе.
========== Часть 2 ==========
Макар оглядывал большую и чистую кухню неверящими глазами. Он открыл одну дверцу навесного шкафа, вторую, засунул нос за плошки, стоявшие на полке, фыркнул, заинтересовался здоровыми дверцами на кухонном столе, расположенном аккурат посреди помещения. После двух минут упорных попыток и сопения, постепенно менявшегося с заинтересованного на гневное, он просто потянул ручку на себя, чтобы обнаружить, что таким образом выдвигается огромный ящик с кастрюлями. Он задвинул его и снова вытянул, осмотрел пару кастрюль, чтобы прийти к выводу, что в них и не готовили практически ни разу. Холодильник тоже был огромным, но это не гарантировало его автоматической наполняемости. Макар хлопнул его дверцей и начал обходить кухню по периметру, открывая случайные дверцы, заглядывая в случайные сосуды и пытаясь унять желудок, который упорно намекал ему, что та шаурма уже начинает заканчивать свое чудесное насытительное действие. Пусть насяльника раскошеливается.
Мужик оказался на диво безропотным. А еще Макар слегка опешил от количества денег, оказавшегося в его руке просто так. Если он сам работал бы не покладая рук этак три недели и ни на что при этом не тратился, у него было бы примерно столько же. Он несся вниз по лестнице, подозревая, что у него за спиной выросли крылья, но не хотел идти медленно и степенно, когда можно быстро и энергично. С некоторым недовольством Макар заметил, что приближается к первому этажу, и недовольно скривился. Вот сейчас этот дверной пес еще раз на глаза попадется. А с другой стороны…
Дверной пес оказался вполне вменяемым. Макар сиротливо склонил голову набок, постарался придать своим кошаковым глазам хотя бы подобие невинного блеска и крадучись подошел к нему. На бейдже было наверняка написано его имя, но зрение у Макара было так себе.
- Добрый вечер, - кротко сказал он.
- Здоровались уже, - буркнул дверной пес.
- Ну так это было раньше, и ситуация общения закончилась, что позволяет мне с чистой совестью расценивать себя вправе здороваться с вами заново, - Макар сделал еще пару шагов поближе и посмотрел на него прищуренными глазами. – Я просто поинтересоваться хотел, куда тут можно за продуктами ходить и все такое.
Макар улыбнулся и преданно моргнул. Мужик усмехнулся и подошел к нему.
- В трех кварталах в любую сторону есть супермаркеты. – Он с интересом смотрел, как Макар вытягивает шею и читает надпись на бейдже. – Запомнил?
- Так точно, Андрей! А по батюшке как?
- Яковлевич я.
Макар вперился в него острыми глазами.
- Только на кой оно тебе? – продолжил Андрей. – Завтра будет Олег Сергеевич, ему за сорок. Вот он Сергеич, а я Андрей. Иногда женщины сидят. Им на глаза лучше не попадайся. Понял?
Макар плотней сжал губы и кивнул головой.
- Вздумаешь друзей водить – лично голову снесу. Кедрин такой подставы ни с какой стороны не заслуживает. Все понял?
- Кедрин, а дальше? – кротко спросил Макар. Фамилия ему бесконечно понравилась. Сразу повеяло чем-то уютным и располагающим. Добротным. А если чуть потянуть – Ке-е-едрин, то и ласковым.
- А ты не в курсе, к кому ты нанялся? – прищурился Андрей.
- К теплому очагу, полной миске и сухой кроватке я нанялся, - в ответ ему прищурился Макар. – Моя квартирная хозяйка меня давно уже выпереть хотела, корова обрюзгшая, а тут я ей задолжал, и с начальником на работе поругался.
- Глеб Сергеевич, - подумав, сообщил Андрей.
- Спасибо, - Макар попереминался с ноги на ногу. – Ладно, я пойду, меня за тортиком послали.
- Пошли, запасный выход покажу, - усмехнулся Андрей. – И тортика много не ешь, да и вообще, нафига он тебе сдался-то? Лучше стейка тортика не придумали.
Макар сглотнул слюну.
- Это точно, - буркнул он.
Макар высунул нос на улицу. После сухого и теплого помещения в сырую погоду выходить не хотелось, но и вещи свои оставлять этой корове тоже. Поэтому он выдохнул, втянул голову в плечи и вышел на улицу.
Дождь то прибавлял, то почти прекращался. Людей на улице прибавилось. Причем не тех, утомленных, вымотанных, спешаших с работы домой – те уже сидели дома, а других, праздных. Макар с чувством, похожим на ненависть, и непохожим на нее, оглядывал их украдкой, отмечая и холеные телеса, и продуманные прически, и одежду, которая явно совсем недавно висела на вешалке в магазине. Он старался держаться в тени и при этом не мог отказать себе в удовольствии порассматривать праздно шатавшихся, иногда придерживая шаг. Он чувствовал себя чуждым этим людям, но при этом упорно отказывался принимать взгляды этих людей, не замечающие его, скользящие по нему. Макара и задевало, и успокаивало осознание того, что он был незаметным, несущественным для всех этих прохожих. Макар ехал в троллейбусе, вжимаясь в сиденье и позыркивая по сторонам, затем семенил под моросящим дождиком к неказистой многоэтажке, в которой снимал квартиру, и постепенно начинал позволять себе с оптимизмом смотреть в будущее. Даже пахнУвший мочой подъезд не стер с его лица злорадной и почти торжествующей усмешки.