Немало случаев, когда любовник красивой и яркой женщины совершенно иного интеллектуального уровня — необразован, неумен, к тому же некрасив и невысок, — ни внешне, ни как личность ничем не примечателен. Всем известны случаи любовной связи и даже брака принцессы с телохранителем, богатой женщины со своим шофером или кем-либо из обслуживающего персонала. Некоторые знаменитые киноактрисы и манекенщицы выходят замуж за таких мужчин, имея в прошлом опыт неудачного замужества с людьми из своего круга. И счастливы в новом браке.
Есть очень сексапильные женщины, рядом с которой «тает» любой мужчина, не в силах противостоять её неотразимому обаянию и женственности.
Клинический пример
Анатолий К. 38 лет, инженер, женат. Вот его дословный рассказ:
«Однажды к нам в отдел пришла новая сотрудница, Лена. Ей было 28 лет, она была замужем, у неё двое детей, хорошая, устроенная семейная жизнь, богатый муж, который её обожал. Она долго не работала, сидела с детьми, потом заскучала дома и захотела работать, хотя материально они были хорошо обеспечены.
Когда она пришла, в нашем отделе как будто свежим ветром повеяло. Она была, как магнит, а все наши «мужики» липли к ней, как металлические частички. Она так смотрела на мужчин, что все невольно начинали за ней ухаживать, даже наши «старые мухоморы» приободрились. Под разными предлогами к нам забегал то один, то другой, и все останавливались у её стола, кто цветок положит, кто какой-то необыкновенный ластик, или просто останавливались поболтать.
Женщины её сразу невзлюбили, наверное, женская ревность. У одной нашей сотрудницы был роман с нашим главным инженером, так тот сразу «дал ей отставку» и вовсю стал ухаживать за Леной.
Она была какая-то необыкновенная, как будто вокруг неё ареал какой-то. У неё были бархатные, мягкие, чудные глаза. Они излучали какое-то гипнотическое притяжение. Я даже не знаю, была ли она красивой, я об этом даже как-то и не думал.
Наши женщины злились и обсуждали её, говорили, что нет в ней ничего особенного, даже пытались делать какие-то грязные намеки, что она развратная, что «с жиру бесится» — денег полно, а на работу вышла, чтобы «хахаля» себе найти. Но они быстро прикусили свои языки, потому что Лена ни с кем «шашней» не водила.
Она всем улыбалась, никого не отталкивала, мужчины вились вокруг нее, как мотыльки, она взглядом вроде бы всех поощряла, а на деле никому ничего не позволяла. Наши «ловеласы», которые имели интрижки с каждой новенькой сотрудницей, если она не «уродина», быстро отскочили от нее. Поначалу они пытались с нею заигрывать, приглашали после работы на свидания, но она умела так отказать, что сразу было понятно, что это всерьез, и никто не обижался.
Лена не была ханжой или «синим чулком» и не ссылалась, что у неё ревнивый муж. Она как-то по-другому умела пресечь ухаживания, никого не унижая. Она как бы говорила: «Ты хороший человек и ты мне нравишься, но давай оставим все, как есть».
И наши «сердцееды» быстро отстали. Один из них пытался в мужской компании сказать, что она просто фригидная женщина, ей нравятся ухаживания, и чем больше «ухажеров», тем лучше, за что получил «по морде» от нашего самого молодого конструктора, который был в Лену серьезно влюблен. Дело дошло до драки, их еле-еле разняли. Жаль, меня там не было, а то он и от меня бы «схлопотал по морде». Привык иметь дело с секретаршами и чертежницами, которые надеялись, что он женится, а он всем «мозги компостировал», а сам, как петух.
Я таких женщин ещё никогда не встречал, думал, такие только в романах бывают. Тоже в неё влюбился, как школьник. Таращился на неё целыми днями, мне даже не надо было около неё стоять или с ней разговаривать. Она сидела наискосок от меня, а я целыми днями ничего не делал и только смотрел на нее. Наши женщины надо мной подшучивали. Одна из них, у меня с ней давно был короткий «служебный роман», особенно изощрялась. А мне было все равно.
Мне казалось, что я любил жену, мы поженились по любви, с женой все годы прожили хорошо, у нас рос сын. Никогда не думал, что могу так влюбиться. На работу мчался, как на праздник, даже сам не замечал, что напеваю про себя. Жена как-то заметила, что я стал тщательно бриться и сменил стрижку, стал ходить на работу в костюме и при галстуке, а раньше ходил в джинсах и свитере.
Я жене, конечно, ничего не говорил, но она умная женщина и хорошо чувствует меня, сама все поняла. Она не скандалила, только смотрела на меня грустными глазами.
В постели у нас все разладилось. Мне совсем не хотелось заниматься любовью с женой, казалось, что это предательство, да и желания не было. Жена несколько раз попыталась сама начать первой и приласкать меня. Раньше мне её активность нравилась, она у меня темпераментная женщина, а теперь ничего не получалось.
Хотя я к жене по-прежнему хорошо относился, и сейчас хорошо отношусь, она ничего плохого мне не сделала, вела себя очень сдержанно, хоть и грустила. Но домой мне было тягостно возвращаться, не хотелось видеть печальную жену. После работы я старался подольше не приходить домой, то заезжал к старым друзьям, и мы напивались с ними «в стельку», то сам заходил в какой-нибудь бар.
Жена долго молчала, но потом не выдержала и сказала, что на многое закрывает глаза, но с моим пьянством мириться не собирается. Мы стали ссориться, а потом она предложила развод. Может быть, она хотела просто припугнуть меня, но я сразу согласился. Сам не знаю, почему. Мне ведь с Леной «ничего не светило».
Я пару раз предложил Лене подвезти её до дома, она согласилась. По дороге мы болтали и смеялись, а я так и не смог что-нибудь сказать о том, как я к ней отношусь и договориться о свидании.
Она на меня смотрела, как и на всех остальных мужчин. Никого из нас она не выделяла и постепенно всех поставила на место. Вокруг неё по-прежнему «вились» наши мужчины, но больше никто не пытался серьезно за ней «приударить», хотя все ухаживали.
Когда мы с женой развелись, я пить бросил. Я понял, что это не выход. Пытался «вылечиться» от Лены, завел себе любовницу, которая работала в соседнем отделе, но только опозорился. Она потом долго меня домогалась, подкарауливала после работы, заманивала к себе, но я отказывался. Она разозлилась и «раззвонила» всем, что я импотент. Я себя импотентом не считал, но слышать это было обидно.
Сам не знаю, на что я надеялся. Лена прекрасно знала, как я к ней отношусь, да и все это знали. Но она не старалась меня ни привлечь, ни оттолкнуть. Она такая естественная, просто у неё сущность такая и, наверное, призвание — всем нравиться. Потом мы с нею подружились, я её часто подвозил до дома после работы, а утром встречал перед работой и мы вместе ехали. Она была не против, но как-то незаметно держала меня на дистанции.
Я даже бывал у неё дома, познакомился с её мужем. В нем нет ничего особенного, мужчина как мужчина. Он даже не ревновал её.
У нас с ним был серьезный разговор. Он мне сказал: «И вы тоже, я вижу, влюблены в мою жену. В неё всегда все влюбляются. Еще когда она была студенткой, у неё отбоя не было от ухажеров. Мне стоило большого труда завоевать её благосклонности. Я боялся вначале, что её поклонники не оставят её в покое и после нашей свадьбы, поэтому и постарался побыстрее «наградить» её детьми и даже запереть в четырех стенах, так боялся её потерять. Потом понял, что этим Лену не удержишь, даже наоборот. Она как ветер, ты же не можешь удержать в руках ветер. Если она сама не захочет, то удержать её невозможно. Она удивительная женщина, я её люблю до сих пор, но до сих пор не знаю, любит ли она меня или только позволяет себя любить. Детей она действительно любит, а я все же отец её детей, только на это и надеюсь. Она никогда не давала мне повода подозревать её в легкомысленности. Она не та женщина, которой можно выдвигать необоснованные обвинения в неверности. Я её ревную, конечно, но стараюсь этого ей не показывать. Если она поймет, то перестанет меня уважать. Я ей больше друг и отец, чем муж. И на том спасибо, я благодарен судьбе, что у меня есть Лена. Все, что я делаю — это ради неё и ради детей. У меня одна цель в жизни — чтобы она была счастлива, спокойна и ни в чем не нуждалась. У неё очень слабое здоровье, раньше она часто болела, поэтому я был против, чтобы она работала. Но она настояла, а я никогда не умел ей отказать. Она смотрит на тебя своими лучистыми глазами, и ты как удав перед кроликом, делаешь все, что она хочет. Я понимаю, что ей не просто стало скучно дома, она не может жить без ухаживаний и внимания мужчин. Это ей необходимо. Может быть, она вампир, а скорее всего, она донор, потому что она не отнимает энергию у других людей, а наоборот, дает им силу. Запретить вам ухаживать за моей женой я не могу, это оскорбит Лену. Хотя не могу сказать, что я от этого в восторге. Но вы, по крайней мере, не так нахальны, как другие, которые пытались за ней ухаживать. Она умеет «отваживать» нежелательных «ухажеров», если они чересчур напористы. Но ухаживания мужчин ей нравятся, и с этим уж ничего не поделаешь. Я только надеюсь, что этим все и ограничится. Только вы знайте, что вы не первый, кто по ней «сохнет» без всякой взаимности. Лена не любит причинять страдания, и если она поймет, что вы страдаете, она от вас деликатно избавится. Я не думаю, что у вас есть какой-то шанс добиться от неё большего, если вы на это рассчитываете».
И я все это выслушал от её мужа, как школьник слушает выговор завуча. Я и сам знал, что у меня нет никаких шансов, но ничего не мог с собой поделать. Лена позволяла мне быть её другом и только. Как только я пытался форсировать свои ухаживания и хотя бы дотронуться до нее, она так мягко отстранялась и говорила, что этим я только сделаю хуже для наших отношений.
Хоть муж и не был уверен в её отношении к нему, Лена на самом деле его очень любила. Может быть, без сильной страсти, но она считала, что он самый порядочный и благородный человек из тех, кого ей пришлось встречать. Красота мужчины для неё ничего не значит. Мужчина должен быть красив внутренней красотой, а она считает, что муж именно тот человек, которого она хотела бы видеть рядом с собой всегда. Она говорила, что ей очень нравится, когда за ней ухаживают, но для неё это только игра. Ей самой нравятся некоторые мужчины, но не настолько, чтобы она от них потеряла голову. А просто «кочевать» из одной постели в другую ей не интересно. Если она встретит такого мужчину, который будет лучше её мужа, то может быть, она и увлечется им. А пока она такого не встречала.
От этих её слов я ещё раз убедился, что я «не герой её романа». После этого разговора и напился с приятелем и пил три дня. Я решил, что больше никогда не буду за ней ухаживать, хватит вести себя как влюбленный школьник, я взрослый мужик, и вздохи под луной для меня уже пройденный этап. Я даже решил перейти на другую работу и написал заявление об уходе.
Но когда я после трехдневного «загула» пришел на работу и снова увидел Лену, я позабыл все свои благие намерения. Она обрадовалась мне, улыбнулась своей удивительной улыбкой и спросила, почему меня не было три дня на работе. И я понял, что это, наверно, мой крест на всю жизнь.
Я ничего не могу с собой поделать. Бесполезно выпрашивать у неё взаимности, как нищий подачку. Надо или принимать её такой, какая она есть, или повеситься.
Справиться со своим чувством я не мог. Я был как больной. Наверное, любовь — это болезнь. Я понял, что никого до Лены не любил. То, что я испытывал к жене и другим женщинам, это, наверное, не любовь. А может быть, любовь бывает разная — к одним женщинам ровная, спокойная, а к другим — пламенная страсть. Раньше у меня такого никогда не было. Я и сам не думал, что способен на такое чувство. Я обычный, средний мужик, достаточно циничный и многоопытный, у меня было немало женщин, но теперь они кажутся мне жалкой подделкой. Хотя у меня были и умные, и красивые женщины, но ни об одной из них я не жалею. Остались приятные воспоминания, и все.
Я надеялся, что время меня «вылечит». Я стал как бы «официальным ухажером» Лены. Я привозил её на работу и отвозил её домой. Иногда мы обедали вместе, но когда я пытался пригласить её вечером куда-нибудь, Лена всегда мягко отказывалась.
Не могу понять, как я с этим мирился. Я такой же, как и все, привык, что с женщиной после двух — трех свиданий, а иногда и после первого, ложишься в постель, а потом уже разбираешься, нравится она тебе или нет. Никогда не думал, что бывает любовь без секса. Если женщина ломалась и строила из себя «недотрогу», я быстро давал «задний ход». Не по мне это было — брать женщину длительной осадой. Если ломается, значит, не хочет или цену себе набивает. А меня к таким женщинам никогда не тянуло. Мне нравилось, когда все обоюдно. Бывало и так, что после первого раза не бывало второго. Я люблю темпераментных женщин, как моя жена.
Но с Леной я ничего не мог поделать. Я, конечно, не раз пытался пойти дальше ухаживаний, но с нею ничего не получалось. Она сразу дала понять, что если я проявлю настойчивость, я её потеряю.
И она не набивала себе цену, я точно знал, что именно так и будет. Она такой искренний человек, что ей сразу веришь и уже не сомневаешься, что именно так она и поступит. Она не жестокая, наоборот, очень мягкая и женственная, но очень прямая и открытая, без всяких этих женских штучек и увиливаний. Она, конечно, очень кокетливая и любит нравиться, но сразу дает понять, что этим все и ограничится, если кто-то хочет большего, то может не рассчитывать.
И все равно никто на неё не сердился, её все мужчины обожали, а женщины терпеть не могли. Мне другие мужчины даже завидовали, когда она стала только мне позволять провожать её. Но я думаю, что она меня к себе приблизила к себе только потому, что поняла, что я для неё не опасен и не буду к ней нагло приставать и раскладывать на сиденье машины.
Я даже не мог обижаться, так как она сразу расставила все точки над «i» — отношения чисто дружеские, но не больше. Я её любил, а она мне только разрешала себя любить. Она мне была нужна, а я ей был не нужен. Конечно, она была ко мне даже привязана, привыкла, но не больше.
Я точно знал, что если обижусь на неё и уйду, мое место сразу займет другой, которого она так же приручит и поставит на место. Она умела сделать мужчину послушным даже против его воли. А если он не хотел слушаться, она не собиралась удерживать.
Наверное, в этом и была её сила. Она не была заинтересована в своем поклоннике, их у неё было много, ей было из кого выбирать. А если его не устраивали такие отношения, то она его не удерживала. Как в том анекдоте: «Не нравится — не ешь». А раз мужчина хотел оставаться с нею, то он обязан был играть по её правилам. А не хочешь — уходи.
И при этом она не унижала, не давила на меня, не демонстрировала свою власть надо мной, хотя я ей не раз говорил, что ради неё готов на все, она и сама это знала. Когда я пытался сказать ей, что она для меня значит — иногда на меня находило такое, хотелось как-то расчувствовать её, добиться хотя бы жалости, она говорила: «Не надо ничего говорить, я и так все знаю. Зачем слова, у тебя на лице все написано, а я умею чувствовать и читать по лицу». И все, и разговор окончен. И сердиться на неё не могу, и изменить что-то не в силах.
Все наши на работе были уверены, что у нас с нею настоящий роман, что мы любовники, один даже стал допытываться, какая Лена в постели. Пришлось дать по морде. Больше никто с расспросами не приставал. А на работе мужики по-прежнему вились вокруг Лены. Вначале поглядывали на меня, не дам ли я в морду, а какое я имел право? Лена бы этого не позволила. Она никому не принадлежала. Была сама по себе. Правильно её муж говорил, что она, как ветер — неуловимая, изменчивая и бесконечно привлекательная.
Она меня так «приручила», что я уже бросил все попытки стать её любовником. Видел её во сне, засыпал с её именем и просыпался с мыслью о ней. Радовался, что скоро её увижу. Выходные для меня были просто мучением. Два дня в неделю метался, как зверь в клетке или напивался с приятелями. Но водка мне не помогала. Чем больше пил, тем больше думал о ней.
Даже как-то стал спьяну рассказал о ней другу. Друг — простая душа, говорит: «Да затащи ты её в койку, сразу полегчает. Увидишь, что она такая же баба, как и все. Все они одинаковы. Твоя просто очень высокого мнения о себе. А когда окажется в горизонтальном положении, сразу с неё вся спесь слетит». Чуть не дал ему в морду. Но больше никому ничего о Лене не говорил.
Она не святая, конечно, но не такая, как все. Таких женщин, наверное, одна на миллион. А может, и больше, просто раньше мне такие не попадались. С остальными всегда все было проще.
С Леной мне тоже было легко и просто. Потом мне даже не был нужен секс с нею, я уже давно перестал на это надеяться. Нужно было только, чтобы она была рядом и смотрела на меня своими необыкновенными глазами и говорила своим чудным низким голосом, от которого у меня по спине мурашки бегали, как от прикосновения.
У меня с нею бывала эрекция, даже когда она просто смеялась или разговаривала со мной, сердце замирало и брюки становились тесными, когда она поворачивала ко мне лицо или наклоняла голову. В ней было такое природное изящество, а каждый жест, как у пантеры, гибкий, плавный и полный какой-то необычайной цельности и координированности. Никогда не думал, что женщина может быть так совершенна.