Пакет полетел на пол, а автомат вернулся в руки. Гости пожаловали? Отчего же они их не услышали? Гарри осторожно двинулся к прикрытой двери комнаты Фрэнка, держа автомат у плеча. Почему-то, он не мог решиться позвать его.
И только приоткрыв дверь в комнату Фрэнка, Гарри понял, что в тамбуре имелось ещё одно изменение: мумифицированный труп пропал.
Он распахнул дверь рывком и ворвался внутрь. Фрэнк был здесь. Лежал на кровати, широко раскинув руки. Над ним склонилась спина, прострелённая на вылет в трёх местах и покрытая запёкшейся кровью. Мертвец сидел на Фрэнке. Спина трупа была сгорблена и мелко подрагивала, как и руки сталкера…, и кровь…, много крови на полу, на кровати…
Гарри издал возглас полный отчаяния и боли — Фрэнк был его другом, они вместе прошли так много…, и вот его жрёт зомби.
Очередь. Ещё одна: сдохни гнида!
Патроны кончились. Мелко дрожащая спина трупа, по-прежнему склонена над Фрэнком. Зомби продолжал жрать! Пули повели себя очень странно, врезаясь в эту спину. Всего несколько из них с мерзким шмяком, вошли в мертвеца. Остальные с визгом отскочили от мёртвой девчонки. Будто он стрелял в скалу.
Патроны в обойме кончились и Гарри не стал перезаряжать, с воплем ярости он кинулся на эту тварь продолжавшую как ни в чём ни бывало, пожирать его друга. Он ударил прикладом в затылок существа и едва не промахнулся. Подошёл слишком близко и увидел лицо Фрэнка. Там уже не было лица. Проклятый зомби, объел плоть и разгрыз часть костей. Удар приклада был столь силён, что металлопластик захрустел и треснул, но, зомби, вся вымазанная кровью Фрэнка, даже не отреагировала на удар. Она продолжала торопливо и жадно есть. Её красные зубы вгрызлись в скулу Фрэнка и, с мерзким хрустом, сжались. Гарри взвыл, теряя голову от ярости и страха. Одним движением перебросил оружие за спину. Схватил мертвеца за плечи и попытался скинуть её на пол. Ему почти удалось стащить её с покойного друга, но тут случилось то, чего он никак не мог ожидать. Что-то обожгло ладони Гарри, и он отдёрнул их. Отдёрнулась только правая. Зомби продолжала хрустеть костями Фрэнка, а Гарри выл от боли и ужаса. Левая кисть, намертво приклеившаяся к плечу мертвеца, горела от непереносимой боли. Сквозь окровавленную и ветхую ткань комбинезона мертвеца, сквозь его ладонь, вверх взметались серебристые ниточки, очень напоминавшие ручейки расплавленного металла. Они вгрызались в плоть и рвали её на части. В несколько секунд, они отсекли кисть сталкера и распороли её на десятки мельчайших кусочков. Ладонь Гарри упала на труп его друга, кучкой маленьких окровавленных кусочков мяса, а серебристые ручейки втянулись в плечо мертвеца.
Воя от дикой боли, Гарри отступил к двери, запнулся и упал на спину. Теперь он смотрел только на обрубок левой кисти, из которого фонтаном била кровь. Мертвец медленно распрямился. Голова чудовища с хрустом повернулась под невозможным углом, и Гарри взвыл уже от непереносимого ужаса, даже ощущение боли в искалеченной руке, почти исчезло. Зомби, какой-то странный зомби, тяжело двигаясь, слез с Фрэнка. Гарри взялся за пистолет. Утяжелённый ствол, плавая из стороны в сторону, с трудом был нацелен в кошмарное лицо зомби. Уже вжимая спуск, Гарри понял, что произойдёт. Он выстрелил один раз и бессильно уронил руку. Тяжёлая пуля, разрывавшая головы людей на куски, попала точно в серебристо-белый лоб девки, перемазанный кровью Фрэнка. Голова с хрустом откинулась назад. У человека сломалась бы шея, от такого движения. У мертвой девчонки, лишь сильно напряглась шея, и широко открылся рот: ей, видимо, было не просто так далеко назад откидывать голову….
С протяжным шипением, мертвец вернул своей голове прежнее положение. Она снова двинулась к нему. Гарри глянул на свой пистолет, впервые оказавшийся бесполезным. Посмотрел в страшное лицо мертвеца. С каким-то отстранённым удивлением, отметил, что у зомби, серебристые белки глаз и удивительно синие зрачки. Глянул на растерзанное тело своего друга…, он не хотел, что бы и его съели заживо.
Гарри поднял оружие и приставил дуло к виску…
Когда зомби начала пожирать его лицо, он был уже мёртв…
1. Визит в прошлое
— И всё же, парни, я по-прежнему считаю, что вы поступили отвратительно грубо и просто ужасно нецивилизованно! — Сказал некто неизвестный, в старом рваном плаще и укоризненно смотревший сейчас на две пушистые фигуры, медленно бредущие впереди. Вразвалочку бредущие. Животы им раздуло так сильно, что оба с трудом переставляли лапы, и было видно, что вот-вот они просто лягут, где стоят и вообще откажутся шевелиться. Один из них обернулся при звуках речи. Красные глаза, немного пьяные от чрезмерно сытого обеда, были чуть затуманены. Второй, громко заскулил и прижал уши к овальному своему черепу. Шерсти на нём было не так много, как на первом и росла она, почему-то, пучками. — Рут, тебе должно быть сейчас очень, очень стыдно.
Рут зевнул и остановился. Поднял хвост торчком и рухнул с лап. Повалился на бок.
— И это как понимать? — Сталкер, шедший позади двух больших объевшихся псов, остановился и хмуро воззрился на чрезвычайно наглого пса. И очень ленивого, к тому же! — Кут! И ты туда же! Вот что за воспитание!?
Оба пса разлеглись прямо посреди тропинки.
— Парни. — Рут зевнул. Кут почесался. Сталкер тяжело вздохнул и сел рядом, спиной прислонившись к дереву. — А вы вообще в курсе, что тут тропинка? Лесная, кстати. — Кут взвизгнул. Вроде бы удивлённо. — Да-да Кут: тут ходят всякие звери и даже сталкеры! Они очень опасны. Особенно сталкеры. Должен заметить вам: они чрезвычайно опасны! Они, эти ужасно грубые люди, могут испортить нам настроение на весь день! Это же просто кошмар! И потому я думаю…
Руту, видимо, было всё равно, что он там думает: пёс мирно всхрапывал во сне.
— Кут, вот скажи мне: зачем вы его съели? — Строго хмурясь, посмотрел сталкер на второго пса, солидную внешность коего украшали неравномерно разбросанные по коричневой шкуре, пучки чёрной и жёсткой как проволока шерсти. Только на морде пса, эта шерсть была более-менее пушистой и даже мягкой. Для грубых ладоней рядового сталкера — почти пух. Пёс повернул голову, но встать не пожелал. Красные глаза сонливо моргнули.
— Парень хотел нас только убить и всё. — Кут зевнул. Подтянул заднюю лапу, собираясь почесать голову. Не дотянулся, и шумно вздохнув, бессильно растянулся в прежнее положение. Плевать ему было на удивительно самоуверенный обед (убить его хотел, ха!), обед уже тщательно пережёванный и потреблённый внутрь. — А вы его съели. Не стыдно? Вот он бы нас есть не стал. Только убил бы и всё. — Оба пса шумно вздохнули, уже во сне. — В конце концов, он ведь был из Долга! — Эта шокирующая новость не вызвала никакой реакции грозных хищников, нынче так объевшихся, что и хвостом пошевелить им было чрезвычайно трудно. — Парни, вы испортите себе желудки — едите всякую дрянь. Заработаете себе гастрит. Острый. И диарею. Кстати, диарея — ужасная болезнь.
Кут, во сне, нервно дёрнул левой задней лапкой. Смотрелось очень мило.
Сталкер, оставив псов в покое, некоторое время сидел на земле и задумчиво смотрел на лес перед собой. Казалось, он задумался о чём-то Великом, о чём-то, что не доступно сознанию других, нечто Бесконечное как само Время, захватило его могучее сознание…
Сталкер прищурил один глаз и плюнул. Жирная муха, присевшая на сочный и, наверное, вкусный листик, отчаянно задёргала мохнатыми лапками и соскользнула на самый его край. Побултыхалась немного и рухнула вниз, трагически уйдя из жизни.
— И что мне делать? — Грустно спросил сталкер, своих спящих друзей. — Вас двух щеночков сторожить? — Задумчиво пожевал губами. — Да что вам сделается? Пойду, рядышком погуляю, на лес посмотрю.
И, что самое интересное: взял, и таки пошёл! Ага, погулять. Насладиться, что называется непередаваемой красотой аномального, иногда радиоактивного леса. Чудесное, просто чудесное местечко! А ветра тут какие, — то ураново-стронциевые, то просто и без затей, кислотой в лицо брызнет и всё. Зато красиво. По ночам, вот, лес иногда светится. Не сильно так, в пределах нормы, рентген на семьсот-восемьсот. Терпимо, в общем.
Как истинный сталкер, он двигался по лесу, внимательно глядя по сторонам. Не потому что боялся аномалий, как боятся их все нормальные сталкеры (бывалые не боятся — опасаются). Нет, он их не боялся и даже не опасался. Их он просто чувствовал. Один из многих плюсов, довольно таки неприятной истории приключившейся с ним полтора года назад. Так что, аномалии сего конкретного сталкера не интересовали — он обходил их ещё до того, как они попадали в зону видимости глаз или датчика висевшего на его поясе. Впрочем, большинство аномалий, увидеть мог только датчик или глаз бывалого сталкера. Нормальный, едва сюда попавший сталкер, увидеть их невооружённым глазом не сможет. Не хватит опыта, что бы распознать некоторые мелкие подсказки самой природы, в виде сломанной или оплавленной веточки, камушка, торчащей из земли косточки.
Велес видел все эти знаки — у него опыта было хоть отбавляй. Так что, измени ему его шестое чувство, он всё равно смог бы обходить затаившиеся аномалии без особого труда. Он и обходил: «Жарки», "Комариные плеши", другие опасные ловушки Зоны — аномалии, гравитационной основы, тепловой, кислотной, кристаллической, других. А вот аномалии электрической природы, он, почему-то, совсем не обходил. Неужели этот сталкер неожиданно сошёл с ума? Вот, прямо по курсу сияет ярко, прелюбопытная хреновина, сталкерами прозванная "Звезда Смерти" — а он идёт себе, насвистывает. О! Сейчас он шагнёт внутрь смертельной аномалии и ударит его десять тысяч, а может и все десять тысяч сто, самых натуральных вольт! И зажарится он, весь и совсем…
Хм, не зажарился. А ведь шарахнуло так, что даже паучок, с дерева ему на плечо упавший, вспыхнул аки факел и сгорел. А сталкеру хоть бы что: идёт себе, насвистывает…, чего насвистывает-то? Не знаете? Вот и я, чего-то никак мелодию не узнаю…
Аномалия полыхнула. Два раза. Второй раз, даже как-то радостно, будто здороваясь. Сталкер улыбнулся, одному из сотен узлов Сети и прошёл сквозь аномалию, дальше по своим делам. По пути поправил пояс с пистолетами и привычно поправил ремень тяжёлой винтовки переброшенной через плечо…, уныло хмыкнул. Винтовки за спиной не было, как, естественно, и ремня от неё. Всё это хозяйство он посеял на Кордоне. Не так давно, кстати.
— Эх, Велес, Велес…
Пробормотал сталкер, двигаясь неспешным шагом по лесу Зоны, совсем недавно надевшему светло-зелёное одеяние лета. Яркое красивое одеяние — ещё совсем живое и очень зелёное. Он остановился и с удивлением осмотрелся вокруг.
— Как нарисованный. — И пошёл дальше, оглядывая землю перед собой.
Он был прав. Ранний летний лес, ещё до того, как листья погрубели и налились зеленью, так что становятся тёмными-тёмными, в любом месте планеты, а в Зоне особенно, кажется, каким-то ненастоящим, будто его только что нарисовали масляными красками. Всё неестественно яркое, всё пахнет слишком сильно, всё живёт слишком быстро, жадно живёт, будто торопится…, что за вонь?!!!
— Тьфу. — Сказал сталкер, кривясь всем лицом сразу, и поспешно обошёл "Подснежник с сюрпризом". Нет, вы ошибаетесь. Это не совсем аномалия. Точнее даже почти аномалия, встречающаяся практически в каждом лесу, где обитают или иногда путешествуют люди. Просто вон там, под пихтой, ну, у которой веточка слегка поломана, видите? Там кучка серо-коричневая. Нет, это не мутировавший древесный корень. И не артефакт — они иначе пахнут. Это просто какой-то двуногий, ощутил примерно в этом месте, острую потребность изгадить окружающий мир и наполнить его собственными неповторимыми запахами…
Хоть бы лопухом прикрыл, скотина.
— Развелось сталкеров всяких. Ходют где попало, едят что попало и гадят тоже где попало… — Буркнул Велес, старательно зажимая нос. Слишком хорошее было у него обоняние. Уже метров пять проскочил, а всё равно так прёт, аж лёгкие забивает. Фу! А ежели припомнить, что запах, является материальной частицей того вещества, которое изволило пахнуть, так и вообще нехорошо становится.
Так он бурчал с полминуты. Пока не увидел просвет в массиве деревьев. Никак впереди лесная полянка намечается? Там же, как подсказали чувства, намечается и аномалия "Пространственный Вихрь". Фиговина жуткая. Заходишь туда и всё. Никаких тебе спец эффектов, диких воплей, даже пошло кровищи и кишков, неравномерно попадавших на землю, нету. Просто всякий кто вошёл туда или был брошен, включая любой предмет, превращался в набор из свободных атомов и в таком виде устремлялся к небу. Где выбрасывался в воздух и выпадал наземь невидимым дождиком. Частично выпадал, частично оставался в атмосфере — в зависимости от того, из атомов каких веществ состоял объект, попавший в Вихрь. И, иногда, при подходящем количественном соотношении атомов, необходимых для реакции веществ в объекте, попавшем в Вихрь, аномалия сия выбрасывала вверх, на высоту от полукилометра до трёх, пять видов артефактов. Вот об этом думал сталкер, выйдя на полянку и остановившись в паре метров от подозрительно голого куска земли, посреди пышной растительности травяной внешности. Причём пятно обрамляли эти травки довольно интересно: будто там стоял невидимый стакан. Вот, лопух растёт: раскинул широкие мясистые листья. Во все стороны раскинул, а один листик, будто, по циркулю, срезали аккуратненько. И так вся растительность. Удивительная аномалия — она не расщепляла только землю, на которой базировалась. Но всё что росло на ней до появления «Вихря» и пыталось вырасти потом, неизменно превращалось в атомную пыль.
— Пять видов артефактов. — Сказал сталкер невидимой аномалии. Задумчиво потёр висок пальцем. Нахмурился. Потом тряхнул головой и стал говорить, загибая пальцы. — «Грань» Красный 46. Излучает. Краткоживущий. При обработке урановой пылью, превращается во взрывчатку. Грамм эквивалентен, пятистам граммам тратила. «Призрак». Жёлтый 117. Излучает слабо, в рентгеновском спектре. Вечный…, вечный это…, это не склонный к…, к разрушению при механическом воздействии. Стоп. — Велес сжал кулак и ударил себя по лбу. Зарычал слегка — больно оказывается себя по лбу бить, если сил, что у быка трёхлетка. — «Призрак», разряд Вакуум. В свободном виде существует от двух часов до семи. Очень лёгкий и редко падает на землю. Изъять очень трудно. Перспективы разработки — неизвестны. Вечный, это…, «Зонтик». Зелёный 156. Маленький. Очень маленький…, напоминает гриб. Способен создавать гравитационный карман, при направленном облучении альфа волн. Следующий…, «Кристалл»… — Велес очень спокойный посмотрел вперёд, абсолютно пустым взглядом. — «Кристалл» — это местная водка. Н-да. Я не помню двух других артефактов базы. Совсем не помню…
Велес хмыкнул, немного разочарованно и, пожав плечами, двинулся дальше. Аномалию он, конечно, обошёл стороной. Не любил он аномалии, особенно такие. С чего бы это, а?
Велес шёл не просто так — он внимательно смотрел под ноги, ища какую-нибудь блестящую фиговину, хоть немного похожую на артефакт. Зачем ему это понадобилось? Дело в том, что ему требовалось кое-что приобрести, в скором походе к одному замечательному месту, что местные называли пафосно и с затаённым страхом: Центр Зоны. Он планировал скоро отправиться туда, что бы поквитаться с одним замечательным существом. Существо считалось мифическим. Так что, сталкер, как-то на днях разжёг костёр и долго думал, глядя на огонь. Раз мифический зверь, всеми давно признан таковым, что же получается? А нехорошо получается! Более того — неприлично. Раз мифический, что подтвердили сотни уважаемых людей, будь добр, сдохни — по возможности быстро, тихо и незаметно, что бы не смущать подрастающее поколение глупыми сказками о том, что ты, дескать, существуешь на самом деле. Но вот проблема: весьма сомнительно, что это существо должно воспитано и осознав всю чудовищность своей неприлично долго продолжающейся мифической жизни, покончит с собой, как непременно поступил бы хорошо воспитанный мифический зверь. Выходит, кто-то должен исправить эту вопиющую несправедливость и покончить с жутким злодеем мифическим, подло развращающим умы юных, ещё не окрепших духовно и морально сталкеров. Но кто же это сделает? Кто исправит это Зло, что сеет в младых душах подлый злодей? Кто возьмёт на себя столь большую ответственность и столь тяжкую ношу? Кто этот неизвестный герой, не чурающийся трудностей? Тогда, Велес, глядя в огонь, тяжело вздохнул и понял, что именно ему предстоит совершить этот героический и, несомненно, добрый поступок — убить злобного мифического гада. И, конечно, как истинный джентльмен, он готов был принять на свои усталые плечи эту чудовищную ответственность. Несмотря на то, что он пока не знает, как вообще возможно убить это существо — сию скотину он всё равно пришьёт, легко и безболезненно. Ну, или не совсем безболезненно. И может даже не легко. Но точно пришьёт.