Красный сигнал - Слюсаренко Сергей


Сергей Слюсаренко

S.T.A.L.K.E.R.

АННОТАЦИЯ

Сергей Слюсаренко

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

notes

1

Название: Красный сигнал

Год издания: 2011

Издательство: Аст, Астрель

ISBN: 978-5-17-073622-5, 978-5-271-36112-8

Страниц: 344

Формат: fb2

Серия: S.T.A.L.K.E.R.

АННОТАЦИЯ

Сын Вадима Малахова идет в Зону, чтобы разыскать своего отца. На своем пути паренек обретает новых неожиданных друзей, раскрывает страшные тайны, при этом он неуклонно стремится к своей цели, уничтожая окружающее зло.

Что такое мир Зоны, и какие они, ее обитатели, если смотреть на них с противоположной стороны? Найдет ли сын отца? Чем закончится эта смертельная авантюра? Ответы на эти вопросы вы найдете в книге «Красный сигнал» — заключительной части трилогии о Малахове.

Сергей Слюсаренко

— Ну-ка, мясо, в мясорубку!

Ну-ка, мясо, в мясорубку!

Ну-ка, мясо, в мясорубку!

Шагом… марш!

— Стой, кто идет?

— Фарш!

Глава первая

«Жду отца»

Жду отца.

Так долго жду…

Жду, не засыпаю…

Жду его шаги в саду —

Сразу их узнаю.

Вот уже звезда в окне…

Три, четыре, пять…

Приходи, поможешь мне —

Звезд не сосчитать!..

2016 год

Каждое лето меня ожидают две поездки. Одна из них — в летний лагерь. Говорят, они раньше назывались пионерскими. А теперь это называется — летний лагерь отдыха. Какой там, к черту, отдых.

Сплошные скучные мероприятия, деревенские с городскими все время дерутся, а мне это совсем не интересно. Но вторая поездка — уже лучше. Мама всегда на месяц отправляет меня к бабушке в Москву. Бабушка — папина мама. Она добрая и в Москве гораздо интересней, чем в лагере. Даже интересней, чем дома. Я даже приятелей там нашел, когда возвращаюсь домой, мы с ними по скайпу болтаем.

В общем, в этом году я сначала поехал к бабушке, а уже потом мне надо было ехать в лагерь, в Ждановичи, под Минском. Бабушка мне позволяла все. Ну, почти все. Не надо было утром рано вставать, зарядку делать не обязательно. Терпеть ее не могу. И есть можно было сколько хочешь, а не доедать обязательно все до конца. И на улице можно было гулять вечером сколько угодно, если только время от времени перезванивать бабушке по сотовому, мол, со мной все в порядке. Ну и само собой, в кино, в музеи и на всякие выставки тоже всегда можно попасть.

А самое главное, у бабушки была дома большая библиотека и много интересных книг. Бабушка говорила, что это еще мой папа библиотеку собирал. Он очень любил фантастику. Мой папа погиб при выполнении задания. Давно, так давно, что я уже начинаю забывать его лицо. То, что он погиб, мне мама сказала. Она не любила вспоминать про папу. Я как-то попросил у мамы, может, есть фотографии или, может, она расскажет, какой он был, но она почему-то рассердилась и сказала, что папа был военным, мало бывал дома, а потом погиб. И чем он занимался, мама не знала. А фотографии она выбросила. У нас квартира в Минске маленькая, и нельзя ее загромождать всякой рухлядью. Это так дядя Саша сказал. Дядя Саша — мамин муж. Он всегда ходит в костюме с галстуком, по утрам делает зарядку и ходит в тренажерный зал. Мой отчим хороший человек, он дарит мне всегда новый пенал к первому сентября и развивающую игру на день рождения.

А у бабушки в шкафу хранились пухлые альбомы с фотографиями. Она мне показывала много папиных карточек, когда он был еще мальчиком. И говорила, что он на самом деле был разведчиком и его очень уважали на работе. Только просила никому об этом не рассказывать. А я еще тогда подумал: если папа был разведчиком, так, наверное, в тылу врага работал, и его, наверное, там тоже уважали.

А однажды, когда мы с бабушкой играли в компьютерную игру, в дверь позвонили — пришел какой-то военный. Бабушка ахнула, обняла его, они ушли в другою комнату и долго очень тихо там говорили. Потом военный ушел, а бабушка плакала на кухне. Оказывается, она его знала и сказала, что это с папиной работы. Когда бабушка пришла с кухни, я заметил, как она спрятала в секретере какую-то бумажку.

Я ничего не спрашивал, потому что видел, что бабушке не хочется говорить об этом. Но на следующий день, когда она ушла в магазин, я открыл секретер и нашел эту бумажку. Я чувствовал, что это что-то про отца. А вдруг он не погиб или, может, еще что. Это была какая-то серьезная бумага с печатью и подписью. То, что там было написано, я почти наизусть помню. «Дорогая Галина Петровна, Правительство Российской Федерации уполномочено заявить, что ваш сын, Вадим Малахов (Тираторе), в свете открывшихся фактов полностью реабилитирован как на государственном, так и на международном уровне. С него сняты все обвинения, восстановлено звание и государственные награды. С глубоким сожалением вынуждены Вас информировать, что В. Малахов пропал без вести в две тысячи тринадцатом году при исполнении служебного задания в районе Чернобыльской Зоны. Как ближайшему родственнику В. Малахова Вам назначается персональная пенсия. Награды и форма В. Малахова будут храниться в закрытом музее Центра Аномальных Явлений».

Там было еще что-то не важное, и я не запомнил.

Я очень расстроился. Оказывается, мой отец был жив, а мама не хотела мне говорить. Я не стал бабушку ни о чем спрашивать, ведь она не разрешала мне лазить в секретер. И еще это странное слово «тираторе». Я долго искал в интернете и не мог найти, что это значит. Я уже думал, что это, наверное, такой титул у разведчиков, ну, вроде рыцарь или еще как-нибудь. А потом записал латинскими буквами, и мне «гугль» выдал, что с итальянского это переводится как «стрелок». В общем, ничего такого особенного.

А вечером пришли к бабушке гости. Они были очень смешные. Дядя Герман что-то сделал с бабушкиным компьютером, что на нем пошли все мои игры, тетя Клава сказала, что научит меня водить машину, когда в следующий раз я приеду в Москву. И сказала еще, что это будет совсем скоро. И еще они почему-то очень радовались, что для какого-то Тимура нашли антивирус. Это они бабушке рассказывали и еще говорили о подготовке какой-то миссии. В общем, когда они уходили, сказали, что вот-вот все устроится и что мы еще в космос полетим. А я смеялся, ну кто же сейчас в космос летает?

В общем, потом бабушка, провожая меня домой в Минск, сказала, что, может быть, папа жив, просто командировка затянулась, а то, что он погиб, это было ошибкой. И дала мне с собой в самолет много денег, сказала, что это папа давно еще, когда в командировки ездил, копил на большой подарок для меня.

Мама меня встретила в аэропорту и сразу спросила, чего это я такой довольный. Но я не хотел при дяде Саше говорить и сказал, что просто рад всех их видеть. А потом, когда он был на работе, я сказал маме, что папа жив, только пропал без вести, и рассказал про деньги, которые дала бабушка. Мама сказала, чтобы я не верил всяким глупостям. А когда пересчитала деньги, то еще сказала, что деньги ей сейчас самой очень нужны, потому что она себя плохо чувствует. И пока я буду в лагере, ей и дяде Саше надо будет как следует подлечиться в санатории. Она сказала, что потом мне все отдаст или что-нибудь купит хорошее, например, осеннее пальто. Тем более что в лагере мне деньги не нужны.

Хорошо, что я ей только половину показал. А назавтра она отвезла меня на вторую смену в лагерь «Юный буржуа» в Ждановичи. Много лет назад этот лагерь назывался «Юный коммунаровец», и даже кое-где надписи такие остались, но понятно, что в наше время нельзя называть детские лагеря так глупо.

Оказалось, что в лагерь в этом году мы опоздали. Мама не смогла поехать со мной в день заезда, а на следующий все отряды были уже сформированы. Ребята уже подружились и не хотели брать меня ни в одну команду. В общем, сначала было очень скучно, я даже в футбол не играл. Я подружился только с одним пацаном. У него была смешная фамилия Рудик, и мы с ним все время торчали в лесу за забором. В заборе одна доска болталась на гвоздике, мы ее отодвигали и выбирались в лес. Конечно, за территорию лагеря нельзя было уходить, но кто мог узнать? В общем, как-то устроилось все помаленьку.

Однажды воспетка нас предупредила, что завтра в лагерь приедет настоящий сталкер и будет рассказывать что-то интересное. Я сразу спросил, а что, разве это не вымышленный персонаж из книжек про Зону? Все вокруг засмеялись. Все смеялись, потому что я думал, что книжки про Зону — это сказки, ну, типа приключений и фантастики, а оказывается, все это правда и написано по материалам реальных событий.

В общем, все собрались в клубе слушать этого сталкера. Он вышел на сцену из боковой двери. Он был большой, с круглой блестящей головой, он, видно, ее брил и смазывал специальным маслом, чтобы блестела. На нем был бронежилет, за спиной автомат, на поясе висели громадный нож и кобура с черным пистолетом. У него были такие штаны защитного цвета, с кучей карманов, и ботинки на шнуровке прямо до колена. Он начал выступать и сказал странные слова: «Ну что, как поживаете, радиоактивное мясо?», как будто это мы из Зоны, а не он.

Но потом стало очень интересно. Сталкер рассказывал про всяких монстров и чудовищ, про то, как он один ночью переплывал большое озеро, и был шторм, и за ним гналось громадное подводное чудище. Потом он показывал, какими приемами надо убивать кровососа. Оказывается, когда нападает кровосос, надо сделать шаг в сторону, чтобы он проскочил мимо, и схватить его сзади за щупальца. И все, тот уже никуда не убежит. А со снорками так вообще оказалось совсем просто. Оказывается, снорк, если уже прыгнул, в полете не может поменять траекторию. И поэтому надо всегда, если нападают снорки, становиться спиной к толстому дереву. Снорк как прыгнет, а ты сразу бери и отскакивай в сторону. Снорк бабах головой об ствол — и готов. У них, сказал сталкер, черепушки слабые.

И еще он рассказывал, что у сталкеров всегда дружба и взаимовыручка и что сталкер погибнет, но друга в беде не оставит. И что закон у сталкеров, во-первых, никогда не пить и, самое главное, никогда не курить. Мишка Лисовский, который сидел рядом со мной, покраснел. Я знал, он в тихий час курил тайком за туалетом. В общем, сталкеру хлопали, он кланялся, и его всем лагерем хотели пойти провожать. Но сталкер сказал, что у него еще дела с начальником лагеря, и они там долго сидели в корпусе у вожатых и пели песни, даже после отбоя.

Я поздно вечером выходил в туалет и видел, как сталкер уезжал. Он почему-то уезжал на микроавтобусе, у которого сбоку была надпись «Тэатр юнага гледача г. Miнск». Наверное, он потом еще в Минске будет перед детьми выступать. Я думал, как мне повезло — не каждый день увидишь живого сталкера. Вернее, их вообще нигде не увидишь.

А наутро воспетка сказала, что дирекция лагеря объявляет конкурс на лучшую инсценировку про Зону. И что тот коллектив, который победит в конкурсе, будет награжден экскурсией в Чернобыльскую Зону, и нас не просто вокруг повезут, а даже проведут через Кордон и разрешат сделать представление перед настоящим сталкерским коллективом. И подарят настоящие артефакты. Я лично в это не сильно верил. Но пацаны вдруг стали собираться кучками и придумывать, кто интереснее про сталкера сделает постановку. Нас с Рудиком никуда не приняли, сказали, без нас обойдутся.

Ну а мы решили обойтись без них. Ведь не важно, сколько человек в спектакле, можно и вдвоем придумать такое, что все позавидуют! Сначала мы договорились сделать ножи, как у того сталкера, только деревянные. Рудик на родительском дне попросил своего папу привезти нам в понедельник два противогаза. Очень важно было еще сделать бронежилеты. А носки черные можно было поверх треников натянуть, и они выглядели бы точно как ботинки у того сталкера.

Ну а потом мы стали придумывать приключения. В общем, Рудик сказал, что он лучше меня придумает, а я не выдержал и проболтался. Я сказал, что лучше знаю, потому что мой отец там, в Зоне, был и пропал без вести. Что он был сталкером, и я лучше знаю. Рудик не поверил, а потом спрашивает, а какая кличка у твоего отца, если он такой знаменитый сталкер? Я возьми и опять ляпни — «Стрелок». Ну, это почему-то на Рудика подействовало, и он стал меня слушаться.

Потом оказалось, что Рудик тоже проболтался. Вечером после отбоя, когда воспитатели уже улеглись, к нам в корпус пришли три пацана из старшего отряда. Они поставили Лисицкого на стреме, сами заперли палату стулом изнутри и заставили меня встать. Старший из них, его по имени никто не называл, все звали Кацо, говорили, это по-грузински «друг», хоть он никакой и не грузин был, сказал, что я языком много ляпаю и что нечего тут про Стрелка сказки рассказывать.

Надо было не выпендриваться и сказать, что я пошутил. А мне вдруг стало так обидно. Я ведь знал, что мой отец — герой Зоны, что он вообще самый лучший, а эти придурки все его недостойны, и нельзя вот так просто меня заставлять говорить, что мой отец — не Стрелок. Они повалили меня на кровать, и Кацо, пока остальные двое держали меня за руки, разбил мне нос. А потом сказал, чтоб каждый из палаты подошел и стукнул меня. А я так и не заплакал. Когда первый подошел ко мне, чтобы ударить, я вывернулся, схватил табуретку и заехал прямо Кацо по башке. Там такое поднялось! Прибежала воспетка, всех разогнала, потом мне кровь с носа смывала в умывальной комнате. А я знал, что теперь уже точно все сделаю, чтобы попасть в Зону. Я найду отца, ведь он же там, в Зоне! И потом посмотрим, кто врет, а кто нет.

Ну, в общем, в итоге мы поняли с Рудиком, что вдвоем нам не сделать нормальную инсценировку. После того, как я стукнул Кацо табуреткой, найти еще пару человек оказалось совершенно не трудно. И еще потому, что Рудик придумал, что если надеть черные носки до колена и вплести в них веревки, вроде шнуровки, то вообще будет похоже на берцы. На следующий день, как только мы с Рудиком прошлись по лагерю с противогазами и в берцах, все пацаны сказали, что это клево. Мы еще двоих взяли в команду, проверенных. И придумали, что у нас будет история про сталкера, который шел по Зоне и нашел много золота. А потом проболтался, и его бандиты схватили, а золото он раньше спрятал. И сказал им неправильно, где золото лежит, и потом все обратно себе забрал.

А потом был сам конкурс, я сталкером был, и когда меня должны были бандиты связывать, они все перепутали. Но никто ничего не заметил, и жюри громко смеялось. Я даже не знаю почему, ведь это же не комедия. Когда конкурс закончился, директор сказал, что победила дружба и на экскурсию возьмут всех, кто участвовал. И еще сказал, что для выступления перед временным контингентом ООН, так и сказал, я даже удивился, что это такое, надо выучить песню и сделать монтаж про героев-ооновцев. Мы учили какие-то дурацкие стихи, а потом репетировали. В общем, в следующий вторник должна была состояться поездка. Мы с Рудиком готовились как следует. Мы уже знали, что уйдем с ним в Зону. Из столовой мы прихватили немножко соли и хлеба, все равно его никто не ел. Со спичками было сложнее, но воспетка, она курила, как-то раз забыла зажигалку на веранде.

Дальше