Последний срок - Коннелли Майкл 6 стр.


Вдова подтвердила, что работа мужа хорошо обеспечивала их. Дом, где они сейчас находились, даже учитывая экономический спад, стоил больше миллиона долларов. Но работа приносила не только хорошие доходы – он нажил немало врагов. Недовольные клиенты или люди, боровшиеся за те же контракты, что и подопечные Джорджа, злились на него – ведь он действовал в условиях жесткой конкуренции.

– Он не упоминал организацию или человека, которые были особенно недовольны или обижены им?

– При мне – нет. Но у него есть администратор. Полагаю, теперь я должна говорить «была»? Вероятно, она знает больше, чем я. Мне муж почти ничего не рассказывал. Не хотел тревожить меня.

– Как ее имя?

– Дана Розен. Она давно работала с Джорджем – еще со времен его службы в администрации городского прокурора.

– Вы говорили с ней сегодня?

– Да, но еще до того, как узнала…

– Вы говорили с ней до того, как узнали, что ваш муж умер?

– Да. Проснувшись, я поняла, что Джордж накануне вечером так и не вернулся домой. По мобильному он не отвечал. Поэтому в восемь я набрала номер его конторы и спросила Дану, не видела ли она его. Дана ответила, что не видела.

– Вы перезвонили ей, узнав, что ваш муж погиб?

– Нет.

Босх подумал, уж не ревновала ли миссис Ирвинг мужа к его помощнице? Не подозревала ли, что по вечерам он встречается с ней? Записав имя, Гарри закрыл блокнот. Решил, что для начала получил достаточно информации. В детали вдаваться не стал – не пришло время для долгого сеанса вопросов и ответов. Гарри не сомневался, что еще повидается с Деборой Ирвинг. Поэтому поднялся, и Чу последовал его примеру.

– На этом пока все. Мы понимаем, как вам теперь трудно. Вы, конечно, хотите побыть с родными. Вы уже сообщили сыну о трагедии?

– Папа звонил. Он прилетит вечером.

– Где учится ваш сын?

– В УСФ – Университете Сан-Франциско.

Босх кивнул. Он слышал об этом учебном заведении, поскольку его дочь, подумывая о следующем этапе образования, упоминала Университет Сан-Франциско как одну из возможностей. И еще он помнил, что там Билл Рассел играл в студенческий баскетбол.

Босх собирался поговорить с сыном Деборы, но не сообщил ей об этом. Ни к чему ей лишние волнения.

– Как насчет друзей? – спросил он. – Ваш муж был с кем-нибудь близок?

– По сути, нет. У него был один близкий приятель, но в последнее время они редко виделись.

– Кто такой?

– Его зовут Бобби Мейсон. Они знали друг друга с полицейской академии.

– Этот Бобби Мейсон все еще служит копом?

– Да.

– Почему в последнее время они редко встречались?

– Не знаю. Не встречались – и все. Думаю, это было временное охлаждение. Мужчины есть мужчины.

Босх не совсем понял, что она хотела сказать о мужчинах. Сам Гарри так и не нашел человека, которого мог бы назвать другом, но объяснял это тем, что он не такой, как другие. Ведь большинство мужчин дружат с собратьями по полу, и, случается, дружат крепко. Он записал фамилию Мейсона, протянул Деборе визитную карточку со своим мобильным номером и сказал, что она может звонить ему в любое время. Пообещал быть на связи по мере продвижения расследования.

Пожелал всего хорошего, и они с Чу откланялись. Но не успели дойти до машины, как в дверях появился Ирвин Ирвинг и окликнул их.

– Собираетесь уехать, не поговорив со мной?

Гарри отдал ключи напарнику, попросил его вывести машину с подъездной дорожки и, дождавшись, когда они остались с Ирвингом одни, начал:

– Господин член муниципального совета, нам необходимо кое-что прояснить. Я буду держать вас в курсе дел, но не отчитываться перед вами. Это разные вещи. Я веду полицейское расследование, а не расследование мэрии. Вы служили в полиции, но больше не коп. Обещаю сообщать вам новости по мере их появления.

Он повернулся и пошел в сторону улицы.

– Запомните, к концу дня я хочу получить новые сведения, – крикнул ему вдогонку Ирвинг.

Босх не ответил – продолжал идти, словно ничего не слышал.

8

Он велел Чу ехать на север, в сторону Панорама-Сити.

– Раз уж мы здесь, надо повидаться с Клейтоном Пеллом. Если он там, где ему положено находиться.

– Я считал, что дело Ирвинга приоритетное, – заметил напарник.

– Так и есть. – Босх не стал вдаваться в объяснения. Чу кивнул, но у него явно было что-то еще на уме.

– А как насчет того, чтобы поесть? – спросил он. – Мы заработались и пропустили ленч. Я умираю с голоду, Гарри.

Босх тоже проголодался. Посмотрел на часы – было почти три.

– В заведение, где проходит реабилитацию наш клиент, надо ехать по Вудман-авеню. Там на пересечении с Нордхофф-стрит останавливается грузовичок с совсем недурной мексиканской едой – маисовыми лепешками и прочим. Несколько лет назад мы с напарником, когда маялись в суде Сан-Фернандо, наведывались туда на ленч. Теперь уже много времени, но, если повезет, застанем его там.

Чу, отчасти вегетарианцу, как правило, нравилась мексиканская кухня.

– Думаешь, там найдутся буррито с жареными бобами?

– Очень может быть. А если нет, то уж точно получишь тако с креветками. Я всегда брал их.

– Хорошая мысль. – Чу придавил педаль газа и через некоторое время спросил: – Это был Игнасио? Я о твоем напарнике.

– Да, Игнасио. – Босх задумался над судьбой товарища, убитого два года назад на задворках пищевого рынка. Тогда они расследовали дело, благодаря которому Гарри познакомился с Чу. Остаток пути детективы не проронили ни слова.

Дом, куда поместили Клейтона Пелла, находился в Панорама-Сити – большом районе, представляющем собой географический центр Долины Сан-Фернандо. Появившись благодаря послевоенному процветанию и энтузиазму, он стал первым построенным по плану районом Лос-Анджелеса. Район вырос там, где до этого простирались мили апельсиновых рощ и пасся молочный скот. На смену всему этому пришли необозримые, беспорядочно расползающиеся застройки из недорогих сборных типовых домов и малоэтажных строений. Они и определили теперешний пейзаж Долины. Объединенные близостью автозавода «Дженерал моторс» и пивоваренного предприятия Шлица, улицы представляли собой отражение эпохи лос-анджелесской утопии, когда каждый имел работу и поблизости от нее жилье. При каждом доме гараж. Откуда ни посмотришь, панорама гор. Из людей – только белые урожденные американцы, других просили не беспокоиться.

По крайней мере так обстояли дела в 1947 году, когда все только начиналось и люди могли купить, что им хотелось. Но с тех пор как на открытии города будущего торжественно перерезали ленточки, автомобильный и пивоваренный заводы сильно разрослись и вид на горы заволокло смогом. На улицах стало многолюдно, машины торчали в заторах, неуклонно рос процент преступлений, в прежних гаражах появились жильцы. На окнах спален начали устанавливать решетки, и там, где до этого в коттеджи вел свободный, гостеприимный въезд, появились ворота. Граффити обозначали территорию банд. И наконец само название Панорама-Сити, предполагающее широкий, свободный обзор на все четыре стороны, превратилось в жестокую пародию. Имя больше не отражало того, что реально было в этом месте. Теперь жители некогда городской нирваны упорно стремились вырваться отсюда в соседние районы – Мишн-Хиллс, Норт-Хиллс и даже в Ван-Нуйс – только бы подальше от Панорама-Сити.

Босху и Чу повезло: грузовик с мексиканской едой еще не уехал с угла Вудман-авеню и Нордхофф-стрит. Чу припарковался у тротуара, на расстоянии двух машин от него. Работник убирал внутри и складывал товар, но дождался их. Буррито не оказалось, поэтому Чу взял тако с креветками, а Босх порадовал себя карне асада[2]. Продавец подал им в окошко мягкую бутылку с соусом сальса. Чтобы запить еду, они взяли по бутылке ананасовой воды, и весь ленч на двоих обошелся им в восемь долларов. Босх дал десятку и сказал продавцу, чтобы тот оставил сдачу себе.

Других клиентов не было, поэтому Гарри взял бутылку с соусом к машине. Он не забыл: если берешь тако из этого фургона, весь вкус в сальса. Они поели, стоя по разные стороны капота и следя за тем, чтобы не закапать соусом или жиром одежду.

– Неплохо, Гарри, – похвалил Чу.

Босх кивнул. Его рот был набит лепешкой. Проглотив, он выдавил соус на второй тако и передал бутылку напарнику.

– Отличный соус, – заметил Гарри. – Ел когда-нибудь из фургона «Эль мататор» в Восточном Голливуде?

– Нет. Где это?

– На углу Западной и Лекс. Здесь все вкусно, но «Эль матадор» – самое лучшее место. Правда фургон приезжает туда только по вечерам, но по вечерам все кажется еще вкуснее.

– Странно звучит: Западная авеню в Восточном Голливуде.

– Никогда не задумывался об этом. Я о другом: как-нибудь окажешься там после работы, угостись в «Эль матадор», а потом скажи, что об этом думаешь.

Босх вспомнил, что не ел там с тех пор, как дочь переехала к нему. Считал, что ей не следует питаться в машине или около нее, покупая еду в таких местах. Но времена меняются, и он подумал, что ей может понравиться.

– Чем мы собираемся заниматься с этим Пеллом? – спросил Чу.

Гарри вернулся к реальности и ответил напарнику, что не намерен выдавать своего интереса к насильнику – уж слишком много в этом деле неизвестных. Следует сначала установить, что Пелл там, где ему положено находиться, приглядеться к нему и, если возможно, завязать разговор, но так, чтобы у него не возникло подозрений.

– Будет не просто, – заметил Чу.

– Есть идея.

Босх изложил план, затем, свернув фольгу и салфетки, бросил их в урну рядом с грузовичком. Отдал в окно бутылку с соусом и помахал продавцу.

– Muy sabroso[3].

– Gracias[4], – ответил тот.

Чу сел за руль. Они развернулись и покатили по Вудман-авеню. Раздался сигнал телефона Босха. Он посмотрел на экран, но не узнал номер коммутатора управления. Тем не менее принял звонок. Говорил Маршалл Коллинз, начальник отдела по связи с прессой.

– Детектив Босх, я пока сдерживаю журналистов, но до конца дня придется им что-то бросить по Ирвингу.

– Пока еще нечего бросать.

– Неужели ничего не можете дать? Мне уже позвонили двадцать шесть человек. Что им отвечать?

Гарри на мгновение задумался – нельзя ли воспользоваться прессой, чтобы помочь расследованию?

– Скажите им, что причина смерти изучается. Мистер Ирвинг упал с балкона номера на седьмом этаже отеля «Шато-Мармон». На данный момент неизвестно, что это: несчастный случай, самоубийство или убийство. Всех, кто что-либо знает о последних часах мистера Ирвинга, проведенных в отеле или раньше, просят связаться с отделом особо тяжких преступлений полицейского управления. И так далее и тому подобное, вы знаете, как это сформулировать.

– Значит, подозреваемого нет.

– Этого говорить не следует. Подумают, что я ищу подозреваемых, хотя к этому мы даже не приступали. Мы еще не знаем, что произошло. Необходимо дождаться результатов вскрытия и собрать дополнительную информацию.

– Хорошо, на этом и порешим.

Босх закрыл телефон и передал Чу детали разговора. Через пять минут они подъехали к дому на Буэна-Виста. Этот двухэтажный особняк за забором был возведен по высшим меркам безопасности. Таблички предупреждали граждан, у которых здесь не было официальных дел, чтобы они не пытались войти. В число нежеланных гостей входили не только адвокаты, но и дети. Объявление в пластиковой раме, висящее на воротах, уведомляло о том, что в доме проходят реабилитацию и лечение условно-освобожденные, осужденные за сексуальные преступления. Толстый пластик был со сколами и царапинами – его много раз пытались разбить и разрисовать граффити.

Чтобы нажать кнопку звонка, Босху пришлось поднять руку на уровень плеча и просунуть палец в небольшое отверстие в воротах. После недолгого ожидания он услышал женский голос.

– Кто там?

– Полицейское управление Лос-Анджелеса. Нам необходимо поговорить со старшим.

– Ее нет.

– Значит, мне надо поговорить с вами. Откройте.

За воротами, на таком расстоянии, чтобы до нее не дотянулись вандалы, висела камера. Босх снова просунул руку в отверстие и показал удостоверение. Прошло еще немного времени, замок зажужжал, и они вошли.

Проход за воротами, похожий на тоннель, привел их в центральный двор. Выйдя на свет, Босх увидел сидящих на стульях нескольких мужчин. Шел сеанс наставлений и реабилитации. Гарри никогда не верил в реабилитацию сексуальных насильников. Считал, что единственный способ их исправления – кастрация, причем оперативное вмешательство предпочитал химическому. Однако, проявляя осторожность, в соответствующем обществе держал эти мысли при себе.

Он окинул взглядом мужчин, надеясь определить, кто из них Клейтон Пелл, но напрасно. Одни сидели спиной ко входу, другие скрывали лица под козырьками бейсболок или закрывали ладонями рты, изображая глубокую задумчивость. Некоторые разглядывали Босха и Чу. Присутствующим здесь людям ничего не стоило узнать в гостях полицейских.

Через несколько секунд к детективам подошла женщина во врачебном халате с бейджиком на груди, сообщавшим, что перед ними доктор Анна Стоун. Этой привлекательной женщине, со светлыми, чуть рыжеватыми волосами, собранными на затылке в строгий пучок, было лет сорок пять. Босх заметил, что часы она носит на правой руке, и они частично закрывают татуировку на запястье.

– Я доктор Стоун, – произнесла женщина. – Можно посмотреть ваши документы, джентльмены?

Босх и Чу открыли бумажники. Документы проверили и вернули им.

– Пожалуйста, пройдите со мной. Лучше, чтобы эти люди не смотрели на вас.

– Не поздновато ли? – усмехнулся Босх.

Анна не ответила и провела их в помещение, расположенное со стороны фасада и перестроенное под кабинеты и отдельные процедурные. Она оказалась руководителем программы реабилитации. А ее шеф, устроитель дома и директор, уехала на весь день в город на совещание по бюджетным вопросам. Анна говорила коротко и конкретно.

– Чем могу помочь, детективы? – В ее голосе звучала настороженность. Женщина знала: полицейские не одобряют того, что происходит в этом доме, и собиралась отстаивать свои позиции. Она была не из тех, кто легко сдается.

– Мы расследуем преступление, – начал Босх. – Изнасилование и убийство. У нас есть описание подозреваемого, и мы не исключаем, что он здесь. Белый мужчина, двадцати девяти – тридцати двух лет. Волосы темные. Фамилия или имя могут начинаться с буквы К. Она вытатуирована у подозреваемого на шее.

До этого момента Гарри говорил только правду. Изнасилование и убийство совершились на самом деле. Он только не упомянул о том, что все это произошло двадцать два года назад. Его описание точь-в-точь совпадало с внешностью Клейтона Пелла, поскольку оно было в компьютерной базе данных комиссии по условно-досрочному освобождению. А совпадение данных анализа ДНК сделало Клейтона подозреваемым, как бы невероятно ни звучало, что преступление на пляже в Венис совершил он.

– Есть в этом доме человек, соответствующий этому описанию? – спросил он.

Стоун колебалась. Босх надеялся, что она не станет защищать участника своей программы. Какой бы успешной ни объявлялась реабилитация, процент рецидивов у совершивших преступления на сексуальной почве оставался высоким.

– Есть один человек, – наконец заговорила она. – Но в последние пять месяцев он делает колоссальные успехи. Трудно поверить…

– Как его фамилия? – прервал ее Гарри.

– Клейтон Пелл. Он один из тех, кто сидит сейчас в кружке.

– Часто ли ему позволено выходить из дома?

– На четыре часа в день. У него есть работа.

– Работа? – удивился Чу. – Вы так просто отпускаете этих людей?

– Детектив, у нас не тюрьма. Все, кто здесь живет, пришли сюда добровольно. Этих людей освободили досрочно из мест заключения, после чего они могли поселиться где угодно, если это не противоречит правилам в отношении людей, совершивших преступление на сексуальной почве. Мы заключили с округом договор, что будем в рамках этих требований предоставлять им жилье. Но никто оставаться здесь не обязан. Эти люди находятся с нами, потому что хотят ассимилироваться в обществе. Желают приносить пользу. Никому не причинять зла. Если к нам обращаются, мы консультируем и трудоустраиваем. Кормим, предоставляем ночлег. Но требуем, чтобы они неукоснительно следовали правилам, – только в этом случае эти люди могут здесь жить. Мы работаем в тесном контакте со службой пробации и надзора за условно-досрочно освобожденными, и наш процент рецидивов ниже, чем в целом по стране.

Назад Дальше