Я ничего не успел понять, как меня швырнули в припаркованный рядом черный фургон без опознавательных знаков.
— Тысяча чертей! — заорал я в чью-то подмышку.
Я не видел, кому она принадлежит, пока меня грубо не отпихнули назад, сопроводив это действие словом, которого произнесшему его существу следовало бы стыдиться.
— Какого… Эй! А мы, случаем, не знакомы?
— Отвали! — сидевшая на полу женщина пнула меня ногой и, поспешно вскочив, уселась на скамью, прикрученную к одной из стенок фургона. — Эфриджим! То-то мне почудилось демоническое зловоние.
— Ох, не надо бить меня по гульфику. Пока я не верну себе привычный облик, кроме этого хозяйства, у меня больше ничего нет. Аньен? Ногами Ваэля заклинаю тебя, скажи, что ты здесь делаешь? Я был уверен, что геде[8] не покидают Карибы. Так что ты делаешь в Париже?
— А ты как думаешь, что я здесь делаю? — отозвалась Аньен, высокая и худая женщина с черной, как полночь, кожей, в длинном черном пальто и черных очках. В ее речи отчетливо слышался завораживающий гаитянский акцент. — Разумеется, я прибыла за призраками. Мы собираем армию зомби, но на Гаити это сделать практически невозможно. С тех пор как в моду вошел этот проклятый Интернет, все узнали, как от нас защищаться. Даже такой честный и порядочный похититель душ, как я, рискует остаться без работы. Это просто ужас какой-то!
Аньен шмыгнула носом, и мне показалось, что она вот-вот расплачется. Но все знают, что геде не плачут. Это как-то связано с их происхождением.
— Да, сейчас всем тяжело живется. Возьмем, к примеру, меня, — вздохнул я, вставая с пола и усаживаясь на скамью у противоположной стены. Фургон, в котором мы оба очутились, был снабжен перегородкой между грузовым отсеком и кабиной водителя, и, судя по покачиванию, мы куда-то держали путь. — Только что я был в отпуске и спешил на свидание к любви всей своей жизни, и вдруг — на тебе! Все летит в Преисподнюю. Ты знаешь, кто нас задержал?
Она снова ругнулась тем самым словом, которое показалось мне не очень приличным.
— Эта чертова Венедигер… Я слышала, что она устроила в Париже чистку и начала похищать невинные создания только за наше темное происхождение. Банды ее приспешников караулят у порталов и хватают всех, кто, по их мнению, недостоин находиться в мире смертных. Это возмутительно. Это нарушение моих прав, и я непременно пожалуюсь в Лигу Акаши! Только у них есть право удерживать геде, но они не такие дураки, чтобы этим правом пользоваться.
— A-а, Венедигер, — с облегчением вздохнул я, — Джована. Тогда переживать не о чем. Мы старые приятели. Моя Попечительница помогла ей прийти к власти. Я уверен, что как только она узнает, кого схватила ее шайка, меня тут же отпустят.
Аньен скорчила гримасу, показывавшую, что она мне не верит, но ничего не сказала Наконец мы прибыли в ночной клуб под названием «Гети и Терги».
— A-а, Г&Т? — протянул я, когда все те же парни втолкнули меня в клуб. Двое других выволокли из фургона Аньен. — Сколько воспоминаний! Эй, тут, кажется, имеется ресторанчик? Может, заглянем? Я умираю с голоду.
Мордовороты даже не замедлили шаг. Они протащили меня мимо ресторана, мимо танцпола и увлекли по тускло освещенной лестнице в равной степени тускло освещенный подвал.
— Парни, Ви — моя старинная подружка. Может, скажете ей, что вы меня задержали, чтобы она не чересчур распсиховалась, когда узнает, чем вы тут занимаетесь?
Ни один из них не проронил ни слова.
— Меня зовут Джим. Если полностью, то Эфриджим, но это звучит как-то по-девчачьи, так что я отзываюсь на Джима. Джована меня знает.
Мордовороты продолжали упорно молчать. Протащив через весь подвал, они втолкнули меня в какую-то комнатушку. Вслед за мной туда влетела Аньен, после чего дверь захлопнулась.
— Вам не сносить за это головы! — заорала она, начав колотить по двери кулаками и сыпать всевозможными угрозами. Наконец устала и развернулась ко мне.
— Почему ты на меня так смотришь? — спросил я, ногой отбрасывая в сторону картонную коробку и плюхаясь на грязноватого вида койку в углу. — Это не я нас здесь запер.
— Венедигер — твоя подруга. Ты сам это сказал.
— Может, они скажут ей, кто я. — Я пожал плечами и потер ушибленные пальцы на ноге. Пинать босой ногой картонную коробку было не самой лучшей идеей. — Может, они примчатся обратно, начнут пускать слюни, угощать меня едой из ресторана и пытаться снискать мою благосклонность. О-о-о, карри! Дьяволы и демоны, как же я голоден!
— Мне это никак не поможет, — кисло заметила из своего угла Аньен. — Твой долг меня отсюда вытащить.
— Прости, сестричка, с меня довольно. Я только что организовал грандиозный побег. Я этим больше не занимаюсь. Мне этих воспоминаний хватит надолго. Не думаю, что я смогу еще раз воспеть грудь своей дамы.
Аньен повернулась ко мне спиной, но только после того, как подожгла меня с одной стороны, а потом с другой. К счастью, я бессмертен, в противном случае все эти проклятия, которыми она меня осыпала, могли мне серьезно навредить.
— Я умру с голоду. Я уже голодаю. К тому времени, когда меня разыщет семья Айслинг, от меня останется один скелет, — жаловался я добрых восемнадцать часов спустя. — Как ты думаешь, этот матрац съедобен?
Аньен, которая давно сбросила меня с матраца, предъявив на него свои права, смерила меня презрительным взглядом. Я уже собирался заверить ее, что обязательно с ней поделюсь, когда звук поворачивающегося в замке ключа заставил меня вскочить на ноги.
— Ура! Джована наконец-то прослышала, что я здесь. Она хочет меня отпустить! Либо это, либо нам принесли поесть. Меня устраивают оба варианта.
— Тебя желает видеть Венедигер, — произнес один из открывших дверь мордоворотов.
Я моргнул, ослепленный просочившимся в комнату относительно ярким светом.
— Ага, я так и думал, что она захочет лично передо мной извиниться, — заявил я, непринужденно шагая к выходу. — Можно, мы сначала заглянем в ресторан? Я могу потерять сознание от голода.
— Эфриджим! — Аньен с такой силой выкрикнула мое имя, что я едва удержался на ногах. — Я здесь не останусь. Ты должен взять меня с собой!
На мгновение я заколебался, собираясь послать ее к черту. В конце концов, я демон или кто? Но во мне проснулось благородство, и я кивнул в ее сторону и поинтересовался у ближайшего ко мне охранника:
— Аньен хочет к нам присоединиться. Вы ведь не возражаете?
Охранник пожал плечами.
— Пусть идет. Но Венедигер она понадобится только завтра.
— Я тебе говорил, что Ви — моя закадычная подружка, — обратился я к Аньен, которая отпихнула меня в сторону и вырвала руку из пальцев удерживавшего ее охранника.
Она зашагала впереди и обернулась лишь однажды, чтобы проронить презрительное:
— Посмотрим.
Нас не стали заводить в бар, поскольку было раннее утро и он был закрыт, а провели в одну из задних комнат. Мы оказались в помещении, напоминающем конференц-зал. Здесь стоял длинный, накрытый черной тканью стол, возле которого сбились в небольшую группку трое тихо переговаривающихся между собой людей.
— Как я рад снова с тобой увидеться! — воскликнул я, помахав небольшого роста женщине, к которой двое ее спутников выжидательно обернулись, как только я переступил порог. Она, как всегда, была коротко подстрижена и элегантно одета. Ее стрижка «паж» неизменно смешила Айслинг. — Я вижу, ты по-прежнему уважаешь строгие костюмы.
Некогда Джована была простой колдуньей, а сейчас занимала пост главной ответственной за нечистую силу в Европе. Она была также известна как Венедигер. В настоящий момент она смотрела на меня с таким видом, как будто у меня было три яйца.
— О черт, я вижу, ты меня не узнаешь. Ну конечно, мне не особенно идет человеческий облик. Но это действительно я, Джим. Демон Айслинг. Ты, наверное, запомнила меня в облике ньюфи. Такая большая черная собака с роскошной шерстью и хозяйством, которым мог бы гордиться даже пони. Теперь вспомнила?
— Положите жертву на стол, — произнесла она, махнув в мою сторону рукой, прежде чем отвернуться и заняться чем-то, что находилось у нее за спиной.
— О-о-о, завтрак? — воскликнул я и заспешил к столу. — Как я проголодался! Секундочку! Жертву?
Два мощных парня схватили меня за руки и уложили на стол. Когда Джована снова ко мне обернулась, она держала в руке серебряный кинжал с волнистым лезвием. Меня охватило ужасное чувство, что я знаю, что она собирается им делать.
— Геенна огненная! Да вы чокнулись, леди!
— Молчать! — скомандовала она и кивнула одному из своих расположившихся у стены прихвостней.
Прихвостень шагнул вперед, развернул свиток и начал читать:
— Демон неизвестного происхождения. Прибыл во вторник днем через портал в Латинском квартале.
— Джим! — быстро произнес я, не спуская глаз с кинжала. — Меня зовут Джим!
— Ты обвиняешься в нарушении Указа от две тысячи восьмого года о Блуждающих Демонах.
— Что? — взвизгнул я, извиваясь и пытаясь высвободиться из рук прихвостней. — Какого еще Указа? Что за блуждающие демоны?
— В соответствии с законом, освященным Венедигер, твой смертный облик будет уничтожен, а твоя сущность отправлена назад в Преисподнюю, где тебе и положено находиться.
— Вы не можете этого сделать! — заорал я. Не обращая внимания на мой вопль, Венедигер кивнула, и какая-то Попечительница шагнула вперед, извлекла золотую трость и начала обводить меня кругом. — Айслинг этого так не оставит! — не унимался я.
Попечительница замерла и подняла голову. Я видел ее впервые, но, судя по всему, она была наслышана об Айс.
— Айслинг? Айслинг Грей? — переспросила она.
— Она самая. Айслинг — мой босс! — Я изогнул шею, чтобы пронзить Джовану негодующим взглядом. — И она тот самый человек, благодаря которому ты занимаешь свой пост!
Джована прищурилась и несколько секунд молча смотрела на меня.
— У Айслинг Грей действительно живет демон. Но я слышала, что он предпочитает облик собаки.
— О боже, да меня тут вообще кто-нибудь слушает? — взмолился я, не оставляя попыток высвободить руки.
Джована кивнула охраннику, который немедленно меня отпустил. Я вырвал руку из мощного захвата второго охранника и сел на столе, потирая кисти.
— Я уже устал повторять вам, что обычно нахожусь в теле собаки, но подменная Попечительница превратила меня в человека, стремясь посильнее мне досадить!
Я соскользнул со стола. Шесть пар глаз следили за каждым моим движением. Я поправил гульфик, смахнул пыль со стрингов и приподнял бровь в ожидании потока извинений.
Попечительница поднялась с колен.
— Если этот демон говорит правду…
— За мной водится много грязных делишек, но я никогда не вру, — проворчал я.
— Если он говорит правду, то я не желаю в этом участвовать, — закончила она, откладывая в сторону золотую трость. — Айслинг Грей — одна из самых влиятельных и сильных Попечительниц в Гильдии Попечителей. Она наделена исключительным даром и незаурядным умом. Кроме того, мне совершенно не хочется переходить ей дорогу.
— Аньен подтвердит, что я тот, за кого себя выдаю, — заявил я, кивая в сторону геде.
Она вызывающе смотрела на меня.
— Эй, я тебе помог! Пора возвращать долг, — напомнил я ей.
— Ладно, так и быть. Демон не лжет. Это действительно Эфриджим. Мы знакомы уже много столетий, — сообщила собравшимся Аньен, хотя, должен заметить, сделала она это весьма неохотно.
— Слышали? Убедились? Вот и отлично! — обрадовался я и направился к двери. — Я скажу Айс, что вы передаете ей привет. Хорошо? Тогда пока!
— Стоять! — воскликнула Венедигер, и оба охранника мгновенно очутились у меня на пути. Они нахмурились и пристально смотрели на меня сквозь щелки прищуренных глаз. — Я не принимаю заявление этого грязного существа! — заявила Венедигер.
— Грязного существа? — прошипела Аньен, бросаясь вперед. Я перехватил ее, прежде чем она успела прыгнуть на Венедигер. — Я не…
— Уймись, — прошептал я. — Сейчас не время устраивать разборки, если только ты не хочешь, чтобы нас обоих швырнули назад в подземную камеру.
— Именно туда ты и отправляешься, — заявила Венедигер, откладывая кинжал. Она с сожалением смотрела на него несколько секунд, прежде чем вонзить в меня взгляд, от которого у меня даже волосы на теле задымились. — Ты будешь находиться там, пока я не переговорю с Попечительницей Айслинг Грей и не удостоверюсь в том, что ты действительно ее демон.
— Ни за что! — запротестовал я. — У меня осталось… дайте посчитать… О боже, у меня остался всего один день отпуска. Я не желаю провести его в подвале в обществе обозленной на весь мир геде!
— Я тоже не вернусь в ваш дерьмовый подвал! — заявила Аньен.
— Отлично, — пожала плечами Джована. — Значит, мы осуществим над тобой обряд освобождения от тела прямо сейчас. Я надеюсь, у тебя нет Попечительницы, которая станет возражать против твоей отправки в Преисподнюю?
Аньен широко открыла глаза, увидев, что Венедигер снова взялась за кинжал.
— Я хочу напомнить тебе одну вещь, — обратился я к Аньен, сделав глубокий вдох и думая о теплых и пушистых ушках Сесиль.
— Какую? — спросила она.
— Мы бессмертны.
Она моргнула, возможно ожидая продолжения, но я больше ничего не добавил. Я схватил ее за руку, наклонил голову и бросился на Венедигер. Она испуганно отскочила в сторону, а мне только того и надо было. Мы с Аньен промчались мимо ошеломленной Венедигер и раскрывших от изумления рты охранников и прыгнули в окно, выходящее в небольшой сад.
К счастью, Аньен оказалась весьма проворной и ловкой, и хотя моя грудь и ноги были изрезаны осколками стекла, которое я выбил, вылетая в окно, мы оба приземлились на ноги и кинулись наутек.
Зато охранники Венедигер были смертными, и их совершенно не прельщала идея приземлиться в кучу битого стекла. Пока они вылезли в окно и оказались в саду, мы уже мчались по боковой улочке навстречу свободе.
Вместе мы бежали недолго и расстались после ядовитого замечания Аньен, что без меня она передвигалась бы гораздо быстрее.
— Воля твоя! — крикнул я вслед исчезающей в саду Тюильри Аньен. — Успехов тебе в деле подъема мертвых из могил. Смотри не подцепи какую-нибудь суперзаразную зомбигниль!
Прошло еще два часа, прежде чем мне удалось отцепиться от хвоста в виде необыкновенно упорного охранника, так что день клонился к вечеру, когда я ввалился в двери знакомого магазинчика — измученный, истекающий кровью и грязный после падения в Сену.
— Сесиль! Детка! Я здесь! — завопил я.
Женщина за прилавком смотрела на меня в немом изумлении.
— Джим, это ты? — спросила она, немного придя в себя.
— Привет, Амели. Да, это я. Где Сесиль?
— Она… она…
Похоже, Амели утратила дар речи, потому что просто указала наверх.
— Спасибо. Ты не возражаешь, если я воспользуюсь твоим душем? Я немного поцапался с Венедигер и все такое. Увидимся.
С этими словами я ринулся в заднее помещение магазина, откуда взбежал по лестнице наверх и ворвался в квартирку, где жили Амели и Сесиль.
Сесиль тоже была потрясена моим видом. А когда я сгреб ее в охапку и принялся обцеловывать ее прелестную острую мордочку, ее глаза выкатились из орбит еще больше обычного.
— Моя радость, моя красавица! — шептал я. — Пусть у нас с тобой остался всего один день, но я позабочусь о том, чтобы этот день стал для тебя незабываемым. Я обещаю, что постараюсь как можно скорее принять свой привычный облик, — бормотал я, пока она извивалась и отчаянно дергала короткими лапками, пытаясь вырваться из моих объятий. — Ты тоже считаешь, что этот вид никуда не годится? Не переживай, любимая. Я скоро снова стану твоим большим красавцем Джимом. Но первым делом — душ.
Когда я вышел из душа, вытираясь одним из пушистых полотенец Амели, то услышал доносящиеся откуда-то голоса. Я покосился на гульфик и стринги, но решил, что больше не в состоянии их надеть. Выходя из спальни Амели, я уже понял, что голоса мне знакомы.