Андрей Чернецов, Валентин Леженда
И звёзды небесные пали на землю, как смоковница, потрясённая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои;
И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих…
Откровение св. Иоанна Богослова,
гл. 6, ст. 13-14
Глава первая. Последний рейд
Тёмная долина
Странная штука смерть. Многие представляют её как бледную костлявую старуху с остро заточенной косой. Карикатурный образ, совсем не вызывающий страха. Намного хуже, когда то, что тебя убивает, не имеет конкретного образа, когда смертельно опасное невидимо, невидимо до самого конца, до последнего предсмертного хрипа. Когда тебе уже в общем-то всё равно, что именно отправляет тебя на мрачную ладью молчаливого Харона. Ну а то, что не убивает, кажется, делает сильнее…
Пустые слова… Слова, произнесённые человеком, никогда не заглядывавшим по ту сторону чёрных ледяных глазниц. Слова того, кто ни разу в своей жизни по-настоящему не испытывал животного ужаса. Но постоянный страх рано или поздно отупляет. Ты перестаёшь бояться, и именно тогда за тобой приходит Она, неизбежная и холодная, как промозглое ноябрьское утро.
Кажется, кто-то однажды очень ловко сострил, что жизнь на самом деле смертельная неизлечимая болезнь, передающаяся половым путём, с неизбежным летальным исходом. Этот парень определённо был прав, потому что жизнь и в самом деле неизлечимая болезнь, тягостная паранойя, нескончаемая цепь бессмысленных, кое-как связанных друг с другом трагических эпизодов. И финал всегда один и тот же, переписать который, увы, невозможно…
Смерть превращает человека из животного в высшее разумное существо, единственное уникальное существо, способное совершить осознанное самоубийство. Потрясающая привилегия доминирующего вида. То, что никогда не будет дано обыкновенным примитивным животным.
Способов самоубийства существует бесконечное множество, они делятся на две группы: наиболее болезненные и наименее болезненные. Многие выбирали тёплую ванну и перерезанные тонким лезвием запястья. Говорят, что в этом случае ты просто медленно засыпаешь. Сладкая безболезненная смерть. Но были и другие варианты. Намного изощрённее и намного увлекательнее, рассчитанные на редких человеческих существ, понять мотивации которых не могла бы даже сама мать-природа, когда-то по фатальной ошибке сотворившая их…
Шершень как раз был из породы таких людей.
Когда-то его звали по-другому. Но однажды, перейдя Периметр, он навсегда оставил своё прежнее имя и свою прошлую жизнь там, за спиной, где беззаботно существовали другие мясные консервы, полагавшие, что смерть — это то, что случается с кем угодно, но только не с ними. Они считали себя в полной безопасности. Стадо тупых овец…
Чтобы не быть овцой, Шершень ушёл в Зону. Именно там он хотел стать матёрым волком. Целых пять лет потребовалось для того, чтобы понять: он так и остался всё той же овцой с давно занесённым над головой ножом мясника. Наивно было полагать, что, придя к этому мяснику в его дом, страшный конец удастся отсрочить.
Мясник не знал пощады.
В Тёмной долине уже вторые сутки лил холодный дождь.
Вторые сутки… Да он тут, пожалуй, никогда и не прекращался, лишь время от времени переходя на противную стылую морось. От проклятой влаги, казалось, ничто не могло защитить, даже старенький сталкерский комбинезон «Заря». Это было трудно объяснить, но каждый раз, оказываясь в Тёмной долине, Шершень промокал до нитки, словно влага была неким живым существом, хитро забирающимся под одежду своей очередной опрометчиво сунувшейся на её законную территорию жертвы. Но этот невидимый зверь, пожалуй, был самым милосердным, потому что при всём своём желании убить не мог.
Шершень в очередной раз посмотрел на мерцающий экран личного ПДА. Устройство, без которого в Зоне было невозможно выжить, предательски уверяло, что всё вокруг в относительном порядке: парочка «трамплинов» справа от едва заметной в пожухлой траве тропы и одна «карусель», притаившаяся за поваленным деревом.
— Ну что же ты, падла… — Шершень яростно встряхнул ПДА.
Чувство чего-то неотвратимого, что уже вторые сутки шло за ним по пятам, не отпускало. Из-за этого проклятого чувства он не мог нормально спать. Ночёвки в схронах превращались в сущую пытку, нервы были на взводе. Ещё немного — и он станет допускать ошибки, а ошибки Зона не прощает, карая с жестокостью опытного садиста-палача.
И этот призрак, преследующий его по пятам…
…Раздутые ноздри, спутанная грива, дико косящий глаз. И грозное ржание, словно предрекающее неминуемую гибель…
Ошибкой было уже то, что он согласился идти в Тёмную долину, хотя до этого старательно избегал сумрачное, пользующееся дурной репутацией место. И дело даже не в постоянно давящей на психику гнетущей атмосфере. Под укрытой гниющими листьями землёй располагалась огромная сеть вентиляционных шахт, целый подземный город, населённый различными опасными тварями. В любой момент можно было провалиться в незаметный глазу люк или стать жертвой неожиданно выскочившего прямо из-под земли кровососа. Где-то тут располагалась база клана «Свобода», анархистов-беспредельщиков, вечно грызущихся с военными из «Долга», несколько мелких бандитских лагерей и совершенно запредельное количество монстров, которые, как ни странно, почти не беспокоили Шершня.
Он снова, в который уже раз попытался вспомнить лицо заказчика, но очередная попытка оказалась безуспешной. Мутное чёрное пятно — вот и всё, что всплывало из недр натренированной сталкерской памяти. Где именно они встречались? О чём говорили? Шершень знал только конечную цель своего путешествия и ту сумму, которую ему обещали по возвращении. Разумеется, ему выдали аванс. Он тут же переслал деньги на Большую Землю человеческому существу, некогда бывшему его законной женой и зачавшему от него сына. Но то было в другой жизни, которую он благополучно забыл. И впрямь, зачем мертвецу воспоминания? Почти мертвецу. Серой тени, оставшейся от былого человека.
То, что шло за ним по пятам, неумолимо настигало. Оно знало о том, что он чувствует его приближение, и потому особо не спешило, стараясь растянуть удовольствие. Эта неведомая тварь определённо питалась человеческим страхом, безысходностью загнанной в угол обречённой жертвы.
— Ну, давай же, сука… поспеши… — тихо прошептал Шершень, доставая из кобуры «Чёрный ястреб».
Оружие вопреки ожиданиям не успокаивало. Тяжёлая смертоносная машинка в правой руке казалась сейчас совершенно бесполезной. Шершень приставил холодный твёрдый ствол пистолета ко лбу и, зажмурившись, принялся исступлённо ласкать спусковой крючок. Ему на секунду показалось, что преследовавшая его неотвратимость испугалась того, что он возьмёт и прямо сейчас нажмёт на маленькую металлическую, но очень важную деталь.
Шершень улыбнулся и, открыв глаза, убрал пистолет в кобуру.
Он всё ещё мог контролировать ситуацию, а значит, какой-то шанс у него всё же есть. Но шанс на что? В любом случае он всегда успеет выпустить наружу свои мозги. Этого права никто у него не посмеет отобрать, даже сама Зона.
Поначалу он думал, его преследует контролёр, но чуть позже понял, что ошибался. Чувство было совершенно иррациональным. Шершень был твёрдо уверен, что то, что идёт за ним след в след, невозможно увидеть на маленьком экране ПДА. И это что-то намного больше и страшнее, чем контролёр или изголодавшийся по крови, способный становиться невидимым кровосос.
Противоестественный азарт переполнял всё его существо. Извращённый азарт попавшей в острые когти кота, слегка придушенной мыши…
Дождь неожиданно прекратился. Будто кто-то там наверху перекрыл твёрдой рукой ржавый скрипучий вентиль.
Шершень сверился с электронной картой. До точки, обозначенной на ПДА заказчиком, оставалось всего ничего. Задание было совершенно заурядным: дойти до схрона, расположенного на территории Тёмной долины, и забрать из него спрятанный там артефакт. Что за артефакт, Шершень не знал, точнее, не помнил. Откуда заказчик располагал такой информацией, его особо не волновало. Волновало совсем другое — кругленькая сумма, обещанная за такой достаточно пустяковый для опытного сталкера рейд. Что-то здесь определённо было не так, некое пока неизвестное осложнение. И все эти выверты с памятью… Будто кто-то специально стирал невидимым ластиком целые куски его недавней жизни.
До нужного схрона он добрался без приключений, ну если не считать приключением прошедшее мимо небольшое стадо плотей, которые, конечно, почувствовали присутствие человека, но нападать благоразумно не стали, да и днём они были не так активны, как ночью.
Схрон представлял собой совершенно незаметную землянку, вход в которую перекрывал кусок заросшего жгучим пухом листового железа.
Шершень залёг невдалеке за группой влажно поблескивающих деревьев и добрых полчаса изучал окружающую территорию, до рези в глазах вглядываясь в мерцающий экран ПДА. Наконец он решился и, пригнувшись, медленно двинулся к схрону, предварительно сняв с предохранителя свой АКМ-74.
В комбинезоне «Заря» вкупе с защитной маской можно было не опасаться ядовитых спор жгучего пуха.
Как только Шершень принялся открывать схрон, в него тут же выстрелило жёлтое облако ядовитой дряни, но сталкер даже не отвернулся. Конечно, следовало бы бросить в образовавшийся зазор гранату, но кто его знает, как на это среагирует спрятанный внутри неведомый артефакт.
Внезапно Шершень услышал тихий стон.
Стон доносился из схрона.
Кусок листового железа был уже открыт на добрые двадцать сантиметров.
Сталкер замер, прислушиваясь.
Тихий стон повторился. Без сомнения, внутри кто-то был. Шершень знал многих местных тварей, способных изображать раненых людей, чтобы заманивать новичков в смертельную ловушку. Но чтобы какая-нибудь из этих тварей окопалась в давно заброшенном схроне… И к чему ей издавать какие бы то ни было звуки, ведь намного проще сразу же выпрыгнуть из непроницаемой тьмы.
Вытащив фонарик из кармана надетой поверх комбинезона разгрузки, Шершень посветил в образовавшийся проём. Поначалу он увидел только какой-то бесформенный мусор, и лишь внимательно приглядевшись, заметил лежащего на спине человека с синим обескровленным лицом. Пожалуй, он бы решил, что перед ним очередная жертва кровососа, если бы человек опять не застонал.
Навалившись всем телом на прикрывающий вход лист железа, Шершень резко увеличил проход так, чтобы можно было протиснуться в схрон самому.
— Эй, дружище, ты как? — участливо спросил он, обшаривая мощным лучом фонарика тесное убежище, но ничего приметного, кроме умирающего человека, здесь не было.
Одет незнакомец был довольно легкомысленно, учитывая окружающую территорию: в чёрную кожаную куртку, обшитую стальными бляхами, стандартную экипировку сталкера-новичка. Оружия нигде поблизости видно не было.
— Эй, парень! — Шершень слегка потряс бедолагу за плечо. — Ты жив или как?
— Он здесь… — едва слышно прошептали сухие синие губы.
Шершень резко обернулся, выставляя перед собой хищный ствол автомата, но вопреки ожиданиям за его спиной никого не оказалось.
— Кто? — тихо спросил он, машинально стягивая с лица защитную маску-респиратор.
В нос тут же ударил тошнотворно-сладкий запах разложения.
— Здесь… — тонкая, как у призрака, рука коснулась груди. — Со мной…
— Что за херня… — Шершень неожиданно занервничал. — Что ты несёшь, мать твою…
— У него собственная воля… — в предсмертном полубреду шептал умирающий, — он живой… почти как мы… почти… Он дал мне силу… на короткое время… я мог… останавливать пули… руками… взглядом… я был как бог… неуязвим…
Не обращая внимания на тот бред, что нёс незнакомец, Шершень принялся грубо обыскивать схрон.
— Но всё это оказалось не бесплатно… — продолжал бредить умирающий. — Взамен он выпил из меня жизнь… но я… я не жалею… оно того стоило… почувствовать себя… богом…
Приглушённо ругаясь, Шершень бесцеремонно перевернул незнакомца на бок, дивясь лёгкости его иссушенного непонятной болезнью тела. Артефакта нигде не было. Даже чего-то отдалённо похожего на артефакт.
— Проклятие! — Шершень с ненавистью посмотрел на умирающего. — Тут ничего нет, лишь этот живой труп… Что же делать?
Пока сталкер думал над этим немаловажным в данной ситуации вопросом, незнакомец громко закричал и, изогнувшись всем телом, неожиданно затих в жуткой неестественно изогнутой позе.
Шершень никогда не считал себя набожным человеком, но в тот момент он неожиданно для себя перекрестился. В своей жизни он видел немало жутких покойников, но лицо этого мертвеца… такое трудно описать словами, такое нужно видеть или лучше не видеть никогда.
Неожиданно в голову пришла совершенно абсурдная и вместе с тем достаточно рациональная мысль обыскать труп. Что, если искомый артефакт при нём? Почему он сразу об этом не подумал? Ведь после тщательного осмотра схрона это было очевидно.
Преодолевая неожиданно накатившую брезгливость, Шершень осторожно расстегнул молнию кожаной куртки покойника, под которой оказалось тёмно-багровое кровавое месиво. Рана была просто ужасающей, как будто кто-то выстрелил в умершего бедолагу в упор из дробовика, причём выстрелил не один раз.
— Мать твою…
Шершень поспешно надел защитную маску. Вонь от мёртвого тела исходила просто ужасающая. Секундой позже он понял, что тёмно-багровое месиво шевелится, словно живёт своей жизнью отдельно от трупа.
«Ну всё, с меня на сегодня определённо хватит!» — подумал сталкер, но выбраться из схрона так и не успел, потому что грудь трупа внезапно взорвалась веером мелких кровавых брызг.
Шершень замер, как зачарованный уставившись на светящийся продолговатый предмет, напоминающий крупный кусок жёлтого янтаря, медленно всплывший из багровых недр разлагающихся на глазах останков.
«Ну, вот он, твой артефакт! — вкрадчиво произнёс кто-то прямо внутри черепа. — Чего ты теперь ждёшь?»
Не осознавая того, что делает, Шершень протянул руку и осторожно погладил оказавшуюся мягкой на ощупь податливую поверхность. Тепло, исходившее от этой штуки, ощущалось даже сквозь защитные перчатки. Казалось, он гладит не очередное противоестественное порождение Зоны, а маленького пушистого котёнка, которого так и хочется прижать к своей груди. Что-то всколыхнулось у него внутри, что-то из далёкого, давно уже позабытого детства. Но наваждение длилось недолго, всего несколько секунд, страх поспешно взял под контроль непослушное тело.
Отдёрнув руку, Шершень резко рванулся назад, вываливаясь из проклятого схрона. Краем глаза он успел заметить, как светящийся сгусток рванулся следом за ним и, словно выпущенная из подствольника граната, больно ударил его прямо в грудь.
Покатившись кубарем по земле, сталкер врезался в ближайшее дерево, выронив автомат. Неожиданно стало трудно дышать, на грудь навалилась невидимая тяжесть, лёгкие жгло огнём. С трудом перевернувшись на спину, Шершень в очередной раз сорвал защитную маску и непослушными руками принялся расстёгивать плотно затянутый ворот комбинезона. Рука неожиданно наткнулась на рваную дыру как раз в том месте, куда ударил всбесившийся сгусток света.
В следующую секунду страшный приступ неожиданно прошёл. Шершень с удивлением поднялся на ноги, оторопело рассматривая пробитый насквозь комбинезон. Конечно, «Заря» не обладала хорошей защитой, оберегая своего владельца лишь от слабых физических повреждений, ожогов и радиации, но эта рваная дыра одним махом привела комбинезон в полную и абсолютную негодность.
Не веря своим глазам, сталкер осторожно ощупывал рваные, слегка тлеющие края дыры, затем он принялся осматривать землю в поисках ударившего его в грудь артефакта, но светящегося куска янтаря нигде поблизости не наблюдалось.