Беты (редакторы): Ктоя (), kristikat (), Paulana ()
Фэндом: Ориджиналы
Персонажи: Глеб/Вик
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Драма, Экшн (action), POV, Hurt/comfort
Предупреждения: Насилие, Нецензурная лексика, Underage
Размер: Макси, 235 страниц
Кол-во частей: 34
Статус: закончен
Описание:
Как часто деньги в наше время решают все? А если к этому примешать юношеский максимализм? Кучу обстоятельств, через которые, даже если очень захотеть, не перепрыгнуть? Легко ли бросить все ради того, кто дорог? А что делать тому, кому и бросать то нечего? Бороться? Или попытаться сохранить все, как было, для блага обоих?
Парень наркоман и сын богатого отца, как тесно переплелись их нити прошлого и настоящего, и есть ли у них будущее?
Примечания автора:
Глеб
Вик
Илья
Ярослав
Юрий
Часть 1
Чувствую себя откровенно паршиво. Сердце колотится, как заведенное, словно стремясь вырваться из грудной клетки. Пульс зашкаливает, а во всем теле разливается тошнотворная слабость. Вскидываю голову, ощущая легкое головокружение, и, так и не открывая глаз, ловлю кожей холодные капли проливного дождя. Не чувствую ни пронизывающего насквозь ледяного ветра, ни обжигающего холода. Ничего. Совсем.
Все тело ноет, из разбитой губы сочится кровь, а мне откровенно похуй.
- Помощь нужна или ты так всегда отдыхаешь? – над головой послышался язвительный дальше некуда голос, и у меня сам собой наполз на лицо озлобленный оскал.
Открываю глаза и на пару мгновений теряюсь. Тот, кого я хотел придушить пару секунд назад, оказался обычным подростком. Плотный накинутый капюшон куртки мешает рассмотреть его лицо, но я больше чем уверен, что парню нет и восемнадцати.
- Чего тебе, мальчик? – склоняю голову вбок, становясь похожим на сломанную куклу, и совершенно не скрываю своего игривого настроения.
- Простите великодушно, дяденька, но не подняли бы вы свою сраку с холодной земли, а то бубенчики простудите, кому потом нужны будете? Я, конечно, понимаю, что сидеть в луже, обмазанным грязью, достаточно увлекательно, но все же надеюсь на ваше благоразумие, - и сказано все это с таким участием, еще бы ехидную ухмылку убрать, вообще было бы сказочно. Дерзкий, однако.
- Топай отсюда, пока ноги целы, - предлагаю ему, видя, как за его спиной к нам приближается компания парней, пребывающих явно в обдолбанном состоянии.
Атмосфера заметно накалилась, словно воздух вокруг нас стал плотнее.
Он протягивает мне руку, полностью проигнорировав сказанное мною ранее, и ждет, совершенно не обращая внимания на шум за спиной и громогласный хохот, хотя я видел, как напряглись его плечи. И почему он не уходит? Вот же глупое самопожертвование ради совершенно незнакомого человека.
Хватаюсь за протянутую ладонь, отмечая для себя, какая она теплая, так и хочется впитать в себя это тепло, и не без его помощи встаю на ноги. Успеваю дернуть его на себя, не обращая внимания на тупую боль в ребрах, прижимаю его к своей груди лицом и спокойно стою, дожидаясь пока к нам подойдут ближе.
- Глеб, ты? – чуть заикающийся тяжелый голос с хрипотцой полоснул по нервам.
Компания парней в составе семи человек окружила нас, беря в плотное кольцо.
- Я, - отвечаю ровно и холодно, крепче прижав к себе дернувшегося парня.
- Бля, с панталыку сбил, - заржал он. - Пацан твой? – кивок в сторону моего «спасителя».
- Мой, - так же ровно и отстранено.
Не то чтобы мне нравился этот парень, более того, мне совершенно насрать на него и его будущее, но его попытку мне помочь я оценил, да и еще одного трупа в нашем захолустном районе думаю можно избежать.
- Лучше следи за мальчишкой, а то больно дерзкий попался, - огрызнулся Илюха и окинул меня нечитаемым взглядом, задержавшись на разбитой губе. Хмыкнув, разворачивается на сто восемьдесят и уходит. Вся его банда следует за ним по пятам, как верные псы, не отставая ни на шаг. В их глазах раздражение и обида от упущенной возможности поглумиться над молодым телом. Твари, хотя я не слишком отличаюсь от них.
Когда шаги стихли, а голоса стали едва различимы, отпускаю парня и, отойдя на шаг, разворачиваюсь и ковыляю в сторону дома. Если бы не природное упрямство и алкогольное опьянение, я бы уже лежал в ближайшей луже и скулил от боли. Черт, хорошо прилетело.
Он оказывается рядом слишком быстро, чтобы я успел это заметить, и закинув мою руку к себе на плечо, перехватывает меня за талию и помогает выровнять движение.
- Куда идем? – явный сарказм в его голосе бесит неимоверно.
- Ты на хуй, а я домой, - надеюсь, что меня поняли правильно, но, как видно, зря.
Он все так же ковыляет рядом, и мне реально неясно, откуда в таком на вид хрупком существе столько силы. Нет, он не женоподобен, наоборот, вполне себе нормальный пацан. В меру широкие плечи, скрытые плотной курткой, стройные ноги, обтянутые фирменными джинсами, и высокие ботинки, но все же в его образе что-то не так.
- Далеко топать? – все та же язвительность сквозит в каждом слове, и я совершенно не могу понять, чем именно она вызвана.
- Торопишься? – мою попытку отстраниться пресекли чувствительным нажатием на ноющие ребра.
Шиплю сквозь зубы, отчаянно сдерживая себя, чтобы не врезать ему по наглой самоуверенной роже. От него веет какой-то смутно знакомой энергетикой. Нет, я точно уверен, что он не из наших, уж больно дорого разодет, да и манера речи, повадки, мимика - все более изысканное, что ли. Но определенно есть в нем что-то знакомое, вот только вспоминать, что именно, нет никакого желания.
- Тачка рядом, может, проще на машине?
Идея, конечно, интересная, но не для меня.
- Не стоит, так дойду.
С горем пополам отстраняюсь от него и, развернув его к себе за плечи, спрашиваю, чуть склонив голову вниз:
- Тачка где?
Кивок его головы и у меня наступает легкий шок….
Не маленькая такая Toyota Land Cruiser припаркована на краю обочины. И как он только ею управляет? Это же почти танк. Тачка не из дешевых, и я удивлен, что ее еще не угнали или не разобрали на сувениры прямо тут.
- И какого, спрашивается, хуя тебя занесло в наши края? – начинаю заводиться, буквально кипеть от его недальновидности.
У нас такие долго не живут, ни хозяева, ни сами машины. Это каким надо быть остолопом, чтобы пригнать такую тачку сюда?
- Мимо проезжал, тебя увидел, решил поинтересоваться: сдох ты или еще брыкаешься, - он спокойно пожимает плечами и ждет моей дальнейшей реакции.
Обычно от такого моего взгляда люди в панике разбегаются, а те, у кого яйца покрепче, просто вжимают голову в плечи и боязливо опускают глаза, а этому хоть бы хрен.
И черт, как же бесит его капюшон, скрывающий его лицо полностью. Но снимать его мне не хочется, это как шестое чувство: просто знаю, что видеть его лицо мне не надо.
Перехватываю его за запястье и, несмотря на боль в сбитых костяшках, с силой сжимаю кисть, таща пацана за собой. Он не сопротивляется и спокойно следует за мной, но смешок за моей спиной свидетельствует, что вся моя напускная агрессия ему глубоко похую.
- Открывай, - толкаю его к машине, и тут же срабатывает сингнашка.
- Прошу, - он кивает в сторону машины.
Нет, он реальный долбоеб?
Толкаю его в сторону двери и, распахнув переднюю водительскую, заталкиваю его на сиденье, не слишком осторожничая. Он лишь хмыкает и изображает полную покорность, что злит еще сильнее, явно же издевается. Не прекращающийся дождь изрядно намочил его одежду, отчего на светлой кожаной отделке проступили влажные пятна.
- Слушай сюда, пацан, еще раз тебя здесь увижу, не посмотрю, что мелкий, лично пиздюлей выпишу, усек? – шиплю ему в лицо, облокотившись о крышу машины и наклонившись к нему. И я почти уверен, что эта сволочь улыбается.
- Подвезти? – ровные нотки его голоса с вкраплениями смеха выбешивают.
Захлопываю дверь и, оттолкнувшись от машины, топаю в сторону дома. Он, помедлив несколько секунд, все-таки заводит мотор и трогается с места, уезжая в ночную даль.
Выдохнув, ковыляю в сторону дома. Усталость накатывает волнами и мне едва удается перебирать ногами. Когда на горизонте становится видна старенькая потрепанная пятиэтажка, почти готов взвыть от радости. Каждый шаг - как подвиг, каждое движение - как испытание; впрочем, как и вся моя жизнь. Чертов дождь не дает возможности закурить, сигареты давно промокли, как и одежда, липнущая холодной массой к раскаленной коже. Это почти физически больно. Но в душе полное спокойствие, все как всегда, так чего волноваться?
- Поймал, - раздается до боли знакомый ласковый вскрик где-то снизу.
Только сейчас понимаю, что облокачиваюсь на чье-то тело, неосознанно впитывая его тепло, стараясь согреться от пронизывающего тело и душу холода. Чужие руки крепко держат меня в вертикальном положении и не дают упасть. И когда я успел споткнуться?
- Глеб, ты в порядке? – спрашивает Сашка, придерживая меня за спину и заталкивая в подъезд.
Он ниже меня на голову, но уже не раз дотаскивал мое совершенно неподвижное тело до дома. Как ему это удается, остается загадкой для всех, включая его самого.
- В полном, - получается почти грубо, но он не обижается, привык уже к моей манере общения.
Ни слова не говоря, затаскивает меня в мою квартиру, стягивает с тела мокрую одежду, а дальше все как в тумане. Помню обжигающие струи воды на саднящей коже, нежные прикосновения, которые больше бесят, чем доставляют удовольствие, прохладу, едкий запах медикаментов, перетяжку бинтами и боль, вспышками всплывающую в сознании. Как добрался до постели - не помню, как отрубило.
- Глеб! Глеб, блядь… - слышу сквозь сон звук знакомого голоса и морщусь от раздражения. Терпеть не могу, когда меня будят. Утро и все, что с ним связано – это ад.
Чувствую накатывающую волнами тошноту, все тело ломит, как после мясорубки, и я не понимаю - нахера меня было будить? Неужели сложно было отсрочить этот момент хоть на пару часов?
- Глеб, - уже более требовательно совсем рядом.
Лениво открываю один глаз, понимая, что желание убивать растет с каждой минутой, и вижу перед собой совершенно спокойное лицо Сашки.
- Пусти, мне на учебу надо, - ровно произносит он, так и продолжая смотреть мне в глаза, точнее в глаз, и чуть пошевелившись, показывает своим видом всю плачевность ситуации.
Вот же блядство. Я лежу на боку, крепко прижав к себе парня, и практически вжимаю его в себя, не обращая внимания ни на боль в руках, ни на общее состояние. Дебильная привычка, что сказать.
Разжимаю руки, ловя в его глазах проскользнувшую печаль, и поворачиваюсь на другой бок, морщась от сказочных ощущений.
- Дверь захлопнешь, - произношу и погружаюсь в полудрему, ловя краем сознания, как он одевается, ворча что-то себе под нос.
Несмотря на плачевность моего состояния, сильное похмелье и ломоту во всем теле, желание удовлетворить свои сексуальные потребности практически нестерпимое.
Разворачиваюсь на спину, окидывая его полупьяным оценивающим взглядом, скользя по бледной коже на груди, чуть выше к шее, на губы, и поймав его удивленный взгляд, не меняясь в лице, ровно, но требовательно, произношу:
- Раздевайся.
Его секундная заминка, в глазах смятение, голос дрогнул, и это лишь сильнее подлило масла в огонь:
- Я опоздаю.
- Иди сюда, - не отвожу взгляда, ловя каждую эмоцию, и не найдя там страха, почти рычу. - Живо!
Он делает ко мне осторожный шаг, зля еще сильнее. Дергаю за руку, одним сильным движением подминая под себя, и почти яростно сдираю с него джинсы и белье, это все, что было на его теле.
Грубые движения, почти животные стоны, его рваное дыхание, судорожные выдохи и мой глухой рык. Быстрые ласки, которые и ласками-то язык не поворачивается назвать, резкие толчки, непрошеные слезы, стекающие из карих глаз напротив. Ноль эмоций, лишь желание получить удовольствие, и я его получаю. Тело в моих руках дрожит и извивается, но вырваться даже не пытается, ему нравится и моя дикость, и грубость, и боль, которую причиняю ему неосознанно. Он жмется ко мне всем телом, старается обнять, прижать к себе, на что я лишь озлобленно рычу, и закинув его руки за голову, удерживаю их одной своей, не позволяя даже дернуться.