Надеждам Власова – что всё само собой сойдет на нет или ещё там как-нибудь рассосется – определенно не суждено было сбыться. Дурь Ванькина даже не думала улетучиваться, наоборот, оболтус всё больше входил во вкус. Но это было полбеды. А вся беда заключалась в том, что Власова данный факт окончательно перестал расстраивать. То ли размяк телохранитель от этого курорта, то ли... Но стал он входить во вкус вместе с Ванькой.
... Поначалу Власов держался. То есть – воздерживался, свято убежденный в том, что одолеть Ванькину дурь поможет время и его, Власова, сила воли.
Опять же, море, солнце и заграница поначалу хорошо отвлекали от Ванькиного тела. Ведь единственная заграница, где до того побывал Власов, находилась у тётки на Украине. И в море Виктор купался лишь раз, когда в армии служил, на Дальнем Востоке. Море было Японское и воняло мазутом... А тут – Власов как в раю очутился, картину неземного блаженства не испортили даже пожилые целлюлитные немки, изрядно намозолившие глаза телохранителю, пока он валялся на пляже. Короче, хорошо было. «Дух и тело пребывали в сладостном единении» – нет, это уже не из Ирискиных романчиков, это Власову дружок-омоновец давал почитать... какая-то восточная хрень...
Райское блаженство, а вместе с ним и воздержание Власова закончились на второй день. Потому что в первый Ванька умудрился обгореть. В чем, кстати, упрекал Власова:
– Я же просил намазать меня солнцезащитным кремом, а ты отказался...
– Могу сейчас намазать, – ответствовал Власов, чувствуя себя, всё-таки, слегка виноватым.
– Поздно пить боржоми, когда почки отвалились, – с видом впавшего в маразм философа изрек буржуйский сынок. Вместо того, чтобы просто сказать: «Спасибо, не надо». Всё-то ему выпендриваться...
Власов хмыкнул: «Ладно, будет тебе лечение. Народными средствами». Протянул Ваньке телефон:
– На, закажи в номер сметану. А то – я по-импортному не говорю, – вообще-то, в школе Власов учил немецкий, и кое-что ещё в памяти сохранилось. Но его «немецкий со словарем» тут никому на хрен был не нужен, разве что, тем целлюлитным теткам... А вот Ванька – тот бегло шпарил и по-английски, и по-испански. Власов взирал на это с изумленным одобрением: значит, кое-какие мозги в Ванькиной голове водились, а не одни только тараканы...
– Много сметаны? – заинтересовался, меж тем, обгорелый полиглот.
Власов призадумался, обмерив Ваньку взглядом. Потом уверенно подытожил:
– Пары стаканов должно хватить, – Власов, несмотря на относительную непьющесть, привык всё мерить стаканами. Как нормальный русский человек...
... Понятно, благие намерения пошли прахом, и процедура спасения Ванькиной нежной кожицы обернулась... тем, что отлично рифмуется со словом «прах». Но, вообще-то говоря, Ванька в сметане – это тоже блаженство, хотя и отнюдь не райское.
Потом, конечно, и на пляж вернулись, и Власов раскаялся в своём слабоволии, да... «поздно пить боржоми»...
... Раз уж с «отношениями» завязать не получалось, Власов тешил себя мыслью, что, по крайней мере, не позволяет своему подопечному распускаться и вести нездоровый образ жизни.
Заказал однажды Ванька какой-то мудрёный коктейль, предварительно навешав вермишели на Власовские уши, мол, безалкогольный напиток. Ага, щас! Власову носом потянуть хватило, чтоб солидный градус учуять. Ваньке отвесил подзатыльник, а коктейль выпил сам – не пропадать же добру.
Охраняемое тело возмутилось такой «несправедливости»:
– Значит, как трахать меня – так возраст подходящий, а спиртное пить – «ещё мелкий», да?!
«Ах, так?! Характер решил показать? Ну-ну...» Конечно, можно было снова Ваньку выпороть, но Власов уже не был уверен в должном воспитательном воздействии такой меры. А потому выбрал иное наказание.
– Спать теперь будешь на диване! – почти торжественно объявил он Ваньке. И с удовлетворением отметил, что парень от таких слов явно приуныл.
... Вообще-то, спать с Ванькой Власов не любил... в смысле – спать, а не что-нибудь другое... В отличие от мягкой и уютной Ириски, Ванька, казалось, весь состоял из острых углов, к тому же, нервно трепыхался во сне, то и дело задевая Власова то локтем, то коленкой, то ещё какой-нибудь особенно костлявой частью тела.
– Ты бы спортом, что ли, занялся, – ворчал тогда Власов, – Мышцу нарастил...
– Да ну! – неслось в ответ. – Спортом – не прикольно. Разве что, на мужиков накачанных пялиться. Так у меня ты есть...
А сейчас, одиноко ворочаясь с боку на бок в огромной постели, Власов чуть ли не с нежностью вспоминал острые локти и костлявые коленки... ну, и ещё разное Ванькино добро, не такое острое и костлявое... И, чего там греха таить, обрадовался телохранитель, услышав сопение и шорохи возле кровати.
– Чего тебе? – с деланным равнодушием бросил он. Да ещё и картинно зевнул – а нефиг баловать наглую мелочь!
– Хочу к тебе! – жалобно заскулил Ванька.
– А что надо сказать? – держал марку Власов.
Скулёж сделался ещё жалостнее:
– Ну, эта... Дяденька, прости засранца! Честно, Власов, я больше не буду!
Власов выдерживает паузу, будто бы крепко задумавшись, потом демонстративно вздыхает, откидывает одеяло... И Ванька, довольно взвизгнув, сей секунд юркает ему под бок. С налёту двинув Власову локтем под ребра.
– Ой, Власов, прости, я нечаянно!
«Вот, блин!»
* * *
А потом они вернулись с курорта. Втроём. Власов, Ванька и их общая дурь...
... Не то, чтобы Власов совсем сдался. Или Ириску разлюбил... Нет, это было... другое. Телохранитель пытался разобраться, сделать так, чтобы жизнь снова стала простой и понятной, а не извивалась гигантским осьминогом, не хватала Власова щупальцами за разные места.
Как-то, в один из немногочисленных выходных, рванул он с дружками на рыбалку. И, после очередной принятой рюмахи, впал в глубокую задумчивость. «Вот, к примеру, Виталя», – размышлял Власов, глядя на закадычного – ещё по службе в армии – приятеля. – «Женщины его любят, даже Ириска, не стесняясь, назвала офигительно сексуальным...» Власов глядел на Виталика и пытался как-то увидеть или почувствовать эту самую сексуальность. Но чувствовал только... зависть, оттого, что трицепс у Виталика классно проработан, а ведь в спортзале почти не бывает... Но трахать Виталю, даже при всех его трицепсах и прочем рельефе, Власову не хотелось. Ну никак! А Ваньку – хотелось, одно воспоминание о его неспортивном теле приводило Власовский член в движение. И ещё взгляд этакий... «Может, в этом всё дело?» – пьяно осенило Власова. – «Он сперва вредничает, а потом гнешь его – и подчиняется...» Член Власова тут же с энтузиазмом поддержал эту догадку. И тогда Виктору пришлось отложить свои рассуждения – всё ж, рыбалка, мужики кругом, неудобно как-то...
А вспомнил телохранитель об этих своих думах в тот самый момент, когда Ванька повис у него на шее, издавая радостные вопли, из коих можно было заключить, что парень успешно сдал вступительные экзамены. И Власов теперь охраняет тело будущего филолога. Тут Власов – трезвые-то мозги всяко лучше нетрезвых – вдруг предположил: а ну как Ванька повзрослеет, остепенится и перестанет быть сопляком, нуждающимся в строгом дядьке? Месяц назад, ещё до курорта, такая мысль наверняка бы обнадежила телохранителя. А теперь... «С ним, допустим, понятно. А с собой-то мне что делать?»
... Куда бы завел Власова тернистый путь его размышлений – про то никому не ведомо. Потому что «зверь-писец», пришел, как обычно, нежданно-негаданно.
Власов на хозяйской кухне заправлялся обедом. Поскольку телохранитель был один, на кухню немедленно заявился Ванька, уселся напротив, похвастался для приличия новым навороченным плеером. А потом – нырнул под стол. И вынырнул аккурат между ног Власова.
– Я ем, – лениво попытался урезонить его Власов.
– А я не помешаю, – нахально соврал Ванька, расстегивая молнию Власовских брюк.
«Уже повзрослел, похоже. Инициативу начал проявлять» – удивился телохранитель. Но происходящее было, по меньшей мере, интересным, останавливать Ваньку не хотелось.
Стыдно признаться, но радости орального секса Власову до сих пор не были знакомы. Как-то вот... не случилось... Так что, Ванька был первопроходцем на этом поприще. «Стоп! А у мелкого-то откуда навыки?» Власов требовательно потянул за русую шевелюру, отстранив Ванькины губы от своего члена.
– Ты где научился? – подозрительно спросил телохранитель.
– Порнуху смотрел, – уверенно оправдался Ванька. А потом добавил, ещё более уверенно, – И тренировался ещё, на банане.
– Аа, ну, раз на банане... – успокоившись, разрешил Власов. И его достоинство вернулось в Ванькин рот.
Поначалу Власов вздрогнул пару раз, почувствовав Ванькины зубы. Подумалось, что банан-то можно кусать, ему, банану, всё равно... Но потом, видно, Ванька приноровился, и пришло к Власову ощущение, будто обволакивает чем-то теплым и влажным, мысли превратились в сладкую липкую массу и растекались, размазывались, как тот памятный клубничный мармелад...
Поэтому Власов не сразу заметил Пал Ваныча, которого за каким-то чертом принесло на кухню. А когда заметил... в голову опять полезла дурацкая мудрость про боржоми и почки.
Несколько секунд хозяин молча взирал на покрасневшего Власова и побледневшего Ваньку. У самого же Пал Ваныча лицо при этом было багровым. Такая интересная цветовая палитра.
– Вон!!! – взревел, наконец, Пал Ваныч.
Власов, на ходу неуклюже застегивая ширинку, тут же попытался смыться. Неважно куда, лишь бы подальше отсюда. Ванька шмыгнул следом.
– Стоять!!! – тут же донесся до них рев передумавшего Пал Ваныча.
Власов ничуть не удивился такой непоследовательности хозяина. Во-первых, сам телохранитель был не в том состоянии, чтобы удивляться, а во-вторых, учитывая сложившуюся ситуацию...
Власов обернулся, решившись посмотреть прямо на хозяина. И – очень вовремя. Потому что Пал Ваныч внезапно захрипел, хватая ртом воздух, схватился за левый бок и... И Власов успел подхватить его прежде, чем он свалился на пол. Тут же прикрикнул на суетившегося без толку Ваньку:
– В скорую звони, придурь!
... Врачи быстро приехали – всё ж таки, Пал Ваныч не простой смертный, а важная шишка. Власова даже не расспрашивал никто: что да как с этим сердечным приступом. Обидно, но если мужику за полтинник и он, к тому же, высокий пост занимает – никого не удивит, что у него с сердцем нелады...
Последующие несколько дней Власов сидел дома. Нет, его никто не увольнял, он сам взял отгулы – ошиваться в хозяйском доме, как ни в чем не бывало, Власов просто счел непорядочным. Ванька названивал ему, сообщал, что «с папой всё в порядке, он скоро уже дома будет», а однажды авторитетно заявил:
– Не стоит беспокоиться, я всё улажу.
«Вот сопля безмозглая!» – рассердился Власов. И хмуро бросил в трубку:
– Что, опять травиться надумал? Тоже мне – царица Клеопатра!
Потом, правда, пожалел, что он с парнем так резко. По здравом размышлении, Ванька – он уж такой, какой есть, а вот Власову не мешало бы головой думать, а не головкой, прежде чем на хозяйской кухне трахаться. Да и вообще – чудо, что их раньше не застукали...
... Пал Ваныч действительно вскоре выписался. И почти сразу затребовал к себе Власова.
В кабинете, куда Власов был приглашен для «серьезного мужского разговора», его ждали Пал Ваныч с супругой. Накануне разведка в виде Ваньки донесла Виктору, что больше никто не в курсе этой кухонно-эротической истории...
– Виктор, мы Вам так доверяли, как Вы могли?! – сразу набросилась хозяйская супруга. Восклицания сопровождались трагическим заламыванием рук. – Он же ребёнок ещё...
Пока Власов соображал, как бы так сказать покультурнее, что в гробу он видал такое доверие, Пал Ваныч громко треснул ладонью по столу.
– Прекрати кудахтать! – осадил он жену. – Говорил я тебе, что всерьез надо заняться его поведением, с отравлением этим разобраться... А теперь – пожалуйста, дождались: «Мама, папа, я – гей»!
«Значит, Ванька говорил-таки с родителями» – немного удивился Власов.
– ... Поздний ребенок, – сердито продолжал Пал Ваныч. – Растили, баловали... А ему ремня не хватало!
Продолжавший благоразумно помалкивать Власов отметил при этом, что Пал Ваныч даже не представляет себе, насколько близок к истине.
И тут хозяин переключился с супруги на телохранителя.
– Сколько? – сменив тон на деловой, обратился Пал Ваныч к Власову.
Вопрос застал телохранителя врасплох.
– В каком смысле? – не понял он.
– Уволить я тебя не могу... по некоторым причинам... – Пал Ваныч был явно раздражен: то ли тем, что не может уволить, то ли тем, что приходится это признать. – А видеть тебя возле Ивана больше не желаю. Так вот, чтоб миром разойтись... Ну, понял, что ли?..
Но Власов недоуменно покачал головой, продолжая тормозить.
И тут опять встряла супружница:
– Понимаете, Виктор, сейчас выборы, скандал может серьезно повредить...
Должно быть, она сказанула что-то лишнее, потому что Пал Ваныч опять на неё цыкнул. А до Власова, тем временем, дошло.
– То есть, Вы мне денег хотите дать, чтоб я сам тихо-мирно уволился? Чтобы и Ваньку бросил, и скандала при этом не устраивал?
– Д-даа, – хозяйская чета нестройным хором подтвердила догадку Власова, и в четыре глаза выжидающе уставилась на него.