— Даже если принять это за правду — хотя, по мне, звучит это не очень правдоподобно — то какое отношение это имеет к настоящему моего отца?
Каспар осторожно поставил стакан на стол и прижал руки к коленям; его поза по каким-то причинам начала раздражать Пэйна.
— Маленький вопрос относительно долга твоего отца, который вытекает из покупки помощи Оринса.
Пэйн сжал зубы. Еще один «охотник за деньгами», хоть и демон. Он обошел стол с другой стороны, вытаскивая чековую книжку.
— Сколько?
— Ты неправильно меня понял, Пэйн. Долг твоего отца Оринсу нельзя возместить посредством смертных денег.
— О? — Пэйн закрыл чековую книжку и подозрительно посмотрел на Каспара. — Что он тогда задолжал?
— Простую вещь. Маленькую статуэтку обезьяны. Ты, наверное, ее знаешь? Я понимаю, что это — семейная реликвия; ее самое распространенное название — Бог Цзилинь.
Пэйн нахмурился и начал рыться в своих воспоминаниях.
— Статуэтка обезьяны? Нет, я никогда о ней не слышал, не говоря о том, чтобы знать.
Каспар вытащил из кармана лист бумаги.
— Вот — эскиз статуэтка. Она приблизительно шесть дюймов в высоту, черная, сделана из эбенового дерева. Происходит, как говорят, из Китая, ей приблизительно шестьсот лет.
— Династия Минь, — рассеяно сказал Пэйн, все еще роясь в своих воспоминаниях. Насколько ему помнилось, его отец никогда ничего не упоминал о статуэтке обезьяны как о семейной реликвии. Сам же он знал каждый квадратный дюйм замка и никогда не видел эту вещь.
— Да. Какой ты проницательный. Ты знаком с этой эпохой?
— В некотором смысле. Я провожу небольшое исследование рыцарства на службе у Марко Поло. Он был в Китае во время династии Минь. Но почему я должен верить твоим словам?
Каспар снова улыбнулся. Пэйн уже начал уставать от этой всепонимающей улыбки. Он чувствовал мощь этого мужчины, и это чувство ему не нравилось.
— Я знал, что ты можешь потребовать доказательств. Они у меня здесь, — Каспар вытащил маленькое портмоне, размером, как для паспорта. — Документ, подписанный твоим отцом, и его печать.
Пэйн поднес документ к светильнику, стоящему на рабочем столе. Он быстро прочитал документ. В нем говорилось, что некий Алек Манро Макгрегор Скотт Дармишский из Шотландии действительно клянется обеспечить Лорда Оринса или его должного представителя статуэткой, известной как Бог Цзилинь в обмен за оказанные услуги. Пэйн был знаком со старинными пергаментами, и, естественно, знал их достаточно, чтобы отличить от современной бумаги, переработанной под старинную, и, кроме того, он изучил ее с помощью лупы. Затем Пэйн вытащил маленький карманный микроскоп, чтобы исследовать содержание волокна документа, а так же красный воск печати.
— Очень хорошо. Я признаю, что это настоящий документ. Но почему Оринс ждал двести сорок лет, чтобы забрать долг?
— Оринс — занятой Повелитель демонов. Может быть, это ускользнуло от его внимания, или до сих пор он не нуждался в этой статуэтке. Все равно, этот долг теперь ему нужен и обязателен к выплате.
— Я понятия не имею, что это за статуэтка Бога Цзилиня, и где она находится. Если Оринс ждал так долго, может подождать еще три месяца до возвращения моих родителей из глубин боливийских лесов в их дом в Ла-Пасе.
Каспар раскинул руки.
— Увы, это нелегко. Долг должен быть выплачен в течение одного лунного цикла, [3]это факт, в противном случае Оринс имеет право потребовать залог, обеспечивший его услуги.
Пэйн мог поклясться, что кровь в его жилах застыла. Ситуация быстро менялась из плохой в очень плохую.
— Какой залог?
— Только одну вещь хочет Лорд демонов — душу.
— Мой отец обещал свою душу за то, чтобы ты определил местонахождение его Возлюбленной?
— Нет, его душа не находилась в его пользовании, и он не мог ее заложить, — ответил Каспар, качая головой. — Он хотел, но Оринс не взял ее в залог как не заслуживающую внимания.
Маленькие льдинки стремительно разрастались в сердце Пейна.
— Тогда чью душу он использовал?
Каспар улыбнулся, и Пэйн уже понял, что он скажет.
— Чью же еще, Возлюбленной, конечно. Хотя, собственно говоря, он не владел ее душой, но факт в том, что она его Возлюбленная, и по своей природе согласна жертвовать собой ради его блага, это и послужило гарантией. Я боюсь, что если ты не обеспечишь меня статуей Бога Цзилиня в течение пяти дней, твоя мать лишится души. Несправедливо, да, но такова суть соглашения.
— Пять дней? — спросил Пэйн, его мысли завертелись волчком. Он скорее умрет, чем позволит Лорду демонов прикоснутся хотя бы одним порожденным адом пальцем к своей матери, он не позволит коснуться ее прекрасной, чистой души. — Что случилось с лунным циклом?
— Боюсь, что мне потребовалось некоторое время, чтобы разыскать тебя, — притворно извинился Каспар.
— Это нелепо! Постой, нас же четверо. Мы просто поделим работу …
— О, нет, боюсь, что это не возможно. — Каспар послал ему чуть заметную грустную улыбку. — Разве я не говорил тебе? Этот долг должен выплатить только ты один. Ты — сын своего отца.
Пэйн нахмурился.
— Почему я? Мои братья — такие же сыновья моего отца, как и я.
— Да, но ты самый старший. Согласно соглашению, которое подписал твой отец, — он указал на документ, — долг обязан выплатить или сам должник, или ближайший член его семьи. То есть, самый старший сын.
— Но это возмутительно. Мои братья…
— …не имеют право искать отсутствующую статуэтку. Если они это сделают, долг будет считаться не выплаченным, и мы заберем залог. — Каспар выдернул долговое обязательство из рук Пэйна и спрятал его в портмоне. — Все, что осталось — пять дней. Если ты не достанешь статуэтку за это время… ладно. Мы не будем говорить о неприятном.
— Пошел вон, — сказал Пэйн, стиснув зубы из-за боли от слов аластора, которая угрожала затопить его мысли.
— Я понимаю, что ты расстроен, но…
— Выметайся из моего дома! Сейчас же! — проревел Пейн, направляясь к непрошенному гостю.
— Я буду в курсе твоих успехов в поисках статуэтки, — поспешно сказал Каспар, прижимаясь к стене. Пэйн хотел схватить его и выбросить из комнаты. Проклятье, он хотел бы выбросить его из страны … с планеты, если бы это зависело от него. — А до тех пор — прощай!
Пэйн прорычал несколько ругательств и средневековых проклятий, затем человеческая форма замерцала и исчезла. Он проклинал его еще полчаса, затем сделал четыре международных звонка по телефону и послал трех курьеров в глубины боливийских лесов в попытке найти родителей.
— Я так думаю, что вы не знаете, где находятся родители или эта статуэтка бога-обезьяны? — тем же вечером спросил Пэйн у братьев.
— Без понятия, — сказал Эвери, надевая кожаную куртку. — Мне никто ничего не говорил. Если честно, по мне все это звучит несколько рискованно. Мы не должны помогать тебе искать эту статуэтку, потому что ты самый старший? Но почему?
— По какому-то архаичному средневековому закону, которому, без сомнения, приблизительно, несколько сотен лет, — проворчал Пэйн. — Все виды тогдашних соглашений работали согласно устаревшим законам.
— Хорошо, не хочу быть грубым, но если мы не можем тебе помочь найти эту статуэтку, полагаю, что я могу уйти.
— Ничего подобного, — сказал Пэйн, останавливая брата. — Ты и Дэн поедете в Лэшмонское Аббатство на Гебридских островах и попросите аббата о доступе к его очень редкому собранию манускриптов шестнадцатого столетия. Там вы обыщете рукописи в поисках ссылки на эту проклятую статуэтку.
— Я? Почему я? — второй из младших братьев Пэйна отвлекся от вечерней газеты. — Почему ты не можешь поехать? Я думал, что этот демон сказал, что никто из нас не должен искать статуэтку.
— Вы не будете ее искать. Я просто хочу побольше о ней узнать: откуда она происходит, какова ее история, какая она на вид. Ты — единственный кроме меня, кто знает латынь. Эвери может использовать свое обаяние, чтобы получить доступ к рукописям, а ты сможешь перевести их.
— Звучит ужасно скучно, но я сделаю это ради мамы. — Эвери снова залюбовался собою в зеркале, а затем, нахмурившись, посмотрел на Пэйна. — Ты же не собираешься падать духом? Если так, мы не привезем тебе никаких девочек в подарок.
— Мы едем в аббатство, идиот, — сказал Дэниел, шлепнув брата по руке, когда тот потянулся и взял свою куртку.
— Держу пари, что смогу и там кого-нибудь найти.
Пэйн старался не закатывать глаза.
— Я не падаю духом. Я никогда не падаю духом.
Его братья, трое мерзавцев, засмеялись.
— Пэйн, да ты — всемирный чемпион по хандре, — сказал Дэниел, снова потягиваясь и косясь на часы.
— Да, и меланхолик, вдобавок. Думаю, мы должны вмешаться или пропихнуть тебя в одну из тех программ: «Привет, меня зовут Пэйн, и я меланхолик». Возможно, это поможет тебе немного развеяться, — пошутил Финн.
Пэйн сдержал желание ему врезать. Финн был таким же высоким, и хотя Пэйн был на добрых десять килограмм тяжелее, в прошлый раз, когда они боролись с Финном, ему пришлось несладко. Как и кем-либо другим из братьев, впрочем.
Вместо этого, Пэйн оглядел их всех, прищурив глаза, и на некоторое время задумался, как его светловолосая мать и темноволосый отец могли произвести на свет четырех сыновей, которые так сильно отличались внешне. Он взял от отца его взгляд, черные волосы, которые завивались, несмотря на все его усилия заставить их лежать прямо, и серые глаза. Эвери был копией своей белокурой, голубоглазой матери, в то время как Финн и Дэниел были чем-то средним.
— Существует большая разница между тем, чтобы беспокоиться за душу мамы и хандрой. Как вы видите, это забота с небольшой долей беспокойства, чтобы не стать черствым и бездушным. И нет ни капли депрессии.
— Есть, — сказал Финну Эвери.
Последний кивнул.
— Мы счастливы, потому что у нас есть души, а его навсегда проклята. Как знакомо, как избито!
— Да, я проклят! Вы и понятия не имеете, что это такое быть в моем положении, — поспорил Пэйн. — Вы понятия не имеете о муках, о боли…
— …какая мука — проживать каждый день без надежды, без любви, разделенной с родной душой, без шанса искупиться, — пропели вместе его братья.
Пэйн зарычал. Он любил своих братьев, но бывали времена, когда он много бы заплатил, чтобы быть единственным ребенком.
— И все же ты утверждаешь, что совершенно счастлив. Мы говорили тебе, что перевернули бы небеса и землю, чтобы помочь тебе найти Возлюбленную, — сказал Эйвери. — Только скажи хоть слово, и мы обыщем Шотландию вдоль и поперек. Даже всю Великобританию!
— Я вчера встретил женщину, которая бы тебе понравилась, — задумчиво сказал Дэниел. — Я могу позвонить ей перед тем, как мы уедем…
— Нет! — резко ответил Пэйн, по спине у него пробежал холод. — Мне хватило жалости от Эвери, я не нуждаюсь в вашей помощи насчет женщин, которые, как вам кажется, являются моими Возлюбленными. Я не нуждаюсь в женщине, которая бы меня спасала. Я совершенно счастлив, и даже не хандрю, и, кроме того, я уже на пути к разгадке Коды [4] Симла Гестора.
— О, не та ли это сказочка, — сказал Дэниел, закатив глаза.
— Это — не сказочка.
— Я знаю, знаю, — сказал Дэниел, подняв руки. — Эта книга, которая, как ты говорил, возможно, содержит детали о происхождении Темных, включая способ разрушить проклятие, связывающее вас, парни.
— Точно. Я просто должен ее найти, и тогда смогу снять проклятие сам. И без каких-либо назойливых баб, к счастью.
— Пэйн, ты искал этот манускрипт последние двадцать пять лет, и я думаю, что пришло время признать, что его не существует, — сказал Эвери. Другие закивали. — Я не знаю, почему ты так упрямо борешься с правдой, просто тебе нужна женщина, которая бы тебя спасла. Женщины милые! Они приятные, хорошо пахнут, и бог знает, что за штуки они делают со мной, но это делает меня счастливым. Ты должен перестать задирать нос, типа «я спасу себя и разберусь со всем, брат». Найди свою Возлюбленную, позволь ей спасти себя, и сделайте много маленьких Пэйнов.
Пэйн впился взглядом в своего безответственного брата.
— Только потому, что я держу свой член в штанах, вы не можете…
— О, я могу, это просто забавно и все, — ответил Эвери, замолчал и толкнул Финна в плечо, чтобы тот передал ему ключи от автомобиля. — Спасибо, напарник. Мы помчались в это забавное аббатство. Я позвоню и сообщу, сколько женщин мне удастся там найти.
— Ты когда-нибудь убьёшься где-то между гоночными автомобилями и гонкой за девицами, — предупредил Пэйн.
— Одна из привилегий бессмертия, брат, — это возможность делать то, что хочешь, всякий раз, когда хочешь, и к черту последствия. Ты должен когда-нибудь это попробовать.
Мышца на челюсти Пэйна задергалась.
— Кто-то должен нести ответственность и следить за всем, пока мама и папа недоступны.
Эвери закатил глаза и покинул гостиную. Дэниел захватил куртку и последовал за братом со словами:
— Я согласен с Эв начет этого, Пэйн. Ты должен хоть немного расслабиться и выпустить из рук часть ответственности, о которой всегда занудствуешь. У меня есть мобильный. Я позвоню тебе, если мы что-нибудь найдем.
— Ну? — Пэйн направился к оставшемуся брату. — Не хочешь же ты сказать, что отказываешься от возможности немного посудачить о том, что я должен игнорировать замок, семейство и вечное счастье мамы, и вместо этого жить сегодняшним днем?
Финн усмехнулся.
— Разве я могу отказаться от такого замечательного шанса? Все твои беды — от подавления сексуального желания. То, что тебе действительно нужно, это влюбиться в какую-нибудь восхитительную пташку, послать подальше свои мозги, позволить ей спасти себя и испытывать счастье вместо хандры.
— Знаешь, как утомительно постоянно повторять, что мне не нужна Возлюбленная? Если я хочу секса, я всегда могу найти женщину. Женщина не должна удовлетворять все мои сексуальные желания.
— Не думал, что скажу это, но, Пэйн, ты пропускаешь целый мир удовольствия, держа себя на эмоциональном расстоянии от женщин. Ты можешь проклинать влечение, которое испытываешь к ним. Насколько я понимаю, ты приравниваешь чувство привязанности к женщине к Влюбленности, но, знаешь, тебе может хотя бы нравиться женщина, с которой спишь, даже если она тебя не спасает. Возможно, ты даже можешь ее немного любить, если твердо решил отказаться от поисков своей истинной и лучшей половины.
— У меня нет лучшей половины, — сказал Пэйн, борясь с желанием ударить по чему-нибудь кулаком. — Я такой, какой есть. Пусть я вечно мучаюсь, но ценность любви, души и эмоциональной привязанности сильно преувеличены. Если бы я этого не знал, то мог бы просто посмотреть на тебя. Вечно влюбляешься то в одну, то в другую, затем страдаешь, когда они разбивают тебе сердце — нет, спасибо. Если все, что ты собираешься делать — читать мне лекции, то можешь идти.
— Я хотел спросить, чем я могу помочь тебе, — сказал с усмешкой Финн.
— Чтобы найти статуэтку? — Пэйн пригладил рукой волосы, счастливый переменой темы. — Ты не можешь ничего делать.
— Формально нет. Но что я могу сделать, чтобы помочь тебе ее найти?
Пэйну показалось, будто весь мир рухнул ему на плечи.
— Честно говоря, я понятия не имею, где ее искать. Я никогда не натыкался на упоминание о статуэтке в семейных бумагах, папа полностью отрезан от внешнего мира. Пока кто-нибудь не найдет его и не даст ему спутниковый телефон в руку, я не знаю, где начать поиски. Она может быть спрятана где-нибудь в замке. Она может быть потеряна, украдена или продана за эти годы, и у меня нет ни малейшего способа это узнать.
— Хм, — сказал Финн. — Значит, нам нужна помощь какого-нибудь профессионала.
— Какого профессионала? — спросил Пэйн, и его брат подошел к телефону. — Если это касается демонов, то лучше не надо. У нас и так из-за них неприятности
Финн порылся в кармане джинсов, выгреб горстку всякой всячины и отодрал от ключей и монет синий стикер.