Наша жизнь - "Yukimi"


«По крайней мере, я вечно молод», - знаете, даже такая мысль не утешает меня. Потому что в моем мире старение – это то, чего жаждут все. Я видел их, в детстве, - старики! К ним относились почтительно, потому что они светились счастьем. И немудрено – им посчастливилось найти истинную пару, ту, с которой можно состариться.

Сначала, в детстве, тебе вбивают, что старение и смерть – это то, к чему тебе надо стремиться. Потом, лет в шестнадцать, ты отрицаешь все это, всю эту древнюю мудрость и заветы родителей, говоришь – да пошло оно все! Зачем мне стареть, если все вокруг кричит мне о молодости и жизни! Я могу все, что угодно, прожить сколько угодно лет и начать все заново, как только захочу, а мне всегда будет восемнадцать! Ты прекращаешь думать о любви, ты старательно и настойчиво убегаешь от нее, ищешь развлечений, ни к кому не привязываешься и, как тебе кажется, живешь полной жизнью! Многие не выдерживают.

Человек – существо социальное. Только он способен рефлексировать по поводу одиночества. И именно это одиночество прибивает его к земле от небес и заставляет страдать. В настоящее время этот процесс начинается около двадцати пяти, когда молодые люди с грустными глазами стариков начинают судорожно искать свою истинную пару. Они ходят на свидания, присматриваются к окружению, едут путешествовать. Многие находят.

Согласно социологическим исследованиям, большинство истинных половинок живут в одном городе (какая ирония, если город этот огромен). Некоторые находят волею случая на отдыхе или в соседнем подъезде, но все!..

Кроме меня. Я был таким же. Сначала я решил, что пара мне не нужна, но, дожив до двадцати семи и не постарев ни на день, я задумался. Все мои знакомые уже заводили детей, клялись друг другу в вечной любви и безумно радовались первым морщинам. Моя мать смотрела на меня укоризненно. Она желала, чтобы до ее смерти я тоже кого-нибудь нашел, и я наконец образумился.

Я искал. Искал буквально везде, я, казалось, изучил всех в городе, но увы… никто мне не подошел. По рассказам я знал, что это почувствуется, когда ты увидишь ее. Ты поймешь, что она – твоя единственная и что именно с ней ты захочешь прожить всю жизнь и состариться вместе.

К тридцати я не прекращал искать. Я ездил в другие страны, я ходил по улицам, больше рассматривая людей, чем достопримечательности. Мои друзья становились старше, и в их компании я выглядел юнцом. Их дети росли, а я не старел. Я бросил старую компанию, когда мне исполнилось сорок. К пятидесяти, полвека спустя своего рождения, я не терял надежду, но стал менее увлеченным. Дети моих старых друзей выглядели как я, но теперь я был так далек от них, у меня были другие интересы и глаза взрослого мужчины.

Мне нравились девушки, правда. Я постоянно с кем-то встречался, но мы быстро разочаровывались друг в друге, понимая, что нам далеко до истинной пары. Я смотрел на них и понимал, что они не мои. Что всем им предназначен другой мужчина, который сделает их счастливыми.

Были в моей жизни и люди, которые не являлись истинными, но сходились и жили вместе, рожали детей, оставаясь молодыми. Я не считал это плохим. Они любили друг друга, но не так, как любят истинные. Они были скорее очень близкими друзьями. Долгое время я также «дружил» с одной девушкой, Анной. Мне тогда было пятьдесят шесть, а ей сорок. Она очень хотела ребенка, и я помог ей. Она ничего не требовала от меня и однажды просто исчезла. Я так никогда и не узнал, что случилось с моим сыном и с ней самой, хотя и пытался их разыскать.

В шестьдесят я похоронил мать. Отец мой погиб в горячей точке еще очень давно, поэтому она в одиночестве доживала свой век. Ей было восемьдесят два года и она так и не дождалась внуков. После ее смерти я опустил руки. Мне нравилось работать в своей компании, которую я основал тридцать лет назад и которая все еще процветала, но больше в жизни меня ничто не радовало. Смешно ли – шестьдесят лет одиночества?!

Я начал думать, что никогда не найду истинную пару, и подумывал познакомиться с кем-нибудь, похожим на меня, чтобы вместе жить в вечности, однако, как назло, все покидали меня, находя себе того единственного.

Я ждал. Ждал до конца своего сотого года на этой земле. Сменилось время – прошел целый век, и теперь я точно знал, что навеки останусь один.

- Заткнись! Ты что вообще такое говоришь?! – не думаю, что он злился, скорее, был очень смущен моими словами. – Дебил какой-то!

Пусть. Мне, если честно, плевать, что он там говорит. Я все смотрел на него и смотрел. Теперь я понимал все, что говорят про истинных. Какое это счастье просто видеть их. Какое счастье чувствовать близость. Я никогда не чувствовал себя таким цельным, как в этот момент. Он замолчал, глядя на мои затуманенные глаза и что-то обдумывая. Я всматривался в его лицо, впитывал каждую черточку, чтобы суметь прожить еще немного в одиночестве, хотя душа не представляла, как сделать это после этого всего.

- Ладно. Вот номер, - он сунул мне в лицо экран телефона, на котором был написан номер. Я торопливо достал свой, вбивая цифры, и на имени вопросительно поднял на него глаза.

- Дима, - обреченно вздохнул он, убирая телефон обратно в карман. – Теперь ты отпустишь меня, бешеный человек?

- А ты… не свободен? – я был, наверное, похож на кота, выпрашивающего еду, потому что он прикрыл глаза.

- Как тебя там… - спросил он.

- Саша, - ответил я. На самом деле, мое имя было довольно старомодным, поэтому по наступлении восьмидесятых я сменил имя на что-то простое, потому что Клауренс казалось мне каким-то странным в этой стране.

- Ну, полчаса у меня есть… чтобы дойти до вуза, - задумчиво протянул он. Наверняка пару прогуливает. Мне пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, а прогуливал ли я.

- Ты учишься? На каком курсе? Какая специальность? – спросил я, когда он позволил пойти вместе с ним. Он морщился, словно от моих вопросов у него болела голова, но я просто не мог остановиться.

- Второй, инженер, - ответил он. Я тихо вздохнул, понимая, как сложно будет мне, столетнему старику, рядом с ним, совсем еще молодым и не познавшим вечность. Он наверняка сбежит. Точно сбежит, когда узнает, сколько мне. Он захочет жить вечно. И сможет. От подобных мыслей я погружался во все большее уныние.

- А ты? – отвлек Дима меня своим вопросом. – Тоже учишься?

- Я? – растерялся я. – Нет. Работаю. В одной компании по рекламе, - уклончиво ответил я. Я не хотел называть свой возраст, потому не стал спрашивать и его. – Чем любишь заниматься?

- Точно не знакомиться на улице со странными парнями, - хмыкнул он, и я просто утонул в морщинке около его губ, которая появлялась при ухмылке. – Блин, и вот как я это расскажу потом? Ко мне подошел какой-то парень и заявил, что я его истинный? Так вообще бывает?

- Бывает, - закивал я. – Мои… друзья говорили, что так и случается. Ты просто понимаешь, что это Твой. Я, правда, не думал, что это будет парень. Честное слово, - я словно пытался доказать, что я не такой плохой. – Я думал, что это будет девушка, как и у всех.

- Вот и я думал, - невесело усмехнулся он. – Может, ты ошибся?

- Я не мог. Я… - «слишком долго ждал» хотел сказать я, но замолк. Мы зашли в кофейню, где я достал свое дорогое портмоне и посмотрел на Диму. – Угощаю. В честь знакомства.

- Ой, да ладно, у меня есть… - начал отнекиваться он.

- Я правда очень хочу, - у меня не было повода тратить деньги уже много-много лет, поэтому я был только рад избавиться от чего-нибудь. – Если откажешься, я просто куплю все меню, - официантка смотрела на меня во все глаза.

- Богатенький, что ли? – с прищуром поинтересовался Дима. – Мне не надо. Только чай.

- Хорошо, два чая, пожалуйста, - заказал я. Я чувствовал, что Дима теперь внимательно рассматривает меня, замечает дорогое пальто, кожаные ботинки, дорогие часы на руке. Он наверняка думал о том, что я богатенький сыночек каких-нибудь родителей, которые пристроили меня по блату. Пусть. Это все равно лучше, чем столетний старик. С внутренним трепетом я смотрел на него исподтишка, пока он пил свой чай, и понимал, что буду очень сильно страдать, если он покинет меня.

- Расскажи о себе, - попросил я, чтобы заполнить паузу. Мне было страшно, что все идет не так. Не так должна была состояться встреча с парой. Поганый мир. Я ненавидел свою природу за то, что не могу спокойно смотреть ему в глаза, что задаю глупые вопросы, что цепляюсь за ниточку только потому, что это может принести мне призрачную иллюзию счастья.

- Давай лучше уж ты. Ты какой-то странный, Саша, - с напором сказал Дима. Он откинул челку и уставился на меня. – Я чувствую что-то странное, но не могу передать что. Словно все пошло не так.

- Я обычный. Самый обычный. Просто чуть старше тебя, - произнес я, сердце глухо бухало. – Я работаю, университет закончил, живу один. Друзей нет, подружек тоже. Собственно, все. Люблю гонять на машине ночью и смотреть телевизор. Теперь ты.

- Я учусь, параллельно работаю. Родители живут со мной. Много друзей, подружек. Не люблю гонять и смотреть телевизор, - сказал он. Мне становилось все страшнее. Он либо специально это делает, либо… хотя, наверняка специально. Я сжал пальцы в кулаки, утыкаясь взглядом в стол. – И я не гей.

- Я тоже.

- Тогда что нам делать? Душой я понимаю, что ты моя пара, но я не хочу прожить жизнь с мужиком. Это сейчас ты восемнадцатилетний, а потом? Волосы на груди и ногах, да? – он словно насмехался. Я прекрасно понимал все это, я так же как и он был не готов. Но я не мог потерять даже это.

- Я понимаю. Мы можем просто дружить, - отозвался я. – Не знаю. Ты же понимаешь, что не будешь ни с кем так же счастлив, как со мной? – снова екнуло сердце, когда он посмотрел мне в глаза. – Просто мне кажется, что я уже люблю тебя, - вырвалось у меня.

- Да ты ненормальный! Мы знакомы гребанных десять минут! – воскликнул он, резко поднимаясь. – Я пошел! Не надо таскаться за мной! Живи своей жизнью!

У меня не хватило сил окликнуть его. Я молча смотрел, как он прошел по улице и скрылся за поворотом. Не знаю, каким словом назвать чувство, когда часть тебя отрекается от твоей любви. Хотя, наверное, я слишком долго ждал, потому равнодушно положил деньги на стол, поднялся, застегивая пальто, и вышел из кафе, отправившись своей дорогой. Слишком много воды утекло с тех пор, чтобы я бросился за ним, падал ему в ноги и прочее. Нет. Этого не будет, решил я.

Но теперь реальность казалась мне скуднее и словно поблекла в сравнении со вчерашним утром. У меня словно уничтожили тот последний луч надежды, оставив гнить в полной темноте. Я слышал, что люди, которые прожили несколько сотен лет, под конец бросались под колеса или под поезда. Только так можно умереть. Но я всегда был слишком труслив для самоубийства, да и любил жизнь, несмотря ни на что. Теперь этого чувства не было. Я подсчитал дни до следующего дня рождения. Мне будет сто один год. Я с усмешкой подумал о вечеринке. Наверное, напьюсь. А может… закончить все это? Я остановился как вкопанный.

Может, действительно все бросить? За это время я приведу все дела в порядок и составлю завещание. Мне некого держаться и нет человека, ради которого стоит продолжать это все. Твердым шагом я пошел вперед, зная, что намечаю себе на пути.

Дальше