Линор Горалик
Один человек тащил по улице елку и ужасно устал, потому что последние две ночи совсем не спал, а думал о будущем и о том, что с первого числа он все будет делать совершенно иначе и, в частности, начнет гораздо лучше относиться к мышам.
Он попытался спуститься с елкой в метро, но там на ступеньках лежала собака и не хотела уходить, так что ему надо было или перетаскивать елку через собаку, или идти пешком. Человек очень рассердился и хотел уже на собаку накричать, но вдруг вспомнил, где он раньше ее видел: как-то раз в новогоднюю ночь они вместе сидели в вытрезвителе, с ними еще был волосатый чувак в серой рубахе, который Все Им Объяснил. Человек с елкой обрадовался, потому что всегда вспоминал тот вечер с теплотой. Он закричал собаке: «Котя! Это же я!» Собака тоже его узнала и вскочила на ноги. Они обнялись, кое-как уложили елку на ступеньки, и человек, которого собака назвала «Паша», сказал, что у него есть всего пара минут, а собака Котя сказала, что у нее тоже есть всего пара минут, и спросила, как у «Паши» дела. Человек сказал, что дела у него хорошо, он теперь работает психиатром, и ему очень нравится, гораздо больше, чем когда он работал продавцом игрушек у метро. «Хотя в это время года, — сказал человек, которого собака назвала „Паша“, — непонятно, кем лучше работать: психиатром или продавцом игрушек», — и был прав.
Например, когда он работал продавцом игрушек у метро, к нему в ларек незадолго до Нового года пришла маленькая девочка и сказала: «Извините, пожалуйста, я сейчас у вас сделаю покупку — вы мне поможете отнести ее домой?» У «Паши» в этот момент как раз было очень плохое время, поэтому он не работал психиатром, — его жена убила одного человека, а «Паша» ей сказал: «Ну ладно, раз ты его любила, я все понимаю». Ей пришлось сесть в тюрьму, а «Паша» ходил к ней с передачами, и как раз на днях ему предстояло передать в тюрьму мышеловку. В тюрьме были мыши, которые все время пели собственного сочинения песни в формате радио «Шансон». Уже позже, когда «Паша» (на самом деле его звали Сергеем, но собака Котя в силу определенных обстоятельств ничего об этом не знала, так что для нее он был «Паша») рассказал о мышах одному опытному пациенту, пациент сказал, что это очень известное дело: почти все песни, которые крутят на радио «Шансон», пели мыши по тюрьмам (особенно пронзительно получалось у елецких, потому что в Елецке новые тюрьмы с очень твердыми стенами, у мышей жизнь трудная, и это стимулирует творчество). Мышиные голоса очень высокие и писклявые, так что их хорошо слушать под Новый год или в Рождество, когда мыши поют «Святую ночь» или акафисты, а когда просто каждый день в формате радио «Шансон», то тяжело. Зато это вроде бонуса: пока сидишь — заучиваешь песни, а потом вышел — пошел на радио «Шансон» и продал.
«Пашина» жена Таня села как раз в декабре, потому что человек, которого она убила, познакомился с ней в предыдущем декабре. «Паша», который тогда еще работал психиатром, совсем не удивился — у психиатров это называется «эффект годовщины». Обычно по тюрьмам никто мышеловок не ставит, потому что мышь, как известно, в неволе не поет. Кроме того, мышеловки в тюрьме считаются не к добру, как своих мочить, плюс у радио «Шансон» длинные руки, у них с мышами своя мафия, все схвачено. Но у «Пашиной» жены в камере была одна мышь, которая желала выбраться наружу. Она выбрала «Пашину» жену Таню, как самую интеллигентную, и тайком пошла за ней в прачечную и там, когда все машины стучали, тихонько подкатила и рассказала про свой план. План был такой, что «Паша» под Новый год подарит жене мышеловку, а мышь, значит, в нее попадется, но осторожно, а Таня потом передаст мышеловку с мышью «Паше» на волю, тоже в качестве подарка. Это был невероятный план, все было против его исполнения — и то, что «Паша» боялся мышей, и что мышь не дадут передать, и радио «Шансон», которое может не поверить, что мышь попалась, а решить, что она по доброй воле кинула своих. Но это был Новый год, и все получилось чудом, как положено. К «Паше», правда, потом приходили очень неприятные люди с радио «Шансон» и просили посмотреть мышь. «Паша» ее показал, но мышь прикинулась у себя в клетке дрожащей тварью, а «Паша» сказал, что он психиатр — и то не может ее в сознание привести, у нее посттравматический шок от разлуки с семьей. Он даже показал этим людям пузырек, как будто с растолченными антидепрессантами, которые он дает мыши крошечными гранулами. На самом деле это был, конечно, кокаин, потому что без кокаина нормальному человеку Новый год не пережить, особенно если его жена убила любимого человека, который ее не любил. И люди с радио «Шансон» ушли, потому что мышь, даже и без депрессии, как известно, в неволе не поет. А мышь встретила с «Пашей» Новый год (буквально крошечными гранулами), они хорошо поговорили, поплакали и буквально спасли друг друга в эту тяжелую праздничную ночь. И тогда утром «Паша» выпустил мышь на волю, чтобы она могла сделать то, ради чего покинула отчий дом и всех своих близких, — уехать в Астрахань выращивать мини-арбузы. Она, мышь, в тюрьме многого навидалась и уверилась, что у России свой собственный путь к благу и просвещению, лежащий через сельскохозяйственные работы.
Так вот, «Паша» как раз был в ужасном состоянии, потому что завтра ему предстояло идти в тюрьму передавать жене мышеловку, и он очень боялся, что мышеловку не возьмут, и все время думал: «Господи, это же все, что я могу сделать для Тани, я умираю от любви, дай мне сделать хотя бы вот это, хотя бы вот эту мышеловку, пожалуйста!» Это было его единственное новогоднее желание. Но когда ты только-только перестал быть психиатром, потому что во время приема пациента три недели назад у тебя зазвонил мобильник и тебе померещилось, что это звонит твоя жена, которая сидит в тюрьме, и от этого «померещилось» тебя вырвало на стол, — так вот, при таких обстоятельствах ты не очень веришь в исполнение новогодних желаний. Или в то, что Господь не только дарует тебе возможность передать мышеловку, но еще и снабдит тебя мышью, которая буквально по грануле помогает тебе пережить новогоднюю ночь. Так что когда девочка, еле достававшая до прилавка, сказала «Паше», что ей нужно будет помочь отнести покупку домой, «Паша» страшно обрадовался. Он подумал: «Ого, если она и правда сейчас купит много всего, то я сверну свою точку к чертовой матери, дотащу ей все эти дурацкие гирлянды и фейерверки до дому и пойду лежать мордой к стенке». Тогда девочка дала ему десять рублей и попросила баночку с мыльными пузырями. Он сказал: «Девочка, ты зачем издеваешься надо мной?» — но девочка его не услышала: на ней была очень толстая красная шапка, как у Буратино, и к тому же она отвернулась к санкам и что-то на них раскладывала. Потом девочка взяла пузыри и стала их пускать очень-очень осторожно. И выяснилось, что пузыри замерзают, когда на них попадает снежинка, и получается невероятно красиво. «Паша» аж рот раскрыл от такой красоты, а девочка все выдувала и выдувала пузыри, у нее на санках стоял поднос, застеленный ватой, и пузыри, если опускались на вату, не лопались, а если опускались один на другой, то оба распадались на осколочки, и девочке приходилось заново выдувать оба пузыря. Вокруг них уже было очень много народу, все покупали у «Паши» пузыри и пускали их, и он действительно за час, пока девочка заполняла пузырями свой поднос, наторговал столько, что можно было свернуть лавочку. Тогда девочка взяла его за рукав и хрипло напомнила, что он обещал ей донести товар домой.
«Паша» молча вез санки, крошечными шагами преодолевая метров сто до девочкиного подъезда, — иначе пузыри столкнулись бы и побились. Снег шел совсем мелкий и падал на них буквально гранула за гранулой. Девочка в толстой красной шапке и толстом клетчатом красном пальто и синих толстых сапогах тоже шла молча и только вытирала варежкой холодные зимние сопли. Когда они дошли до подъезда, то выяснилось, что «Паша» не может войти в подъезд, потому что пузыри от тепла сразу лопнут. Тогда «Паша» сказал: «Черт, девочка, зачем я все это делал?!» Но тут из окна первого этажа какая-то женщина стала истерически кричать: «Наташа! Наташа!», а девочка подняла голову и сказала этой женщине: «Мама, успокойся, я привела тебе хорошего мужика, у которого хватит терпения выносить и тебя, и мою припиздь». И тут оказалось, что все это — и поднос, и санки, и сорок минут, за которые «Паша» чуть не умер от холода, — все это был тест. Потому что мама вчера сказала, что Новый год они с дочкой будут встречать вдвоем, им никто не нужен, спасибо, а мамина сестра сказала, что одиночке не следует бросаться мужчинами, а мама сказала, что Женя — не мужчина, а свинья, а мамина сестра сказала: «Пойди найди хорошего мужика, у которого хватит терпения выносить и тебя, и Наташкину припиздь».
Женщина — ее звали Алена — страшно извинялась потом перед «Пашей», и ему все-таки пришлось зайти к ней и выпить чаю. Он сразу сказал, что у него жена в тюрьме, а Алена сказала, что он вообще не должен ей ничего говорить, и утром она тоже сказала, чтобы он ни про что не думал и что ей было очень с ним хорошо. И что она больше не надеется его увидеть, но все равно возьмет его телефон и позвонит поздравить его с Новым годом. Она действительно позвонила в новогоднюю ночь, когда «Паша» и мышь только выложили дорожку, и он передал привет Наташе. Он спросил, встречают ли Алена с Наташей Новый год одни, а Алена сказала — нет, с ними Женя, а «Паша» сказал: «Женя же свинья», а Алена сказала: «С Новым годом, Сережа» — и повесила трубку, потому что к ней явно кто-то лез целоваться. «Так что, — сказал „Паша“ собаке Коте, — я тебе говорю, под праздники хер его знает, кем лучше работать — продавцом игрушек или психиатром, — по-любому ебануться можно».
Собака Котя сказала, что все верно, в это время года прямо-таки трудно не ебануться, разве что если оказаться в вытрезвителе. Тут Котя и «Паша» немного посмеялись, потому что та ночь, когда они познакомились в вытрезвителе, закончилась очень хорошо для всех ее участников, кроме мужика в серой рубахе, который Все Им Объяснил. Но мужик, честно говоря, был готов к такому исходу, так что можно сказать, что эта ночь и для него закончилась хорошо. «Паша» тогда оказался в вытрезвителе, потому что в том декабре его жена как раз познакомилась с человеком, которого год спустя убила из-за «эффекта годовщины». «Паше» она объяснила, что она этого человека любила, а он ее — нет, и от этого «Паше» стало ужасно больно. Он раньше даже не знал, как бывает больно, когда кто-то не любит женщину, которую любишь ты, и делает ей этим больно. Короче, «Паша», который тогда еще работал психиатром и был очень приличным человеком, как-то совершенно естественно оказался в новогоднюю ночь в вытрезвителе. А собака Котя оказалась в вытрезвителе по неприятному стечению новогодних обстоятельств.
Дело в том, что собака Котя вовсе не был собакой, а был верхунд, собака-оборотень. То есть изначально он был очень даже собакой, самой обыкновенной и даже немного породистой, и в детстве был очень хорошенький, прямо ангелок с зубами. Он родился у овчарки из очень приличной семьи под самый Новый год и вызвал страшный скандал, потому что выяснилось, что восемнадцатилетний Лелик путается с одной разведенкой по имени Алена. Эта Алена, конечно, нашего Лелика не намного-то и старше, но у него впереди потрясающая карьера, а она Бог знает кто, кассирша, у нее еще дочка маленькая, — и не стыдится талантливому мальчику ломать судьбу. Да еще и ее поганый кобель покрыл нашу породистую Глашеньку, вон у щенков на лбу отметина точно, как у ее гаденыша. Был валидол и все дела, бабушку еле спасли, Лелик хлопнул дверью и чуть не прищемил себе музыкальный палец, но щеночки-то уже родились, не выгонять же их в стужу, под Новый год, на улицу? Лелик сказал, что он — сам! Без вашей помощи! Их раздаст! Всех троих! — сгреб, завернул в полотенце и притащил щенков в консерваторию в последний день учебы.
В консерватории все виолончелистки, конечно, кипятком сю-сю-сю-сю-сю, особенно от собаки Коти, но легкое ли дело — взять в квартиру собаку смешанной породы, которая неизвестно еще, до каких размеров вырастет? — а квартиры все приличные, у всех бабушки, у всех валидол. Но вернуться со щенками домой предновогодним вечером Лелик, конечно, не мог — это бы доказало, что он не мужчина, не может справиться со своим приплодом от Алены (извините). Поэтому Лелик, которого уже ждали в гости к новогоднему столу у одной виолончелистки, понес Котю с братьями в парк Сокольники, к пруду, а конкретно — к большой полынье. Он же был не изверг — оставить трех щенков на улице в такой мороз, под самый Новый год, что это за жизнь и сколько она продлится? — одно страдание.
Собственно, именно так про жизнь думал в этот момент и милиционер Меньшиков, младший сержант, новогодней ночью ушедший с поста в парке Сокольники и отправившийся к полынье топиться от одиночества и от любви к одному своему подконвойному, некоему Алексею, убившему человека, который его не любил, и явившемуся через шестнадцать минут после совершения преступления в ближайшее отделение милиции с повинной. К своему удивлению, младший сержант Меньшиков испытывал ужасную душевную боль не от того даже, что Алексей не любит его, а от того, что человек, которого любил Алексей, не любил Алексея в ответ и причинил ему этим столько мук. Эта боль была такой грустной, что привела одинокого сержанта Меньшикова новогодней ночью к полынье.
Лелик, сделавший свое дело и быстро шмыгнувший в темноту, подальше от ледяного плеска и отчаянного визга, разминулся с младшим сержантом Меньшиковым буквально на сорок восемь секунд, так что оба они сумели, в какой-то мере, выполнить свой план: Меньшиков бросился в полынью, вытащил щенков, выбрался сам, домчался до патрульной машины и уже через час отпаивал водкой себя и щенков, и все четверо отлично выжили. Умный сержант Меньшиков не стал давать щенкам имена в ту странную ночь, потому что боялся, что они все-таки умрут от пневмонии, или от водки, или и от того и от другого. Он только гладил всех троих по очереди и говорил «котя, котя, котя», так что потом, когда двоих Котиных братьев забрали к себе друзья Меньшикова, Котя так и остался Котей.
Жизнь Меньшикова и Коти от этой встречи, конечно, очень переменилась к лучшему, и ее омрачала только одна проблема: Коте, чью жизнь на самой заре его существования спасла водка, иногда невыносимо хотелось выпить, а младший сержант Меньшиков быстро это понял и ничего против не имел. Но в первый же раз, когда Меньшиков плеснул Коте в миску, а себе в стакан, сел на пол, чокнулся стаканом с миской, и они выпили, Котя вдруг заговорил человеческим голосом. Быстро выяснилось, что Котя по мере взросления все больше превращается от водки в человека, но ненадолго — после первой рюмки на восемь-десять часов, а дальше, пей не пей, природа дает организму Коти две недели передыху. Не пить Коте, собственно, было легко, ему и выпить-то никогда не хотелось, кроме тех ночей, когда Котя вдруг просыпался и понимал, что вот прямо сейчас или псятграм — или ему капец. Тогда он будил Меньшикова, деликатный Меньшиков заранее надевал на Котю штаны и рубаху, они выпивали, и Котя становился невысоким человеком, очень симпатичным, упитанным. Они курили, разговаривали, потом Меньшиков шел спать, а Котя иногда читал или играл в WarCraft за Меньшикова, а потом засыпал и просыпался от того, что свернулся клубком и попал своей, опять собачьей, головой в штанину. А год спустя Меньшиков снова согласился пойти в патруль новогодней ночью в парк Сокольники из каких-то сложных сентиментальных соображений, в которых он сам никогда бы не разобрался. Собственно, там он и познакомился с человеком, которого собака Котя позже этой ночью станет ошибочно называть «Паша», — то есть с Сергеем, чья жена Таня как раз сидела в тюрьме.
Сергей был ужасно, страшно пьян, но пока Меньшиков терпеливо волок его к машине, он успел рассказать Меньшикову про то, какая боль его гложет: боль не за себя, а за любимого человека, которого не любил его любимый человек. Это совпадение так потрясло младшего сержанта Меньшикова, что он даже сам подогнал машину поближе к Сергею, то есть к «Паше», и предложил отвезти «Пашу» домой. «Паше» очень не хотелось домой, и они договорились, что «Паша» все-таки проведет ночь в вытрезвителе. Сам же потрясенный Меньшиков, едва высадив «Пашу», который обещал хорошо себя вести и постараться не плакать, рванул на всех парах к одному своему знакомому с большим чином, и тот, несмотря на новогоднюю ночь, вошел в потрясенное положение коллеги и сделал несколько звонков.
В результате выяснилось, что Алексей, которого все еще любил Меньшиков, получил за убийство всего шесть месяцев плюс два условно благодаря своему совершенно невыносимо знаменитому оперному отцу. Отец бросил Алексея еще совсем маленьким, но аккурат перед Новым годом обнаружил у себя рак простаты и ощутил мучительную потребность разыскать своего сына и во всем перед ним повиниться. Прямо в новогоднюю ночь оперный отец начал названивать Алексею по найденному наконец телефону, и ему ответила жена Алексея и рассказала, что Алеша в тюрьме. И вот спустя двенадцать месяцев освободившийся Алеша гордо строил свое будущее заново — торговал игрушками у метро, отказавшись принимать от знаменитого папы какую бы то ни было помощь и заставив его, таким образом, полюбить себя еще больше. И хотя было уже за полночь и фактически наступило первое января, Алексей не уходил со своего трудового поста, потому что ночь выдалась лунная, все гуляли и веселились, хлопушки, серпантин и липкая брызгалка расходились на ура. Честная работа и веселящиеся люди дарили Алексею, начавшему Новую жизнь, ощущение совершенно волшебного праздника. Так что он вовсе не испугался, когда увидел бешено тормозящую рядом с ним патрульную машину, и совсем не удивился, когда из нее вышел когда-тошний конвойный, чьего имени он не помнил, но чье лицо не мог позабыть уже год.