Таня насмешливо фыркнула. Она в жизни не видела Ирку Горелову с такой серьезной физиономией! Прямо мировые проблемы решает. А все дело в дурацком платье за три с половиной тысячи. Красном, словно пожарная машина!
Впрочем, Ирка никогда не отличалась вкусом. Внушаема до отвращения. Журналы для подростков — святая святых. Горелова верит всему, что в них пишут. И носит все, что рекламируют.
Дурочка! Никак до нее не дойдет, в наше время главное — индивидуальность. Нужно выбрать собственный стиль, образ и соответствовать им. А не стараться быть как все.
Стадный инстинкт! Это унижает. Гореловой не понять. Пока.
Интересно, когда Ирка повзрослеет? Иногда не верится, что они ровесницы. Горелова будто так и осталась десятилетней.
Таня вытянула ноги. С удовольствием вдохнула свежий прохладный воздух. Подставила лицо солнцу и зажмурилась — хорошо. И домой идти не хочется. Повезло, что Ирка притащила к парку, сама она вряд ли выбралась бы сюда в ближайшие дни.
В этом году весна ранняя, уже в середине марта снег потемнел и осел. Сейчас, к началу апреля, от пожухлых сугробов ничего не осталось. Асфальт влажный и чистый, а земля под ярким солнцем почти дымится — сохнет. Вот-вот первые травинки появятся. И первые одуванчики.
Таня протянула руку к березе. Оторвала набухшую, уже лопнувшую почку, растерла между пальцами и невольно улыбнулась: пронзительно запахло зеленью. Весной. Скорыми каникулами. Поездкой к морю. Быстрее бы!
Ира по-прежнему хмуро смотрела в сторону, и Тане внезапно стало жаль подругу.
«Надо же, как мало ей нужно для счастья, — саркастически подумала Таня, — яркая тряпочка, всего лишь! Помочь, что ли?»
Таня лениво начала просматривать страницы с объявлениями и вдруг оживленно воскликнула:
—Ты на любую работу согласна или ищешь что-то особенное?
—Ничего особенного, — угрюмо буркнула Ира. — Лишь бы за месяц-полтора заработать на платье. Ну и… сама понимаешь, туалеты чистить я бы не хотела!
—Ясно. А если — няней?
—Что?
Ира резко развернулась и взволнованно уставилась на подругу. Почему-то показалось — еще секунда и для нее все-все изменится. Может, сама судьба.
Ира где-то читала: в жизни каждого человека случаются так называемые «вилки». Когда нужно решать, куда двигаться. Направо — тебя ждет одна жизнь, налево — другая. Совершенно разные. В одной ты счастлив, в другой — нет. Но вот выбрать… Угадать…
Сердце тревожно забилось. Ира почти испуганно подумала — а нужно ли, чтоб жизнь менялась? Ведь ее в принципе все устраивает. Подумаешь, красное платье! Можно найти и другое, ничуть не хуже, время есть. До выпускного еще два месяца.
Но Таня смотрела вопросительно, и Ира упрямо повторила:
—Ты о чем?
—О работе, о чем же? Вот, смотри.
Таня протянула газету и ткнула в нужную строчку длинным розовым ногтем. Ира удивленно прочла вслух:
—Ищу няню для четырехлетней девочки. Часы работы: с пяти вечера до девяти-десяти. Ежедневно, кроме воскресенья. Оплата — две с половиной тысячи в месяц. Звонить по телефону 51-33-22.
—Ну?
—Ты знаешь, не заметила. Сама не понимаю, как пропустила.
—Думаешь, подойдет?
Ира привычно отбросила со лба светлую челку и с некоторым страхом произнесла:
—Да. С пяти до девяти вечера — самое то. Как раз после школы успею сбегать домой, пообедаю, кое-что из письменных работ сделаю и бегом туда.
Такого ответа Таня от одноклассницы не ожидала. Не сомневалась: как только дойдет до дела, Ирка сразу же пойдет на попятный. Само собой, подыщет для отказа уважительную причину. Тех же родителей, например.
Однако Горелова про них и не вспомнила. Таня сама озабоченно спросила:
—А мать с отцом?
Ира прикусила нижнюю губу и задумалась. Бросила короткий взгляд на подругу и осторожно сказала:
—Если поможешь, они и не узнают.
—Это как?
—Так. Скажу — мы к экзаменам вместе готовимся. Два месяца всего до них и осталось. Мои же в курсе: мы дружим. — Немного помолчав, Ира хмуро добавила: — Я не собираюсь говорить, что до пяти из дома ухожу. Скажу — мы занимаемся с половины седьмого до девяти-десяти. Так лучше. Они все равно лишь к семи возвращаются. Поверят.
—Ну ты даешь! — изумленно воскликнула Таня. — А если они позвонят мне? И попросят тебя позвать?
Ира расстегнула сумку и с торжеством показала Мишиной новенький сотовый телефон. Позавчера вечером его торжественно вручили Ире бабушка с дедушкой. Они на днях уезжали по туристической путевке в Италию и позаботились о подарке ко дню рождения заранее. Знали, Ира давно мечтала о собственном сотовом. И купили одну из последних моделей. С множеством функций. Ей теперь и МР-3 плеер не нужен с таким телефоном.
Ира от восторга едва не задушила стариков в объятиях. Прыгала и визжала как маленькая. И не позвонила Тане в тот же день по единственной причине: хотелось показать полученный подарок. Крохотный, складной, в ладони можно спрятать. И хотелось видеть при этом Танино лицо. Ведь у Мишиной сотовый — много проще и дешевле.
Если честно, Ира собиралась похвастаться телефоном еще в школе, но забыла. Голова была занята алым платьем, мрачными мыслями об эгоизме родителей и беспокойством, сможет ли найти работу. Зато теперь она охотно дала посмотреть свой великолепный телефон и с гордостью сказала:
—Пусть звонят, никаких проблем. Скажешь — я сейчас в туалете и через пару минут сама им перезвоню. Или в ванной. И звякнешь мне. Впрочем, думаю, они и сами должны звонить мне на сотовый. Номер знают!
—А если трубку возьмет кто-то из моих? — упрямо спросила Таня. — И сболтнет, что тебя у нас нет?
—Глупости! Утащишь телефон в свою комнату. Мол, ждешь срочный звонок.
—Что — каждый день с пяти до десяти?!
—Подумаешь! Может, ты влюбилась?
Таня раздраженно фыркнула и пробормотала:
—Голову могу заложить, мои так и подумают. Достанут расспросами.
—Отказываешься? — мгновенно помрачнела Ира.
Таня пожала плечами. Подумала и твердо сказала:
—Ни за что! И знаешь — почему?
—Ну?
—Интересно, надолго ли тебя хватит. Само собой, если тебя вообще возьмут няней! Кстати, я в это не верю.
***
Ира уже полчаса топталась перед высотным домом и никак не решалась подняться на седьмой этаж. Именно там ее сегодня ждали с четырех до пяти часов. Чтобы увидеть и понять — подойдет ли она на роль няни.
Девочка тяжело вздохнула. Ее так разозлило Танино заявление — мол, ни за что не примут на работу — что она позвонила по указанному в объявлении номеру, едва переступив порог квартиры. И испугалась, когда ТАМ подняли трубку. До этого все представлялось игрой.
Сам разговор показался Ире нереальным. Уж слишком голос неизвестного работодателя напоминал обычный девчоночий. Звонкий и нежный.
К удивлению Иры, говорили с ней как с равной, ничуть не протестуя против ее пятнадцати лет. Ира назвала именно эту цифру, справедливо рассудив, что две-три недели в расчет не идут.
А вот теперь ей страшно. Почему-то Ира уверена: стоит женщине увидеть ее, как она рассмеется и откажет. Скажет — Ире и самой пока нянька нужна.
Ира вытащила из сумки небольшое овальное зеркальце и застонала — ужасно! Лицо как у восьмилетней. Нос вздернутый, глазищи перепуганные и румянец во всю физиономию.
Ира торопливо заправила волнистые пряди за уши, втянула щеки и едва не расплакалась: ну и уродина! Лицо взрослее выглядеть не стало, лишь вытянулось, словно у лошади.
Она бросила взгляд на часы — почти пять, и обреченно побрела к подъезду. Шла и думала: ну почему ей так не везет? Почему Таня, например, смотрится настоящей девушкой, а она — девчонкой?
Ведь они одного роста! Она, Ира, даже на два сантиметра выше. И волосы у нее лучше, пышнее, Мишина тысячи раз это признавала. И все же… все же на Таню оглядываются на улице, а на нее — нет. И на школьных дискотеках Мишина никогда стены не подпирает, ее и старшеклассники приглашают.
Что в ней такого, а? Ведь Таня ширококостная, сама говорит. И совсем некрасивая, если честно. Нос уточкой и глаза небольшие, темно-карие, совсем неинтересные. Губы тоненькие, в ниточку…
Ира столько раз рассматривала это лицо, каждую его черточку наизусть знала. Все пыталась понять: что в Мишиной особенного?
Ира негодующе фыркнула. Когда спросила об этом маму, та долго смеялась. А потом заявила — Таню всегда отличало чувство собственного достоинства. Даже в раннем возрасте.
Мол, когда человек уважает себя сам, его уважают и другие. Сказала — Танечка очень умна. По глазам видно. Изумительно умные глазки. И взгляд проницательный, совсем не детский.
Умна, подумать только! Будто она, Ира, полная дурочка! Или у нее нет чувства собственного достоинства!
Ира озадаченно сдвинула брови: кстати, что это такое в самом-то деле? Может то, что Мишина держится как взрослая? И язык у нее словно бритва. Как сказанет что, хоть сразу в гроб ложись и крышкой прикрывайся. С ней лучше не ссориться, все в классе знают. Даже мальчишки Мишину уважают. И Сергей Стрепетов.
Ирина тоскливо хлюпнула носом и полезла за носовым платком.
Сергей Стрепетов нравился ей с первого класса. По-настоящему нравился, не как другие мальчишки.
Сергей умен, независим и отлично учится. Еще и спортом находит время заниматься. Боксом. А когда кто-то из ребят назвал бокс обычным мордобоем, Сергей запросто доказал — неправда. На ринге нужно думать. И быстро. Иначе проиграешь. Умение правильно оценить противника, выработать собственную стратегию, а потом и сменить ее в случае необходимости — главное в боксе. Да и в жизни.
К Сергею Стрепетову не лезли даже самые хулиганистые мальчишки в школе. Он умел заставить себя уважать. Причем без кулаков. Как и Таня Мишина.
Вот только на Иру он внимания не обращал. Совершенно. Вежливо улыбался, когда она с ним заговаривала, спокойно объяснял капризную задачу по алгебре или химии, но смотрел так, будто она, Ира, стеклянная. С Таней же…
Сотни раз Ира крутилась рядом, когда эта сладкая парочка непринужденно болтала. О чем угодно. Даже о политике. Или об экономике. О религии. О разных книгах и фильмах, которые Ире казались смертельно скучными.
Эти двое в сотый раз перечитывали «Мастера и Маргариту» Булгакова. Чуть ли не в драку обсуждали «Спектр» Лукьяненко. Передавали прямо на уроках друг другу «Демиана» Германа Гессе, а потом жарко спорили. И издевательски прохаживались по поводу самых лучших сериалов и американских фильмов, наводнивших телевизионные каналы.
Им, видите ли, больше фильмы Михалкова нравятся. Или Тарковского. Интересно, чем?!
Ира просто заснула над первыми же страницами Германа Гессе. Может, зря она взялась за книгу поздно вечером? Все-таки устала, вот с утра…
Если честно, Ира больше «Демиана» не раскрывала. Как и Лукьяненко. Или Булгакова. Не рискнула. Оставалась надежда — она действительно в тот раз слишком устала.
Но себя-то не обманешь. Ира прекрасно понимала — ей пока нечем заинтересовать Сергея. Она не Мишина. Хоть и много симпатичней.
Ира протяжно вздохнула: если бы она хотя бы выглядела постарше… По-другому одевалась, что ли? Красилась бы как девчонки из десятых-одиннадцатых классов. Сменила бы прическу…
Тогда еще можно на что-то надеяться. Сергей наконец заметил бы ее. И не смотрел бы как на малявку какую.
Ира ведь не слепая. Прекрасно видит, как Танька с Сергеем к ней относятся. Как к младшей. Будто ей через несколько недель не исполнится пятнадцати лет. И они не ровесники.
Боже, как Ире опротивели их снисходительные улыбки! И не очень-то понятные шуточки. Эта парочка перебрасывалась репликами, как теннисным мячиком. А Ира в очередной раз чувствовала себя дурой.
Взять сегодняшний случай. Ира снова вздохнула и поморщилась: опять она опозорилась перед Сергеем. Из-за Таньки!
На большой перемене девчонки смотрели один из новых женских журналов, Ира уже не помнила названия, да это и не важно. Большинство таких изданий словно братья-близнецы. Мода, светские сплетни, обязательные гороскопы и набор советов как питаться, краситься и одеваться. Да еще какой-нибудь слащавый любовный рассказ на закуску.
Но заняться на перемене все равно нечем, так что девчонки дружно восхищались новыми моделями. И фотографиями известных артисток и певиц. Прикидывали, кто кому хотел бы подражать и на кого походить. Даже ссорились немного.
Возбужденная спорами Ира принесла журнал на свой стол и показала Тане. Сказала — она непременно купит себе точно такие же туфельки, как на снимке. И модную стрижку сделает назло отцу. С мелированием! Перед днем рождения.
В конце концов, она не рабыня! И имеет право на собственное мнение!
Девчонки тут же ее поддержали, а вредная Мишина лишь скривилась пренебрежительно. Обернулась к Стрепетову — он сидит как раз за ними — и с усмешкой заявила: современные люди разучились ценить собственную уникальность. Им, мол, проще жить, соответствуя стандарту. Вот и ходят девчонки по улицам, словно из одного яйца вылупились. Одни и те же тряпки, обувь и прически, грубоватый макияж. Глазу не за что зацепиться.
Вспыхнувшая от злости Ира едва удержалась, чтобы не стукнуть бессовестную Мишину. Ясно же, в чей огород камешек.
Нет, ну какое Таньке до нее дело?!
Порой Ира искренне не понимала, почему они с Мишиной до сих пор дружат. Уж слишком они разные. В первом классе – ясно, они просто за одной партой вместе оказались, но сейчас-то, сейчас…
Ира удрученно засопела: может, потому что у нее других близких подруг нет? Мишина ее как облупленную знает, все понимает с первого слова, пусть и смотрит иногда свысока. К тому же с Танькой всегда интересно, хоть она и ужасная ехидна…
Ира машинально провела ладонью по голове и снова непроизвольно поморщилась. Девочка терпеть не могла свою прическу. Она превращала Иру в ребенка. Неудивительно, что Сергей ее не замечает.
Ира печально улыбнулась: Танька всегда твердила — стрижка убьет индивидуальность, уничтожит шарм. Мол, ей, Ире, идут именно длинные волосы.
И родители это же говорят. Вот Ира и носит до сих пор ненавистные косы.
Папа категорически против стрижки!
Ну что, что можно сделать с волосами, если они ниже пояса?! Густые и отвратительно волнистые. Их и распустить-то невозможно, слишком длинные.
Хорошо, Ира хоть челку себе сделала. Папа и против нее возражал, а Ира плюнула и отрезала волосы надо лбом. Сама. Пока никого не было дома. Если честно, то довольно криво. Мама потом подравняла.
Так что Танин выпад насчет уникальности Иру не удивил. Она запросто проигнорировала бы его. Если б не Сергей. Или если бы Стрепетов смолчал.
Но эта пара вечно пела дуэтом.
Будто назло ей.
Вот и сегодня Сергей кивнул и насмешливо буркнул: мол, стандарты нужны, чтобы сделать человеческое сообщество управляемым. Якобы, любой стандарт — порождение власти.
У Иры чуть голова не вспухла, пока слушала этих умников. Она едва их понимала и чувствовала себя последней дурочкой.
По их словам выходило: Ира стесняется себя. Именно поэтому притворяется и подлаживается под общий стандарт, пытаясь быть как все и не выделяться. А значит — предает ту уникальную личность, которой является.
ЕСЛИ является!
Ира раздраженно сдвинула брови: само собой, ее имени ни разу не назвали. Может, Таня с Сергеем вообще о ней забыли. Скорее всего, так оно и есть. Но Ире все равно казалось — говорили о ней. И ее бедные уши пылали, выдавая хозяйку.
Дверцы лифта разъехались в стороны, и все мысли о школе мгновенно куда-то исчезли. Ира вышла на лестничную площадку седьмого этажа и испуганно осмотрелась. Потом протянула дрожащую руку к звонку и с горечью подумала – если ее сейчас выставят, то Мишина права. Она, Ира, никто и ничто. Раз даже в няньки четырехлетней малышке не годится.
***
Ира растерянно стояла перед крошечной худенькой девчушкой с прозрачным личиком и яркими голубыми глазами. Наташа, мать малышки, только что представила их друг другу и убежала. Как поняла Ира, она училась в университете на вечернем отделении, и в половине шестого начинались занятия.