Мне удалось пробежать совсем немного, как вдруг я ткнулся головой во что-то мягкое и сел прямо на мокрую мостовую. Напротив меня сидел маленький круглый человечек с очень добрым лицом. На нем был сильно поношенный цилиндр, а в руках маленький черный чемоданчик.
— Извините, пожалуйста, — проговорил я. — Я вас не заметил.
К моему глубокому удивлению, человечек не рассердился, а рассмеялся.
— Знаешь, что мне это напомнило? — проговорил он сквозь смех. — Как однажды в Индии во время грозы я налетел на женщину, которая несла кувшин с патокой на голове. Я потом целый месяц не мог отмыться от патоки, и мухи так и липли ко мне. Я тебя не ушиб?
— Нет, я в полном порядке, — ответил я.
— Мы с тобой оба оплошали, — продолжал маленький человечек, — я ведь сам тебя не заметил. Но что это мы с тобой сидим? Ты ведь промок до нитки! Да и я тоже. Ты далеко живешь?
— На другом конце города, — ответил я, поднимаясь на ноги.
— Господи помилуй, до чего же мокрая мостовая! — воскликнул человечек. — Могу поклясться, что дождь только усиливается. Пошли ко мне, обсохнешь. Не может же эта гроза длиться вечно.
Он взял меня за руку, и мы побежали по дороге. Мне было очень интересно, кто он такой и где живет. Никогда в жизни меня не видел, а ведет к себе домой! Да, если сравнить с краснорожим полковником, который даже время мне не сказал… Внезапно мы остановились.
— Ну, вот мы и на месте, — сказал незнакомец.
Я увидел, что мы стоим прямо перед домиком с большим садом. Мой новый знакомый уже взбежал по ступенькам и отпирал ключом калитку. «Неужели это и есть великий Доктор Дулитл?!» — промелькнуло у меня в голове.
Видимо, наслушавшись рассказов об этом человеке, я представлял его огромным, сильным, величавым. Трудно поверить, что этот маленький забавный человечек с добрым улыбающимся лицом и есть великий Доктор. И тем не менее это был именно он. Кто же еще мог взбежать по ступенькам к калитке, и отпирать ее собственным ключом!
Из дома выскочил пес Джип и радостно набросился на хозяина, заливаясь счастливым громким лаем. Дождь хлестал все сильнее и сильнее.
— Вы Доктор Дулитл? — прокричал я, быстро следуя за Доктором по дорожке, что вела к домику.
— Да, я Доктор Дулитл, — ответил человечек, отпирая дверь ключом, висевшим на той же связке, что и ключ от калитки, — проходи-ка в дом. Да не надо ноги вытирать, заходи быстрее, не стой под дождем. — Я быстро заскочил в дом, Джип за мной, и Доктор захлопнул дверь.
На улице порядком стемнело, а в доме, особенно при закрытой двери, было темно, хоть глаз выколи. Тут послышались странные звуки: запищало, зарычало, пронзительно заверещало множество самых разных птиц и зверей. Я слышал, как они скакали, катились, летели вниз по лестнице и по коридорам. Где-то в темноте крякала утка, кукарекал петух, ворковала горлица, ухала сова, блеяла овечка и лаял Джип. Я чувствовал, что мимо моего лица, касаясь щек, проносятся чьи-то крылья, и чуть-чуть не рухнул, когда какой-то зверь ткнулся в мои ноги. Казалось, что вся передняя заполнилась зверьем. Шум от их голосов, смешавшийся с раскатами грома, был невероятным, и мне стало немного не по себе. Но тут я почувствовал, как рука Доктора Дулитла коснулась моей руки, а сам он прокричал мне в ухо:
— Не бойся. Это все мои питомцы. Меня не было дома три месяца, и они радуются моему возвращению. Стой спокойно, я сейчас зажгу свет. Господи, Боже мой, что за буря! Ты только послушай, как громыхает!
Так я и стоял в кромешной тьме, а всевозможные звери и птицы сновали и прыгали вокруг меня. Странное это было ощущение.
Приходя к запертой калитке, я часто пытался представить себе, как выглядит Доктор Дулитл и что делается внутри его домика. Но в жизни не мог вообразить себе ничего похожего. Прикосновение руки Доктора совершенно успокоило меня, и я чувствовал лишь некоторое смущение. Все это было похоже на удивительный сон, и я уже почти поверил, что сплю, как вдруг Доктор опять заговорил:
— Спички мои совсем промокли и не зажигаются. У тебя случайно нет с собой спичек?
— Боюсь, что нет, — ответил я.
— Ничего, — сказал Доктор, — может быть, Даб-Даб нам поможет.
Доктор произвел странные щелкающие звуки языком, и я услышал, как кто-то быстро поднялся по лестнице и ходит где-то в верхних комнатах. Мы прождали еще некоторое время.
— А что, света еще долго не будет? — спросил я. Кто-то из зверей уселся мне на ногу, и пальцы у меня совсем затекли.
— Нет, подожди минуточку, — ответил Доктор, — она сейчас придет.
И в этот момент я заметил, что наверху мерцает пламя. Все звери разом притихли.
— Я считал, что вы живете один, — сказал я Доктору.
— Так оно и есть, — ответил он. — Это Даб-Даб несет огонь.
Я уставился на лестницу, чтобы понять, кто же к нам спускается. Поначалу мне ничего не было видно, были только слышны странные звуки — как будто кто-то прыгал по ступенькам на одной ноге. Когда огонь приблизился и стало светлее, на стене появились прыгающие тени.
— Ну, наконец-то, — произнес Доктор. — Старушка Даб-Даб.
И тут я решил, что и взаправду вижу сон. На лестнице показалась абсолютно белоснежная утка. Она прыгала на одной левой лапке, потому что в правой несла зажженную свечу!
ГЛАВА 4
ВИФ-ВЭФ
Теперь наконец я смог оглядеться. Вся прихожая действительно кишмя кишела всяческой живностью — похоже, здесь собрались все обитатели нашей округи — голубь и крыса, сова и барсук, галка и даже маленький поросеночек, только что вбежавший с улицы и аккуратно вытиравший свои ножки о коврик.
Доктор взял у утки свечу и повернулся ко мне:
— Послушай-ка, тебе надо переодеться в сухое. Да, кстати, как тебя зовут?
— Томми Стаббинс, — ответил я.
— Так ты сынишка Джэкоба Стаббинса, башмачника?
— Именно так, — подтвердил я.
— Твой отец настоящий мастер обувных дел! — воскликнул Доктор. — Вот посмотри, — он выставил вперед правую ногу в огромном башмаке. — Твой отец смастерил мне эти башмаки четыре года назад, и с той поры я горя не знаю. Прекрасные башмаки, доложу я тебе. Так вот, Стаббинс, тебе надо переодеться и побыстрее. Погоди минутку, я зажгу побольше свечей, мы поднимемся наверх и подберем тебе что-нибудь. Побудь в моем старом костюме, пока твое платье обсохнет на кухне.
И вот вскоре по всему дому уже горели свечи, а мы с Доктором поднялись к нему в спальню, где он извлек из огромного гардероба два старых костюма. Переодевшись, мы отнесли мокрую одежду на кухню и стали разводить огонь. Пиджак Доктора был мне велик, и я то и дело наступал на его полы, помогая доставать дрова с чердака. Вскоре у нас уже полыхал огонь, а промокшая одежда была развешена на стульях.
— Ну, а теперь посмотрим, что у нас есть на ужин, — объявил Доктор, — ты ведь не откажешься поужинать со мной, Стаббинс?
Мне очень нравился этот маленький человечек, обращавшийся ко мне «Стаббинс», а не «Томми» или «малыш» (я ненавидел, когда меня называли малышом). А Доктор, похоже, относился ко мне, как к своему взрослому доброму знакомому. И когда он предложил мне поужинать с ним, я почувствовал себя невероятно счастливым и гордым. Но тут я вдруг вспомнил, что не предупредил дома, что приду поздно. И поэтому грустно ответил:
— Большое спасибо. Мне ужасно хочется остаться, но боюсь, мама будет беспокоиться.
— Но, дорогой мой Стаббинс, — возразил Доктор, подкладывая в огонь еще одно полено, — твоя одежда еще не просохла. Тебе ведь все равно придется подождать, а тем временем ужин будет приготовлен и съеден. Ты случайно не видел, куда я положил свой портфель?
— Он, наверное, в прихожей, — ответил я, — схожу-ка я посмотрю.
Портфель действительно оказался у двери в передней. Старый черный кожаный портфель, у которого один замочек сломан, был посередине перевязан бечевкой.
— Вот спасибо, — сказал Доктор, когда я принес ему портфель.
— И это весь ваш багаж? — удивился я.
— Именно так, — ответил он, развязывая бечевку. — Я не признаю большого багажа, это такая обуза! Жизнь слишком коротка, чтобы ее тратить еще и на багаж. Но куда же запропастились сосиски?
Доктор долго шарил рукой в портфеле. Сначала он извлек оттуда батон свежего хлеба. Затем достал стеклянную банку, закрытую странной металлической крышкой. Он внимательно посмотрел ее на свет, прежде чем поставить на стол, и мне было видно, что в банке плавает какое-то маленькое диковинное существо. Наконец Доктор извлек и фунт сосисок.
— Ну, вот, — провозгласил он, — теперь нам нужна только сковородка.
Возле мойки висело несколько кастрюль и сковородок. Доктор снял одну из них, изнутри она была слегка покрыта ржавчиной.
— Боже мой, ты только посмотри! — воскликнул Доктор — Вот беда, когда тебя долго нет дома. Мои питомцы прекрасно справляются с хозяйством и дом содержат в идеальной чистоте. Даб-Даб просто восхитительная хозяйка. Но некоторые веши им не под силу. Ну, не страшно, сейчас все будет в полном порядке. Посмотри под мойкой серебристый песочек для чистки посуды, Стаббинс. Давай-ка его сюда.
Через несколько минут сковородка сияла, сосиски были поставлены на огонь, и по всему дому разлился вкуснейший запах жареного.
Пока Доктор был занят готовкой, я пошел еще раз взглянуть на забавное существо в стеклянной банке.
— А кто это такой? — спросил я.
— О, это виф-вэф, — обернувшись, ответил он, — полное название этого вида — гиппокампус пиппитопитус. Но местные жители называют его просто виф-вэф из-за того, что он помахивает хвостом, когда плывет. Именно за ним я и ездил в это далекое путешествие. Видишь ли, я сейчас изучаю моллюсков. В том, что у них есть язык, я абсолютно уверен. Я немного владею акульим языком и знаком с дельфиньим диалектом. Но мне страшно хочется выучить язык моллюсков.
— А почему именно моллюсков? — заворожено спросил я.
— Видишь ли, некоторые виды моллюсков — это древнейшие обитатели нашей планеты, которые нам известны. Их окаменевшие ракушки находят в камнях и скалах тысячелетней давности. Вот я и думаю, что если только мне удастся выучить их язык, я узнаю много интересного о том, каким был наш мир тысячелетия назад. Понятно тебе?
— Но разве какие-нибудь другие животные не могут об этом рассказать?
— Не думаю, — продолжал Доктор, переворачивая сосиски на сковороде. — Вот, к примеру, обезьяны, с которыми мне довелось познакомиться в Африке. Они немало порассказали мне о давно прошедших временах, но то были события тысячелетней давности, не старше. Нет, нет, я просто уверен, что самые древние истории можно узнать лишь от моллюсков. Ведь большинство животных, обитавших в те давние времена, давно уже вымерли.
— И насколько вы преуспели в этом деле? — поинтересовался я.
— Я только начал. И мне был нужен именно этот вид рыбы-иглы: наполовину моллюск, а наполовину — обыкновенная рыба. Я специально за ним ездил в Восточное Средиземноморье. Но, боюсь, большой помощи мне от него не будет. По правде сказать, я в нем разочарован. Не очень-то у него смышленый вид, а?
— Да уж, не очень, — согласился я.
— Вот наши сосиски и готовы, — сказал Доктор.
— Давай-ка сюда свою тарелку.
И вот мы уселись за стол и принялись за наш великолепный ужин. Кухня у Доктора была просто замечательная. Я впоследствии не раз трапезничал там и считаю, что ни в одном роскошном ресторане нельзя было отобедать с большим удовольствием, чем на кухне у Доктора. Здесь было по-домашнему тепло и уютно. И еду подавать удобно: прямо с пылу, с жару. И можно было спокойно следить, чтобы не подгорали тосты, пока ешь суп, а если забыл поставить на стол соль, то не надо вскакивать и идти в другую комнату — достаточно лишь протянуть руку и взять большую деревянную банку с буфета. Ну, и, конечно же, камин, самый огромный камин на свете, размером с комнату. Можно было забраться в него, даже когда там горели поленья, и, расположившись на широких сиденьях по обе стороны огня, лакомиться жареными каштанами или слушать, как поет закипающий на плите чайник, или рассказывать истории, или смотреть книжки с картинками при свете каминного пламени. Камин был похож на Доктора — уютный, разумный, дружелюбный и основательный.
Пока мы с аппетитом уничтожали ужин, дверь внезапно открылась и на кухне появилась утка Даб-Даб и пес Джип, которые волокли по чистому кафельному полу простыни и наволочки. Увидев мое крайнее изумление, Доктор объяснил:
— Они хотят просушить мою постель. Даб-Даб превосходная хозяйка, она никогда ничего не забывает. Одно время хозяйство вела моя сестра (бедняжка Сара, как-то она поживает? Я не виделся с нею уже много-много лет), так вот, ей было далеко до Даб-Даб. Хочешь еще сосиску?
Доктор повернулся к утке и собаке и что-то сказал им на каком-то странном наречии. Они, по всей видимости, прекрасно поняли его.
— А на беличьем языке вы можете говорить? — поинтересовался я.
— Конечно, это простой язык, — ответил Доктор, — его выучить не составляет труда. А в чем дело?
— У меня есть бельчонок, — начал рассказывать я, — я его спас от ястреба, но лапки его сильно повреждены. Хорошо бы вы его посмотрели. Можно завтра?
— Что ж, если сломана лапка, то лучше посмотреть сегодня. Хотя и поздновато серьезно им заниматься, но я провожу тебя домой и взгляну на него.
Мои вещи уже совершенно высохли, и я пошел наверх переодеваться. Когда я спустился, Доктор уже ждал меня со своим портфелем, где были лекарства и бинты.
— Пошли, — сказал он, — дождь уже кончился.
На улице прояснилось, и вечернее небо было озарено красным светом заходящего солнца; в саду распевали дрозды, а мы вышли на дорогу и поспешили к моему дому.
ГЛАВА 5
ПОЛИНЕЗИЯ
— Как у вас интересно, Доктор! А можно мне и завтра прийти? — спросил я своего удивительного нового знакомого.
— Разумеется, — ответил он, — приходи в любой день, когда захочешь. — Я покажу тебе мой сад и зоопарк.
— Ой, у вас есть свой зоопарк? — удивился я.
— Есть, — ответил Доктор. — Крупные животные не помещаются в доме, и я держу их в саду. Зоопарк у меня небольшой, но очень занимательный.
— Как же здорово уметь разговаривать на всяких звериных языках, — продолжал я. — Вы думаете, я тоже когда-нибудь сумею?
— Несомненно, — ответил Доктор, — все дело в практике. И, конечно же, требуется колоссальное терпение. Хорошо бы тебе позаниматься с Полинезией. Это она давала мне первые уроки.
— А кто такая Полинезия?
— Полинезия — это западно-африканский попугай. Она жила у меня когда-то, — голос Доктора погрустнел.
— А что, она умерла?
— Нет, нет, — ответил он, — она жива и, надеюсь, здравствует. Оказавшись вместе со мной в Западной Африке, она ужасно обрадовалась, что вернулась на родину. Просто плакала от счастья. Когда же пришло время возвращаться домой, у меня просто не хватило совести увозить ее обратно, хотя ей и не хотелось со мной расставаться. И я оставил ее в Африке. Ну, ладно, чего уж там, тосковал я по ней страшно. Но считаю, что поступил правильно. Она была моим лучшим другом. Именно Полинезия рассказала мне про языки животных и подала идею стать звериным доктором. Я часто думаю, как ей там в Африке живется, счастлива ли она, и доведется ли мне когда-нибудь еще увидеть ее забавную, исполненную важности мордочку. Эх, добрая старая Полинезия, воистину необычайное создание!
В это мгновение мы увидели, что за нами несется Джип. Он явно был чем-то очень возбужден, лаял и выл весьма странным образом. Тут и Доктор разволновался, стал делать ему в ответ какие-то невообразимые знаки. Но вот он повернулся ко мне, лицо его сияло от счастья.
— Представляешь, Полинезия вернулась! — воскликнул он. — Джип говорит, она только что прилетела. Боже мой! Я не видел ее уже целых пять лет! Извини меня, я на минуточку.