И вот для того, чтобы не допустить такого развития событий, англичане решили применить силу. 26 июля 1807 года из Ярмута вышла эскадра под командованием адмирала Джеймса Гэмбира — 25 линейных кораблей, 40 фрегатов, корветов и бригов. За ней несколькими отрядами шли 380 транспортных судов с 20-тысячным десантным корпусом генерала Уильяма Кэтчкарта. 1 августа эскадра появилась в проливе Большой Бельт.
8 августа к принцу-регенту Фредерику VI[15], находившемуся в Киле, явился британский посол Джексон и заявил, что Англии «достоверно известно» намерение Франции принудить Данию к союзу с Францией, что Англия не может этого допустить, поэтому требует передать англичанам датский флот и согласиться на оккупацию Зеландии, острова, где расположена столица — Копенгаген. При этом английский посол обещал, что оккупанты будут вести себя в занятых ими датских пунктах «как друзья» и платить за конфискованное продовольствие. «А какое вознаграждение вы намерены уплатить за нашу честь?» — ответил принц риторическим вопросом и отказался от переговоров.
Тогда генерал Кэтчкарт высадил 16 августа десант севернее и южнее Копенгагена и стал строить батареи вокруг города. А со 2 по 6 сентября, в течение пяти суток, корабли английской эскадры и полевые батареи вели ракетный и артиллерийский обстрел датской столицы. На город обрушились около 40 тысяч зажигательных и до 6 тысяч фугасно-картечных ракет, а также 5 тысяч пушечных ядер. В результате сгорело более половины датской столицы, от обстрела и пожаров в Копенгагене погибли свыше 2 тысяч жителей, в своем большинстве женщины, дети и старики[16].
Утром 6 сентября комендант Копенгагена генерал Пейман (72 года) капитулировал. На следующий день англичане захватили в порту почти весь военный флот датчан: 16 линейных кораблей, 10 фрегатов, 5 корветов, 8 бригов, до 30 малых судов. Они сожгли верфи и арсенал, опустошили склады (забрали даже запасные корабельные снасти), после чего поспешно, как воры, удалились со своей добычей.
Принц Фредерик не утвердил капитуляцию и предал Пеймана военно-полевому суду, приговорившему его к смерти. А в ответ на неслыханный разбой англичан датское правительство в конце октября присоединилось к континентальной блокаде. Тогда Англия 4 ноября официально объявила войну Дании, которую вела более шести лет[17]. Таким образом, результат, которого добилось английское правительство, оказался прямо противоположным желаемому.
Российский императорский дом (Голштейн-Готгорпская династия) находился в родственных отношениях с датской королевской семьей. Кроме того, Дания более ста лет подряд выступала союзницей России в ее войнах со Швецией. Поэтому император Александр I объявил случившееся и причиной, и поводом для объявления войны Англии. Его негодование было вполне искренним, но все же истинной причиной войны явился Тильзитский договор, точнее, его секретная часть[18].
Русско-английская война продолжалась с октября 1807 года по 16 июля 1812 года. Она свелась исключительно к действиям на морских театрах. Отряды английских военных кораблей обстреливали российские порты, прибрежные селения и береговые укрепления на Балтике и на Севере, но главное — захватывали русские торговые суда. От более решительных действий обе стороны уклонялись. Тем не менее операции англичан на морских коммуникациях и блокада портов причинили существенный ущерб русской экономике и стали одной из главных причин фактического отказа императора Александра от участия в континентальной блокаде.
Как уже сказано, сражений на суше между русскими и англичанами не было. Что касается флота, то в результате политических шатаний императора Александра, его недальновидности и просто трусости российский флот без малейшей пользы для своей страны потерял практически всю эскадру Средиземного моря — более 35 боевых кораблей (в т. ч. 13 линейных и 5 фрегатов), а также свыше 20 «призов» (коммерческих судов, захваченных у противника).
Эрфуртская конвенция
5 февраля 1808 года Наполеон заявил русскому послу в Париже графу Петру Толстому, что согласен на то, чтобы Россия приобрела себе столько шведских земель, сколько пожелает. В это же время Англия заключила договор со Швецией, по которому обязалась платить шведскому правительству 1 миллион фунтов стерлингов ежемесячно во время войны с Россией, сколько бы она ни продолжалась. Уже 8 (20) февраля император Александр I объявил войну Швеции, которая завершилась в сентябре 1809 года захватом всей Финляндии.
В марте российские газеты опубликовали сообщение «от военного министра». Оно извещало население империи о том, что «Стокгольмский двор отказался соединиться с Россией и Данией, дабы закрыть Балтийское море для Англии до совершения морского мира». Дескать, русские войска перешли границу и развернули боевые действия на территории Финляндии не потому, что царь «положил глаз» на эту обширную территорию, но лишь из-за того, что «истощились способы убеждения» шведов.
Указом Сената от 20 марта 1808 года царь наложил запрет на ввоз английских товаров в Россию. Итак, Россия присоединилась к континентальной блокаде только через 9 месяцев после Тильзита.
Императора Александра I чрезвычайно привлекала возможность использования союза с Францией для продолжения внешней экспансии России. Поэтому во время свидания с Наполеоном в Эрфурте он подписал 30 сентября (12 октября) 1808 года секретное соглашение сроком на 10 лет. Эрфуртская конвенция состояла из 14 статей. Первая статья подтверждала все условия Тильзитского мира. Другие статьи признавали право России на присоединение Финляндии и Дунайских княжеств (Молдавии и Валахии).
Союзники решили предложить мир Англии — при условии признания ею присоединения Финляндии, Молдавии и Валахии к России и перехода испанского престола к представителю династии Бонапартов. В случае нападения Австрии на Францию или Россию они обязались оказать друг другу вооруженную помощь.
Действительно, в Австро-франко-польской войне 1809 года император Александр, исполняя свои обязательства по Эрфуртской конвенции, выступил на стороне Франции и Варшавского герцогства. Он послал в австрийскую Галицию 70-тысячный корпус князя Сергея Голицына. Правда, этот корпус не дал австрийцам ни одного сражения, но демонстрация силы сыграла свою роль. Именно за нее Наполеон подарил России город Тарнополь (ныне Тернополь) с прилегающей областью, отобранный у австрийцев[19].
«Польский вопрос»
Как уже сказано, в Тильзите Наполеон создал формально независимое Герцогство Варшавское и даровал ему конституцию. Трон, по предложению Наполеона, занял 57-летний король Саксонии Фридрих-Август I, с правом передачи короны по наследству. Но фактически герцогство подчинялось «императору всех французов» — через его комиссара в Варшаве. Впрочем, и Саксонское королевство тоже подчинялось Наполеону — через Рейнский союз[20]. Так что реально герцогство являлось автономным государством — с внутренним самоуправлением, но без права самостоятельной внешней политики. К моменту учреждения площадь Герцогства Варшавского составила 102 тыс. кв. км., а численность населения — 2,6 млн. чел.
Согласно конституции, герцог Варшавский осуществлял исполнительную власть, опираясь на Государственный совет и Сейм. Сейм, состоявший из шляхты, не имел права законодательной инициативы, его роль сводилась к обсуждению и утверждению указов герцога, подготовленных правительством. Был введен в действие Гражданский кодекс Наполеона. Он установил равество всех граждан перед законом, ликвидировал крепостное право и феодальные привилегии, гарантировал личную свободу крестьян, но без права собственности на землю. Было также введено семейное право, разрешившее (вопреки догмам католической церкви) гражданский брак и развод. Система образования приобрела светский и национальный характер.
Продолжалось формирование польской армии, начатое еще осенью 1806 года. Ее костяк составили ветераны польских легионов генерала Яна Домбровского, сражавшихся в Европе на стороне Наполеона.
Австрийская монархия, стремившаяся вернуть себе владения, потерянные по Пресбургскому миру 1805 года, 9 апреля 1809 года (нового стиля) объявила войну Франции. Австрийцы надеялись, что им поможет национально-освободительная борьба испанского народа против французских оккупантов. Войска под командованием эрцгерцога Карла двинулись в Баварию с расчетом разбить в районе Регенсбурга разъединенные силы французов. Однако вышло точно наоборот. Наполеон уже 22 апреля (нов. ст.) разбил австрийцев под Экмюлем (потери австрийев составили около 45 тыс. чел.) и заставил их отступить в сторону Вены. А 5 - 6 июня (нов. ст.) он разгромил их под Ваграмом.
Одновременно другая группа австрийских войск под командованием эрцгерцога Фердинанда вторглась в Польшу и заняла Варшаву. Но польские дивизии князя Юзефа Понятовского в результате нескольких сражений выбили австрийцев из Западной Галиции. Поляки освободили Люблин, Замостье, Радом, Сандомир, Краков и Львов, что вынудило австрийцев покинуть Варшаву.
По Шёнбруннскому миру, заключенному 2 (14) октября 1809 года, Австрия вернула Герцогству Варшавскому земли южной части Польши с городами Краков, Сандомир и Люблин, захваченные ею при третьем разделе Речи Посполитой в 1795 году. После этого площадь герцогства увеличилась до 155 тыс. кв. км., а население до 4,3 млн. человек.
Столь значительное увеличение Варшавского герцогства вызвало в Петербурге серьезное беспокойство. Там прекрасно понимали, что поляки и литвины (вся шляхта бывшего ВКЛ уже давно полонизировалась) в скором будущем поставят вопрос о возвращении Варшавскому герцогству земель ВКЛ, захваченных бабкой Александра I — императрицей Екатериной II.
А идею возврата захваченного (или украденного) в России всегда расценивали как государственную измену, как «предательство национальных интересов». Достаточно напомнить обсуждение в Государственной Думе «новой», якобы «демократической» России проекта закона о реституции[21]. Он был успешно провален абсолютным большинством голосов, при этом в едином порыве соединились «правые» и «левые», «демократы» и «державники», забыв на время о своих разногласиях. Что уж говорить о России начала XIX века — деспотическом государстве азиатского типа, 85 % населения которого являлось рабами!
Желая застраховаться от развития событий по такому сценарию, российская сторона предложила французам заключить соответствующее соглашение. Оно было подготовлено и 4 (16) января 1810 года подписано в Петербурге. От России его подписал министр иностранных дел, граф Николай Румянцев, от Франции — посол, маркиз Арман де Коленкур. Император Александр I ратифицировал соглашение (конвенцию) в тот же день.
Согласно тексту Петербургской конвенции, Наполеон обязывался никогда не восстанавливать Польское королевство (статья 1), не присоединять к Герцогству Варшавскому других территорий, входивших в предыдущие времена в состав Польского королевства (статья 2), не употреблять названий «Польша» и «поляки» в официальных документах. Забегая вперед, отметим, что, несмотря на войну с Россией, первые два условия Наполеон впоследствии соблюдал.
Однако Наполеон не ратифицировал конвенцию. Причин было две. Одна — личного характера. Завершилось неудачей его сватовство к великой княжне Анне Павловне — 14-летней сестре царя Александра[22]. Причины отказа были надуманны, но факт остается фактом — 23 января (4 февраля) 1810 года представитель французского императора получил «от ворот поворот». Пришлось Наполеону взять в жены Марию-Луизу, дочь австрийского императора Франца I.
Другая причина была политической. Наполеон трезво взвесил возможные последствия разрыва союза с поляками. В таком случае он в ближайшем будущем терял мощное средство давления на Россию. «Польская карта» была козырной, и Наполеон в ней нуждался. «Император всех французов» не питал иллюзий относительно российского деспота, всегда таившего нож в рукаве и ожидавшего удобного момента, чтобы всадить его в спину.
К началу 1812 года армия Герцогства Варшавского насчитывала 57 тысяч человек. Она состояла из 35 полков — 17 пехотных (35 тысяч), 16 кавалерийских (17,5 тысячи), 2 артиллерийских (3,5 тысячи) и саперного батальона (800 человек). Для пополнения войск первой линии имелся резерв (14 тысяч): 17 пехотных батальонов, 16 эскадронов кавалерии, батальон артиллерии. Была также сформирована милиция, охранявшая границы и поддерживашая порядок в воеводствах — еще 18 тысяч. Общая численность вооруженных сил Варшавского герцогства достигла примерно 90 тысяч человек. Их личный состав отличался высоким боевым духом и хорошей военной выучкой.
Кроме того, практически вся шляхта моложе 35 лет в приграничных губерниях Российской империи была готова сражаться за Наполеона — в том случае, если он объявит о восстановлении Речи Посполитой, уничтоженной Екатериной II в сговоре с Пруссией и Австрией.
Подготовка России к захвату Польши
Напуганный «обломом» с Петербургской конвенцией, император Александр «высочайше повелел» немедленно начать подготовку к войне против Герцогства Варшавского. Разумеется, стараясь сохранять все приготовления в тайне.
В этой связи надо отметить, что после русско-турецких войн 1768 - 74 и 1787 - 91 годов, а также после побед над поляками в 1772 и 1794 годах российское дворянство сильно преувеличивало возможности своей армии. Достаточно вспомнить эпизод из романа Льва Толстого «Война и мир», когда накануне Аустерлицкого сражения разжалованный в солдаты Долохов беседует с пленным французским гренадером:
«Вас заставят плясать, как при Суворове вы плясали». Однако большинство французов никогда не слышали о Суворове. «Что он там поет? Древняя история, ― вспомнил какой-то гренадер».
Рассказы о том, будто Суворов во время похода в Северную Италию в 1799 году «заставил французов плясать» (т. е. нанес им ряд серьезных поражений) — легенда, сочиненная военным историком второй половины XIX века А. Ф. Петрушевским[23]. На самом деле Суворов еле унес ноги от войск Ж. Макдональда и Б. Жубера. Он с большим трудом и немалыми потерями вывел свое потрепанное воинство через Альпы в долину Рейна, на территорию Австрии.
Но так, как Долохов в романе Толстого, думали все российские офицеры, более того — так думала вся Россия. Тем болезненнее восприняло российское общество сокрушительные поражения от французов под Ульмом и Аустерлицем (1805 г.), под Прейсиш-Эйлау и Фридландом (1807 г.).
Идея реванша за проигранные Наполеону войны и сражения периода 1805 - 07 гг, стала весьма популярной среди российского дворянства. Она вполне совпадала с мыслями самого Александра I.
Во-первых, он был весьма честолюбив и жаждал военной славы.
Во-вторых, как уже сказано выше, царь надеялся, что громкие победы заставят российское общество забыть о причастности его к убийству своего отца.
Новый военный министр Майкл Барклай де Толли (выходец из Шотландии, превратившийся в «истинно русского генерала» по имени Михаил Богданович), назначенный в январе 1810 года, разработал программу увеличения численности, улучшения организации и повышения боеспособности войск. В апреле того же года царь издал подготовленный Барклаем указ о формировании новых для российской армии соединений — пехотных корпусов и кавалерийских дивизий — по примеру французской армии. Всего за 6 месяцев — с апреля по сентябрь 1810 года — общая численность вооруженных сил России (включая иррегулярные, гарнизонные и учебные части) возросла на 40,2 % — с 610 до 975 тысяч человек!
Военный министр осуществил ряд мер по подготовке региона к военным действиям против Варшавского герцогства. С марта 1810 года производились работы по картографированию и военно-инженерному изучению местностей вдоль Западной Двины, Днепра и Березины. Летом было начато строительство долговременных укреплений в Динабурге (Двинске), Бобруйске, Борисове, Рогачеве, ряде других городов.