Все их идеи и разыскания изначально предназначались к опубликованию всего лишь в качестве комментария к книге, которую писала в основном Валентина Павловна. Книга называлась «Mushrooms, Russia and History» («Грибы, Россия и история») и посвящалась, в общем-то, кулинарии. Но комментарий постепенно перерос собой весь остальной текст, и изучение взаимоотношений людей и грибов стало главным хобби супружеской пары. Литературные изыски породили обширную переписку, а затем желание увидеть хоть что-нибудь своими глазами. Они хотели бы, конечно, поехать к сибирским шаманам, которые, как это было известно, употребляли в своих практиках мухоморы (Amanita muscaria), но этого, по очевидным причинам, Вассоны сделать не могли.
Теперь всегда, когда говорят про открытие, стоит иметь в виду, что это популистское слово. Многие исследования сегодня показывают, что про психоактивное использование грибов знали и в XIX веке, и в XX, и в Европе, и в Америке. К тому же был достаточно хорошо известен пейот, занимающий у многих индейских культур похожее на грибы место. Просто это никого особенно не интересовало. Очень вероятно, по-моему, почти наверняка, — что те, кого это интересовало, принадлежали к «эзотерическим» меньшинствам, и с «непосвященными» не делились, а чаще всего и не с кем им было делиться.
Одним из околознающих людей был профессор Шульц (Richard Evans Schultz), славное имя, фактический родитель этноботаники. Правда, он всю жизнь занимался Амазонкой, а там были свои священные растения (не грибы). Можно сказать, что это он направил внимание Вассона в сторону южной Мексики, хотя у того были и другие источники. Короче говоря, честь и хвала Гордону Вассону, что он не стал, сидя в кабинете, описывать свои теории и историко-лингвистические изыски, а в 1953 году отправился в экспедицию в Мексику со своей женой. На свои деньги. И в 1954 году. И в 1955-м.
2. «А в это время…» А в это время — как и сотни (и тысячи, думаю я) лет назад — в южном штате Оахака, в одном из самых «индейских» и «неразвитых» штатов Мексики, в высоких горах Sierra Mazateca, грибы были частью религиозной практики индейцев — мацатеков. Мацатеки жили в нескольких «деревнях», одной из главных была Хуаутла (Huautla de Jimenez) — скорее город по размерам. И в Хуаутле жила женщина примерно одного с Вассоном возраста. Жила очень бедно. Ее отец однажды, еще до ее рождения, работал на поле и разжег костер, с которого ветер сорвал горящую листву и ею поджег несколько растений кукурузы на соседнем поле. Отец быстро затушил огонь, всего несколько растений сгорели, но он знал, что урожай священен, потому что кукурузу охраняет Бог Грома, и что теперь его ждет наказание. Его отец и его дед были «мудрыми людьми», они лечили других, получая видения в общении с «маленькими святыми», грибами. Никому ничего не говоря, он тоже пытался получить прощение от Бога Грома с помощью грибов, но ничего не вышло. Через какое-то время его отец «увидел» это и пришел к нему, сказав: «У меня плохие новости для тебя. Ты вызвал гнев Бога Грома, и он превратит тебя в индюшку». Он решил не сдаваться, женился, но через пару лет заметил маленькие гнойнички в области сосков. Постепенно они распространились по всей груди и полезли на шею, охватывая ее красным кольцом. Он умер, «став индюшкой». Его дочери, Марии Сабине, было тогда около трех лет.
Ее мать с нею и с новорожденной второй дочкой переехала к своему отцу, который разводил шелковичных червей и прял шелк. Там и выросла Мария Сабина. Чтобы ухаживать за червями, вся семья вставала еще до рассвета и начинала работать при свечах. Девочка и ее сестра, естественно, работали вместе со всеми. Когда они чуть-чуть подросли, подросли и обязанности—девочки стали пасти в окрестностях пару коз и несколько куриц.
Однажды (ей было пять-шесть-семь лет, там не следят за календарным возрастом) заболел дядя Марии, и для его лечения пришел «мудрый человек». Вместе с дядей он ел грибы, и затем всю ночь очень красиво пел. Маленькая Мария слушала. Ей очень понравилось пение. Грибы, которые они ели, она множество раз видела на поле и в лесу. Через несколько дней она нашла их и сказала: «Если я съем тебя, и тебя, и тебя, я знаю, вы сделаете так, что я буду прекрасно петь». Она съела несколько грибов сама и дала несколько своей младшей сестре. Вначале им было страшно, но затем стало хорошо. Они стали есть грибы довольно часто, особенно когда бывали голодны. «Я знала, что Бог живет везде вокруг, и грибы делали меня ближе к нему, и я ела грибы и молилась».[3] Дед или мать иногда даже забирали их из леса, где, съев грибы, они лежали или стояли на коленях, но детей за это никогда не ругали, потому что человека нельзя ругать, когда он путешествует среди духов.
В какой-то момент за Марией «пришли» (ей было около 14 лет), и ее сразу выдали замуж. Муж был хорошим человеком, не пил, торговал нитками (он пешком ходил в Кордобу и обратно с товаром[4]). Дважды он отсутствовал по нескольку месяцев (участвовал в Мексиканской революции). Она родила от него троих детей. Единственным его недостатком была любвеобильность, и в их доме не раз жили другие его подруги. Он заболел и умер, когда был в доме у другой женщины, и его деньги с товаром достались той, другой.
Все время, пока она жила с ним, грибы она не ела, потому что их нельзя есть, когда живешь половой жизнью (у мужчин от этого гниют яички, а женщины сходят с ума). Вскоре после смерти мужа у Марии заболел низ живота и бедра, и чтобы вылечить себя, она ела грибы. И вылечилась. Потом через какое-то время заболела ее сестра, и это были очень сильные боли в животе, так что всем казалось, что сестра умирает. Мария дала немного грибов сестре, а затем сама съела множество их — столько, сколько не ела раньше никогда. Грибы показали ей, что делать с сестрой: она сильно массировала ее живот, и вытекло много воды и крови, как будто та рожала. Потом, наконец, сестра заснула, но Мария заснуть не могла, и грибы продолжали посылать ей видения. Она увидела «Старейшин», тех, кого почитали ее предки. Шесть или восемь их сидели за столом, на котором лежало много бумаг. Потом среди этих бумаг появилась белая книга, которая стала расти, пока не стала размером с человека. (Можно заметить, что язык мацатеков не «письменный», и даже слово «книга» они произносят по-испански; сама Мария Сабина, конечно, не умела читать). «Один из Старейшин сказал: «Мария Сабина, это книга Мудрости. Это книга Языка. Все, что здесь написано — для тебя. Книга твоя, возьми ее, чтобы ты смогла работать». Я воскликнула с радостью: «Она для меня. Я беру ее». Тогда Старейшины исчезли, а Книга осталась. Я начала говорить и поняла, что читаю ее. Я достигла совершенства. Я больше не была простым учеником. За это, как награда, как назначение, мне была дана Книга. Это потому, что грибы святые; они дают мудрость. Мудрость — это Язык. Язык в Книге. Книгу дают Старейшины.
После этого Книга уже не появлялась, но слова ее были у меня в памяти».
Сестра быстро выздоровела. Мария Сабина продолжала лечить, и к ней приходило все больше и больше людей. Однако — примерно лет через 12 после того, как она овдовела — ее руки снова просил мужчина, и она стала жить с ним: Он был плохим мужем — ленивым, бил ее, много пил. Из шести детей, рожденных с ним, выжила только одна дочь, остальные умерли или были убиты. В конце концов, второй муж был убит сыновьями своей любовницы, и таким образом, она опять осталась одна. Ей было тогда около сорока лет. Понятно, что пока она жила со вторым мужем, она не ела грибов и не лечила. «Теперь я смогла вернуться к своей судьбе. Я всегда знала, что моя судьба — лечить». Она лечила не так, как лечили колдуны и целители — без бросания зерна и катания яиц, без трав, без снадобий. «Я — Мудрая Женщина. Просто во мне нет колдовства, нет гнева, нет лжи. Потому что во мне нет мусора, нет грязи. Я лечу Языком. Я — Мудрая Женщина. Больше ничего».
Вот к этой-то женщине ее хороший знакомый, служивший главой местной власти, привел в 1955 году Гордона Вассона и Ричардсона (сопровождавшего его фотографа), попросив дать им грибов.
3. В третью свою экспедицию Вассон уже хорошо знал, что ищет. Нетривиальным для европейского ученого шагом было то, что, когда он нашел, он вызвался участвовать в церемонии и неизвестные грибы ел. Ел и фотограф, сопровождавший Вассона в экспедиции, обещавший своей жене «эту дрянь» в рот не брать.
Для Марии Сабины мало что изменилось: дело осталось делом, бедность — бедностью. В каком-то смысле стало хуже: грибы ослабли и «заговорили по-английски»; ей сожгли дом, вроде бы в отместку за то, что «выдала секрет». В каком-то смысле лучше: она стала знаменитой. Вассон привозил ей газеты и журналы с ее фотографиями. Ее возили в столицу. Губернатор подарил ей два матраса. Она, по собственным словам, никогда не сожалела о том, что дала грибы «белым» и спокойно продолжала это делать до глубокой старости.
4. Мне нравится, как Мария Сабина рассказывает о «передаче». В упомянутом уже интервью она вначале рассказывает, как ее односельчанин, избранный в местные органы власти, просил у нее, чтобы она его наставляла и консультировала. И очень скоро говорит, что когда он привел к ней Вассона и попросил дать ему грибов, она «сделала все, как велела власть, потому что всегда была власти послушной». По мне, так отсюда разит лукавством. «Мудрая женщина» (как она себя называла) знала, что делала настолько, насколько вообще можно было понять тогда, что к чему. И очень может быть, что она видела еще гораздо дальше. Ведь на эту передачу можно посмотреть по-другому: так захотели грибы. По каким-то причинам они связаны с людьми, и очень вероятно, что связь эта продолжается тысячелетиями; смена этносов для них тогда привычна. Почему они «заговорили по-английски» с Марией Сабиной (и другие шаманы говорили то же самое), а не по-испански? Чего хотят грибы и чего не хотят — про это гадать трудно (хотя я этим периодически занимаюсь). Но если уж думать с этой точки зрения, то грибы совершили переход легко, быстро и без резких поворотов (как они обычно и действуют).[6] Когда я говорю «переход» — я еще и имею в виду, что индейцы-мацатеки на сегодня гораздо больше используют водку, без церемоний. Может, здесь и нет особого противоречия; да только кажется, что есть.
5. Все, закончили с историей. Боже мой, хоть дышать стало легче! Вы не поверите, сколько есть книг, статей и интернетовских сайтов, описывающих на разные лады все тот же «исторический» поход Вассона. Люди защищают диссертации по «истории науки»! История, блин! Вот это сверхвнимание к происшествиям во времени, да с собой любимым (или нами любимыми) в центре — это то, что не терпит прикосновения грибов, что при виде их рассыпается… или скорее обнажает свою сущность: рисунок света, теней и красок в калейдоскопе вечности. Мария Сабина это наверняка знала. А тот же Вассон незадолго до смерти сетовал, что ведь воспоминания о его доме вместе с ним умрут! И навсегда! Такая вот трогательная непросветленность…
Нет, грибы не имеют ничего против истории. Они просто вышибают у нее из-под ног стул сверхзначимости. Грибы — это тот дух, с которым один буддистский монах дзэнского толка сжигал деревянную статую Будды, чтобы согреться.
Как бы это объяснить попроще…
Один занудный индусский моралист рассказывал про некоего раджу, очень увлеченного воспеванием своей жизни. И вот в его дворце образовался культ рассказов о его подвигах. Слуги очень к этому поощрялись, и они водили экскурсии, рисовали соответствующие картины… Так вот, однажды, когда он вышел из своей спальни в очень грязную залу, где слуги тотчас принялись за декламации, он почувствовал что-то не то… будто сосало под ложечкой… Тут он понял, что не ел уже несколько дней, (повар писал поэму, поварята ставили балет, воспроизводящий знаменитую охоту). И вот он встал посреди залы, где все вокруг занимались привычным делом, и заорал: «Я есть хочу!!!» И вмиг наваждение кончилось.