«Батальон действовал в 4-х направлениях мелкими подразделениями. Правильно организовывал управление боем, быстро маневрируя с одного направления на другое, 2-й батальон под командованием капитана т. ОСКОТСКОГО А. З. нанес чувствительные потери противнику».
Советские танкисты в Салльском сражении умело чередовали тактику маневренных танковых засад с короткими контрударами по прорвавшимся частям противника. В результате враг понес значительные потери.
Немецкие танкисты также действовали небольшими группами. 2 августа 1941 года танковый взвод 2-го батальона под командованием лейтенанта Ашакина Максима Григорьевича, поддерживая успешную контратаку пехоты, вступил в бой с немецким танком. В наградном листе лейтенанта Ашакина описана дуэль с вражеским экипажем:
«Неожиданно появился средний танк противника и стал вести огонь из крупнокалиберного пулемета.
Лейтенант АШАКИН фланговым огнем зажег танк противника, после чего вылез из танка и взял в плен вражеский экипаж.
Три атаки отбил АШАКИН своим взводом, противник понес большие потери и отошел».
С очень большой вероятностью в наградном листе описан бой легкого танка БТ-7 с немецким танком Pz.II 40-го батальона. Скорее всего, немецкий танк вел огонь из 20-мм автоматической пушки, которая и была принята за крупнокалиберный пулемет.
С 2 по 4 июля 1941 года немцы методично атаковали нашу оборону, очень активно используя авиацию. Постепенно вражеским штурмовым группам удалось вклиниться в боевые порядки 122-й стрелковой дивизии. 392-й пехотный полк 169-й дивизии противника смог пробиться между батальонными узлами обороны 715-го и 420-го стрелковых полков. Советские пограничники, пехотинцы и танкисты короткими контратаками сдерживали немецкое наступление, но солдаты противника 3 июля вышли к мосту через реку Куолайоки. Мост находился в глубине советской обороны, и имел важное тактическое значение. Река Куолайоки была глубокой, и переправа через нее серьезно замедлило бы наступление противника и выход его штурмовых отрядов к железнодорожной станции Салла.
За мост разгорелся жестокий бой. Наши бойцы понимали его значение и сражались до последнего патрона. Большую помощь им оказали советские танкисты. Возле этого моста геройски сражался экипаж легкого танка БТ-7 старшего сержанта А. М. Борисова. Своей боевой машиной он эвакуировал с поля боя наш подбитый танк и его экипаж, а затем вступил в бой за мост. В документах 1-й танковой дивизии отмечено:
«Выполняя задачу по удержанию рубежа у моста, что два километра севернее казармы у р. Куола-Йоки метким огнем БОРИСОВ заставлял противника отказаться от этого рубежа переправы, и в течение 32 часов отбил ряд атак, уничтожил при этом два взвода пехоты и несколько пулеметных точек.
Его танк имел 7 прямых попаданий, экипаж и он сам получил тяжелые ранения, но товарищ БОРИСОВ продолжал вести огонь до тех пор, пока не потерял последних сил и был эвакуирован с поля боя экипажем сержанта САТКОВА в тыл вместе с танком».
За мужество и героизм 22 июля 1941 года старшему сержанту Борисову Александру Михайловичу было присвоено звание Героя Советского Союза. Но 15 августа 1941 года от полученных ран Александр Борисов скончался.
Сухие цифры отчета 1-й танковой зафиксировали, что экипаж БТ вел бой 32 часа, напомню, что из-за полярного дня бои шли круглосуточно. Танк имел семь прямых попаданий, это указывает на храбрость и хладнокровие экипажа. Напомню, что двигатель танка БТ работал на бензине, и боевая машина, при попадании снаряда, мгновенно вспыхивала как свечка. У экипажа просто не хватало времени, чтобы покинуть подбитый танк, который мгновенно превращался из грозной боевой машины в погребальный костер. Зиновий Колобанов, в интервью журналисту Лисочкину рассказывал, что в советско-финляндскую войну экипажи покидали танк БТ, при малейшем запахе гари. Иначе можно не успеть…
Немецкие танкисты на Pz.III из 3-й роты 40-го отдельного танкового батальона (фото CA-Kuva).
С фронта продолжали настойчиво атаковать 6-й и 7-й полки группы СС «Норд». Основной удар они наносили по обороне 715-го стрелкового полка 122-й дивизии. Начались небольшие танковые бои между группами танков (три-пять боевых машин) и отдельными танками 2-го танкового батальона и 40-го батальона немцев. Советские и немецкие экипажи начали использовать тактику танковых засад.
Советские БТ-7 вступили в бой с немецкими Pz.I, Pz.II и Pz.III, для противника это закончилось плачевно: «бетешки» без труда жгли «единички» и «двойки» с минимальными для себя потерями, доставалось и немецким «трешкам».
Заранее предсказуемый результат таких боев был отражен в отчетах нашей 1-й танковой дивизии. Отмечено, что за период боев 3 и 4 июля 1941 года, 2-й танковый батальон, совместно с 122-й дивизией уничтожил: два средних танка (предположительно Pz.III), четыре легких танка (предположительно Pz.I и Pz.II), три крупнокалиберных пулемета, пушечную батарею и большое количество пехоты.
За этот период 2-й батальон потерял: четыре танка БТ-7, двоих убитыми и девять раненными.
Изучая документы 1-й танковой, я обратил внимание на нетипичные для лета 1941 года потери немцев. В наших отчетах особенно выделена успешно воевавшая танковая рота 2-го батальона под командованием старшего лейтенанта Печникова. Рота поддерживала 715-й стрелковый полк, который с фронта атаковали полки СС. 3 и 4 июля 1941 года танки роты четыре раза ходили в контратаку. Вот цифры, которые свидетельствуют о серьезном поражении немцев. За время боев рота Печникова уничтожила: 1 средний танк и много огневых точек, захватила в плен 26 солдат и 2 офицеров.
На сайте Министерства обороны РФ «Подвиг народа» удалось найти наградной лист старшего сержанта Рыбакова Анатолия Ивановича из роты старшего лейтенанта Печникова, в котором более подробно описан этот бой.
«Тов. РЫБАКОВ с 2 по 4 июля 1941 года три раза атаковал противника на участке 3-й стрелковой роты 715 СП уничтожил при этом до двух взводов противника. Обнаружив танк противника, совместно с другим экипажем своего взвода разбил фашистский танк. Выйдя из танка, увлек за собой бойцов 3-й стрелковой роты 715 СП – бросился в атаку, в результате захватил в плен 26 немецких солдат и 2 офицера.
После этого старший сержант РЫБАКОВ залез в подбитый танк противника, взял документы у двух немецких офицеров и доставил их в штаб». За мужество и героизм старший сержант Рыбаков был награжден орденом Красного Знамени.
Захват в плен 28 солдат и офицеров врага только на небольшом участке фронта танковой ротой в 1941 году не может не обратить на себя внимание, это очень большая цифра. Она указывает на то, что рота старшего лейтенанта Печникова (по штату в ней должно было быть 17 танков БТ-7) участвовала в бое, о котором немцы не очень любят вспоминать. Рота обратила в паническое бегство весь 7-й полк группы СС «Норд». Вот как это было.
4 июля 1941 года в 1.00 ночи по берлинскому времени, позицию 7-го полка группы СС «Норд» атаковали советские танки. Атака боевых машин была отражена зенитной батареей, но командир полка сообщил по телефону ошибочную информацию, что танки все-таки прорвались. Началась паника, которая быстро распространилась по всему подразделению, в результате полк в полном составе бросил позиции и побежал, причем беглецов смогли остановить только в глубоком тылу.
Танки Pz.I и Pz.II из 3-й роты 40-го отдельного танкового батальона (фото CA-Kuva).
Бегство с поля боя целого полка, не улучшило положение на фронте, для 122-й стрелковой дивизии. Остальные подразделения немецких войск продолжали настойчиво окружать наши позиции.
Примечательно, что в документах нашей 1-й танковой нигде не зафиксировано массовое бегство немцев со своих позиций. Судя по всему, советские танковые экипажи провели короткую контратаку, отбросили врага, попали под огонь 20-мм зенитных орудий «Эрликон» и быстро отошли на исходные рубежи. То, что «отброшенный враг» толпой побежал в свой тыл, наши танкисты просто не заметили (зато заметили штабные офицеры группы СС «Норд»).
Сгоревший легкий танк БТ-7 из 1-й Краснознаменной танковой дивизии. Район Саллы (фото CA-Kuva).
5 и 6 июля немцы смогли переломить ход боя в свою пользу. Полки 169-й пехотной дивизии практически завершили окружение станции Саллы. Понимая, что 122-я стрелковая дивизия оказалась в тяжелом положении, советские танкисты стали наносить контрудары по прорвавшимся немецким войскам.
Легкие БТ-7 вступили в бой с вражеской пехотой и танками 211-го отдельного батальона. На помощь танкистам 2-го танкового батальона капитана Оскотского подошел 3-й танковый батальона под командованием капитана Анисимова Николая Федоровича. В наградном листе отважного командира отмечено:
«Тов. АНИСИМОВ Н. Ф. умело организовал управление подразделениями, удачно маневрируя отбил три интенсивные попытки немцев прорвать оборону 122 СД нанося тяжелые потери немецкой дивизии немецкой дивизии «НОРД» (до 50 %). 6 июля 1941 г. в самый критический момент боя, когда под натиском врага наша пехота начала отходить, тов. АНИСИМОВ вышел из танка, собрал отходящую пехоту и, повел в атаку, выбил противника. В этом бою тов. АНИСИМОВ был контужен авиабомбой».
На поле боя, наконец, появились средние танки Т-28 1-го батальона 1-го танкового полка. Теперь полк сражался в полном составе, но было уже поздно. Т-28 пошли в бой в конце сражения за Саллы, а до этого с противником вели бой только экипажи легких БТ.
Экипажам БТ-7 с противопульной броней пришлось вести бой с немецкими танками французского производства Pz.Kpfw. S35 739 (f) и Pz.Kpfw. 38H 735 (f) с толщиной брони 25–46 мм. Безусловно, немецкие танкисты оказались в лучшем положении, чем советские. Именно в эти дни мы понесли самые большие потери в танках за все время сражения.
7 июля 1941 года противник захватил Саллы. 2-й и 3-й танковые батальоны нанесли контрудар, пытаясь выбить немцев с этой железнодорожной станции, но не были поддержаны советской пехотой. Танковую атаку пришлось прекратить. Начался общий отход на новые позиции. Танковые батальоны 1-й Краснознаменной дивизии прикрывали отступление.
По данным 211-го отдельного танкового батальона, немецкие танки вели бой с советским танковым батальоном, который вырывался из Салл. Немцы сообщают, что подбили много танков БТ-7 и Т-28, но точную цифру не указывают. Заранее отмечу, что Т-28 из 1-го батальона 1-го танкового полка не понесли потерь, а вот БТ-7 из 2-го и 3-го батальона понесли значительные потери.
Сам 211-й батальон за период с 1 по 7 июля 1941 года потерял четыре машины. Но, по статистике на один безвозвратно потерянный танк приходиться не менее двух или трех поврежденных, но восстановленных.
В Салльском сражении потери понес и 40-й отдельный немецкий танковый батальон. Отчета этого батальона с итогами сражения автору обнаружить не удалось. Есть данные, что в июле 1941 года погиб командир 2-й танковой роты гауптман Толке, роту возглавил оберлейтенант Хартман. Напомню, что 2-я рота принимала самое активное участие в боях под Саллами.
По документам 1-й Краснознаменной танковой дивизии ее потери в период с 30 июня по 7 июля 1941 года составили 71 БТ-7, из них 33 безвозвратно (это потери 2-го и 3-го батальонов 1-го танкового полка), 2 автомашины ЗИС-5, 1 бензоцистерну, 23 человека убитыми, 58 ранеными, 30 пропавшими без вести.
Значительную часть этих потерь (90 %) соединение понесло 6–7-го июля 1941 года, во время отчаянных контратак. Тем не менее, в целом, действия танкистов в Салльском сражении были оценены командованием 1-й танковой дивизии, как успешные.
Хотя 7 июля немцы смогли захватить Саллы, но советские части нанесли противнику очень тяжелые потери, и сбили темп наступления на Кандалакшу. В итоге немцы и финны не смогли прервать железнодорожное сообщение, и отрезать Мурманск от Большой земли.
Салльское сражение оказало огромное влияние на тактику 1-й Краснознаменной танковой дивизии в последующих боях августа-сентября 1941 года. Простой подсчет и анализ показал, что большая часть танков была потеряна в ходе контратак. При использовании танков в засадах и маневренных засадах в начале боя, потери противника превышали наши. Вывод напрашивался сам собой – врага нужно бить из засад, причем боевые машины должны быть поставлены так, чтобы район танковых засад было сложно обойти.
Кроме того, под Саллами экипажи 1-й дивизии получили первый опыт борьбы с танками противника. Важно отметить, что под Саллами наши танкисты сражались в системе небольшого укрепрайона и получили важный опыт взаимодействия с обороняющейся пехотой. Опыт Салльского сражения показал, что легкие танки БТ-7 лучше не использовать для обороны укрепрайона. Для взаимодействия с гарнизонами ДЗОТов идеально подходили неуязвимые КВ-1, в крайнем случае, средние Т-28, которые имелись в составе 1-й танковой дивизии. Легкие БТ-7 не могли использовать свое основное преимущество – скорость и маневр, не позволял характер местности.
Это было учтено при обороне Красногвардейска. В системе ДОТов и ДЗОТов Красногвардейского укрепрайона в первую очередь старались использовать тяжелые КВ-1, а легкие танки применяли на второстепенных участках, где танков КВ-1 не хватало.
Бои за Лужский оборонительный рубеж
Летом 1941 года группа армий «Север» стремительно приближалась к Ленинграду. Для защиты города Военный совет Северного фронта принимает решение построить два рубежа обороны: по берегу реки Луга – Лужский оборонительный рубеж, а по линии ближайших пригородов – Красногвардейский укрепленный район (УР). Центром укрепрайона был город Красногвардейск (ныне Гатчина).
Красногвардейский УР, несмотря на быстрые темпы его строительства, представлял серьезную преграду на пути немецких войск. Лужский рубеж в отличие от укрепрайона, имел меньшую глубину обороны, но его усиливала естественная водная преграда – река Луга. Тысячи ленинградцев и жителей области строили многочисленные фортификационные укрепления. Между Лужским рубежом и Красногвардейским УРом была прямая связь. Чем дольше держался рубеж, тем сильнее успевали укрепить УР.
10 июля 1941 года 4-я немецкая танковая группа генерал-полковника Эриха Гепнера нанесла удар по самому короткому пути к Ленинграду через город Луга. Но чем дальше наступали немецкие дивизии, тем ожесточенней становилось сопротивление советских войск. Здесь отважно сражался 41-й стрелковый корпус А. Н. Астанина, который поддерживала 24-я танковая дивизия.
Последняя имела в своем составе, главным образом танки БТ-5, а также немногочисленные КВ и Т-28. Значительная часть БТ была сильно изношена.
Город Луга являлся ключевым и хорошо укрепленным узлом обороны Лужского рубежа, и немцы быстро поняли, что «с ходу» его не взять. Кроме того, сразу за городом на протяжении 60 километров были леса и болота с немногочисленными дорогами. Даже если бы противнику удалось захватить Лугу, выйти на оперативный простор все ровно бы не получилось. Проанализировав ситуацию, немецкое командование решило прорвать Лужский рубеж в другом месте, на Кингисеппском участке обороны. Здесь полоса лесов и болот за советской обороной была заметно меньше, от 14 до 30 км, и после прорыва основного рубежа советской обороны можно было выйти на Капорское плато, местность, подходящую для маневрирования танковыми частями.
После прорыва обороны противник планировал выйти в глубокий тыл и нанести «удар в спину» 41-му корпусу генерал-майора Астанина. В этой ситуации уже защитники города Луга оказываются «в мышеловке», при том, что стенки мышеловки формировали те самые леса и болота. Скорее всего, командующий группой армий «Север» генерал-фельдмаршал фон Лееб планировал этот маневр заранее, вряд ли это была «импровизация». В своих записях за 15 августа 1941 года Гепнер указывает, что информировал свое военное руководство об этом решении, а сам разворот на юг был осуществлен 20 августа.