"Красный циркуляр" - криминальный триллер из области больших денег и высокой политики. Правдивая история о человеке, который пытается изменить мир к лучшему, несмотря на то, что все обстоятельства против. История о том, как человек в борьбе за справедливость обретает смысл жизни.
Печатное издание этой книги на русском языке впервые вышло в издательстве "Лаурус" (Киев, Украина) в марте 2015 года.
Содержание:
Билл Браудер - Красный циркуляр - Правдивая история о больших деньгах, убийстве, борьбе за справедливость и о том, как я стал личным врагом Путина 1
1. Инвестор нон грата 1
2. Как стать бунтарем в семье коммунистов 3
3. Чип и Уинтроп 5
4. "Они согреют вас холодными ночами!" 7
5. "Неоплаченный чех" 10
6. Мурманский траловый флот 12
7. Вилла "Леопольда" 15
8. "Зеленые просторы" 18
9. На полу в Давосе 20
10. Привилегированные акции 21
11. "Сиданко" 23
12. Золотая рыбка 25
13. "Адвокатов, оружия и денег" 27
14. Прощание с "Виллой д’Эсте" 28
15. На дне 30
16. "Вторники с Морри" 31
17. Расследования воровства 33
18. Пятьдесят процентов 35
19. Угроза национальной безопасности 36
20. Vogue Café 37
21. "Большая восьмерка" 39
22. Обыски 40
23. Управление "К" 43
24. У русских историй всегда грустный конец 44
25. Высокочастотные помехи 46
26. Загадка 48
27. Посылка из Лондона 50
28. Хабаровск 52
29. Девятая заповедь 53
30. Шестнадцатое ноября 2009 года 56
31. "Катынский принцип" 58
32. Война Кайла Паркера 61
33. Расселл 241 62
34. Каста неприкасаемых 65
35. Счета в швейцарском банке 66
36. Налоговая принцесса 68
37. Как делается колбаса 68
38. Делегация Малкина 71
39. Правосудие для Сергея 73
40. Унижающий и униженный 75
41. Красный циркуляр 76
42. От сердца 78
Примечания 80
Билл Браудер
Красный циркуляр
Правдивая история о больших деньгах, убийстве, борьбе за справедливость и о том, как я стал личным врагом Путина
Посвящается Сергею Магнитскому, храбрейшему из известных мне людей
Всё в этой книге - правда. Но она наверняка расстроит некоторых влиятельных и опасных лиц. Поэтому, чтобы уберечь многих честных людей от произвола, ряд имен и названий изменены.
Красный циркуляр - уведомление, распространяемое через международную полицейскую организацию Интерпол с требованием арестовать разыскиваемое лицо и выдать его государству-инициатору такого уведомления. Красный циркуляр Интерпола - своего рода ордер на арест, действующий в международном масштабе.
Без вас эта книга была бы невозможна
Дорогой читатель!
Предварить русское издание этой книги коротким вступлением и обратиться к вам напрямую - большая честь для меня. Книга уже вышла на двенадцати европейских языках и получила хорошие отзывы, но русское издание для меня имеет особое значение и смысл. Многие действующие лица, сюжет книги, да и переломные моменты моей жизни связаны с Россией. Здесь я провел несколько интересных и наполненных событиями лет, сюда я многие годы возвращаюсь мыслями и воспоминаниями. Я искренне люблю Россию и русских людей, на долю которых веками выпадают страшные испытания.
Кинематографисты пишут: "Фильм основан на реальных событиях", - это обещает зрителю интересное кино. Реальность, как всем известно, - лучший сценарист. За этой книгой тоже стоят реальные события, изменившие - увы, драматическим образом - жизнь многих людей.
Путь этой книги к русскому читателю не был прямым: российские издательства отказались печатать "Красный циркуляр", - и вы поймете почему. Что ж, не в первый раз книга попадет к читателю окольным путем. Здесь мне на помощь пришел Киев, самобытный город, не чужой русской культуре. Сама идея поставить преграду печатному слову в двадцать первом веке выглядит нелепой, но правящему в России режиму по душе этот средневековый стиль - страну накрыло темное облако лжи, а ветра перемен, способного его разогнать, все не видно. Я уверен, что время всех рассудит и все расставит по заслуженным местам. А имя Сергея Магнитского, которому я посвятил свою книгу, навсегда останется в истории и в ваших сердцах.
Приглашаю вас прочитать эту книгу и надеюсь, что прогулка по тексту пройдет, перефразируя классика, с удовольствием и не без морали.
Билл Браудер
Лондон, 25 февраля 2015 года
1. Инвестор нон грата
13 ноября 2005 года
Я человек цифр, так что начну с наиболее важных для меня:
260; 1; 4 500 000 000.
Означают они следующее. Живя в Москве, я каждые вторые выходные отправлялся в Лондон - город, служивший мне домом. За десять лет я совершил 260 поездок из Москвы в Лондон и обратно.
У этих поездок была цель номер 1: я приезжал к своему сыну Дэвиду. Ему шел тогда восьмой год. Он жил в лондонском районе Хэмпстед с моей бывшей женой. После развода я дал себе слово проводить с ним как минимум два уик-энда в месяц и, несмотря ни на что, ни разу не нарушил обещания.
Возвращаться в Москву насчитывалось 4 500 000 000 причин. Такова была стоимость активов в долларах США под управлением моей компании - Hermitage Capital . Я основал эту компанию и руководил ею, заработав за предыдущие десять лет многим людям приличные деньги. В 2000 году Hermitage признали самым высокодоходным в мире фондом, специализирующимся на развивающихся рынках. Инвесторы, вложившие средства на момент создания фонда - в 1996 году, получили 1500 процентов. Успех предприятия превзошел мои самые смелые ожидания. Едва ли история финансовых рынков знала более захватывающие возможности для инвестиций, чем в постсоветской России. Работать здесь было увлекательно, прибыльно и временами опасно. Скучать уж точно не приходилось.
Я столько раз летал из Лондона в Москву, что мог проделать этот путь с закрытыми глазами. Я точно знал, сколько времени займет досмотр в аэропорту Хитроу, посадка на самолет Аэрофлота, полет в сгущавшихся сумерках на восток - в страну, которая к середине ноября погружалась в объятия очередной холодной зимы. Перелет длился двести семьдесят минут. За это время я успевал пролистать ведущие мировые издания: "Файнэншл Таймс", "Сандей Телеграф", "Форбс" и "Уолл-стрит джорнал", а также просмотреть все важные сообщения электронной почты и документы.
Самолет начал набирать высоту, и я полез в портфель за свежими газетами и журналами. Там же, рядом с документами, лежало небольшое кожаное портмоне, а в нем - стодолларовые купюры на сумму в семь с половиной тысяч. Я считал, что с этими деньгами у меня будет больше шансов попасть на пресловутый "последний рейс" из Москвы, подобно людям, которые чудом спаслись из Пномпеня или Сайгона за миг до того, как эти страны погрузились в хаос и разруху.
Но в тот день я не стремился покинуть Москву - я туда возвращался. Возвращался работать и поэтому хотел узнать последние новости за выходные дни.
Ближе к концу полета мое внимание привлекла одна статья в журнале "Форбс". Говорилось в ней о человеке по имени Джуд Шао, американце китайского происхождения, который, как и я, закончил бизнес-школу Стэнфордского университета. Мы не были знакомы (он окончил университет несколькими годами позже), но он тоже был успешным бизнесменом и тоже работал за рубежом. В его случае в Китае.
У него вышел конфликт с коррумпированными китайскими чиновниками - Шао отказался дать взятку в шестьдесят тысяч долларов какому-то шанхайскому налоговому инспектору. В апреле 1998 года бизнесмена арестовали и осудили по сфабрикованному обвинению, приговорив к шестнадцати годам тюрьмы. Выпускники Стэнфорда добивались его освобождения, организовав лоббистскую кампанию, но это не принесло результатов: на момент публикации статьи Шао по-прежнему гнил в одной из беспросветных китайских тюрем.
От этой статьи меня бросило в дрожь. Вести бизнес в Китае было в десять раз безопаснее, чем в России. Пока самолет заходил на посадку в Шереметьево-2, я размышлял на высоте в три километра, не совершаю ли непоправимую ошибку. Вот уже несколько лет, инвестируя в Россию, я руководствовался прежде всего защитой прав акционеров. В российских условиях это означало борьбу с культивируемой олигархами коррупцией. Их было человек двадцать. По разным оценкам, они владели сорока процентами экономики, разворованной после развала Советского Союза, и в считанные дни превратились в миллиардеров. Им принадлежало большинство компаний, акции которых котировались на российском фондовом рынке, и они обдирали эти компании как липку. Я боролся с ними, причем по большей части успешно. Выбранная стратегия принесла не только процветание моему финансовому предприятию, но и немало личных врагов.
Дочитав историю о Шао, я подумал: "А не лучше ли сбавить обороты? У меня ведь есть ради чего жить. В Лондоне меня ждет сын Дэвид от первого брака и новая семья. Моя русская жена Елена - умница и красавица - вот-вот должна была родить нашего первенца. Может, действительно пора остановиться?"
Но тут шасси коснулось посадочной полосы, я отложил журналы, включил смартфон и закрыл портфель. Я стал просматривать сообщения электронной почты. Внимание переключилось с Джуда Шао и олигархов на то, что я пропустил за время полета. Мне еще предстояло пройти таможню, преодолеть московские пробки и добраться до квартиры.
Аэропорт Шереметьево - странное место. Самый знакомый мне терминал - Шереметьево-2 - построили к Олимпийским играм 1980 года. При открытии он наверняка выглядел впечатляюще, но к 2005 году заметно обветшал и пропах потом и дешевым табаком. Потолок был декорирован рядами металлических цилиндров, похожих на ржавые консервные банки. На паспортном контроле не было разделительных дорожек, поэтому, стоя в толпе, следовало не терять бдительности - иначе, того и гляди, кто-нибудь пролезет вперед без очереди. И не вздумайте сдавать багаж! А то придется ждать выдачи еще не меньше часа, причем уже после того, как в паспорте проставлен пограничный штамп на въезд. После четырех с лишним часов полета вся эта процедура разрешения на въезд в Россию не доставляла никакого удовольствия, особенно в моем случае, когда проделываешь этот путь каждые вторые выходные.
Так я мучился с 1996 года, пока в 2000 году знакомый не рассказал мне о так называемом вип-зале. За дополнительную плату можно было сэкономить нервы и час ожидания, а то и все два. Особых излишеств услуга не предполагала, но полностью себя оправдывала.
Выйдя из самолета, я направился прямо в вип-зал. Стены и потолок там были выкрашены в оттенок пюре из зеленого горошка, а пол застлан линолеумом песочно-коричневого цвета. В зале стояли кресла из красновато-коричневой кожи, более-менее удобные - вот и весь комфорт. Здесь подавали жиденький кофе и слишком крепкий чай. Я выбрал чай с лимоном, отдал паспорт сотруднику пограничной службы и уже через несколько секунд погрузился в чтение электронной почты, накопившейся за время полета.
Я не обратил внимания, как в зал вошел мой водитель Алексей - у него был на то специальный пропуск - и стал что-то живо обсуждать с пограничником. Алексею, как и мне, исполнился сорок один год. В отличие от меня, он был высоченного - под два метра - роста, крепкого телосложения, весом сто восемь килограмм, светло-русый блондин с жесткими чертами лица. В прошлом полковник московской службы ГАИ, он не знал ни слова по-английски. Алексей никогда не опаздывал, умело лавировал в пробках и мог уладить вопросы со своими бывшими коллегами.
Я не интересовался их разговором, продолжал отвечать на электронные письма и пить остывший чай. Через некоторое время по громкой связи объявили, что пассажиры моего рейса могут забирать багаж. Тут я оторвался от смартфона и удивился: "Неужели я торчу здесь уже час?"
Я взглянул на часы. Действительно, прошел целый час. Самолет приземлился в 19:30, а на часах уже 20:32. Двое других пассажиров моего рейса давно покинули вип-зал. Я вопросительно посмотрел на Алексея - тот кивнул, мол, сейчас разберемся.
Пока он выяснял, я позвонил Елене. В Лондоне было всего 17:32, и я знал, что она дома. Разговаривая с женой по телефону, я посматривал на Алексея и сотрудника пограничной службы. Их разговор внезапно перешел в спор. Алексей стучал по стойке, а представитель власти смотрел на него с невозмутимым видом. "Что-то не так", - сказал я Елене. Я встал и направился к ним узнать, в чем дело. Я был скорее раздражен, чем обеспокоен.
Приближаясь, я понял, что происходит что-то серьезное. Я перевел телефон в режим громкой связи, чтобы Елена могла слышать и помочь мне с переводом. Сам я не преуспел в изучении русского. Даже после десяти лет жизни в России я мог разве что сказать водителю такси нужный адрес.
Разговор походил на затянувшийся тай-брейк, а я вертел головой, будто следуя за теннисным мячом. В какой-то момент Елена сказала: "Кажется, что-то не так с визой, но он прямо не говорит, в чем проблема". Тут в зал вошли еще двое сотрудников в форме. Один указал на мой телефон, другой - на сумки.
"Здесь еще двое пришли, - сказал я Елене. - Велят прекратить разговор и пройти с ними. Я перезвоню, как только смогу".
Я отключил телефон. Один сотрудник взял мои сумки, второй - визовые документы. Прежде чем пойти с ними, я обернулся на Алексея. Тот стоял в смятении, понурив голову, с потухшим взглядом и приоткрытым ртом. Он знал: если что-то в России пошло не так, ничего хорошего не жди.
Сотрудники пограничной службы повели меня извилистыми коридорами по направлению к основному, большему по размеру залу иммиграционного контроля. Я попытался на ломаном русском их расспросить, но они доставили меня в комнату для задержанных, не проронив ни слова. Щурясь от яркого искусственного света, я стал осматривать помещение. Стены бежевого цвета с облупившейся местами краской. Пластмассовые стулья прикручены рядами к полу. На них расположилось несколько других задержанных угрюмого вида. Никто не разговаривал. Все курили.
Сопровождавшие меня сотрудники ушли. В дальнем конце комнаты за стеклянной перегородкой сидело несколько других сотрудников в форме. Я выбрал место поближе к ним и попытался разобраться в происходящем.
Личные вещи, в том числе мобильный телефон, у меня почему-то не отобрали. Я проверил сигнал: телефон работает, связь есть. Это хороший знак, решил я, пытаясь устроиться поудобнее, но в памяти всплыла и не отпускала история Джуда Шао.
Я проверил время. На часах было 20:45.
Я перезвонил Елене. Она не выражала беспокойства: сказала, что готовит короткое письмо в британское посольство в Москве и отправит по факсу, как только закончит.
Затем я позвонил Ариэлю, бывшему сотруднику израильской спецслужбы "Моссад", который консультировал нас в Москве по вопросам безопасности. Он считался одним из лучших профессионалов в этой области - я был уверен, что он разберется с моей проблемой.
Новость Ариэля удивила. Он сказал, что постарается все выяснить и перезвонит.
Около 22:30 я позвонил в посольство Великобритании. Меня соединили с Крисом Бауэрсом из консульского отдела. Он уже получил факс от Елены и был в курсе происходящего - точнее сказать, знал он то же, что и я. Он перепроверил мои данные - дату рождения, номер паспорта, дату выдачи визы и все остальные детали. Покончив с формальностями, он сообщил, что воскресным вечером предпринять многое не удастся, но заверил, что сделает все от него зависящее. Прежде чем закончить разговор, Бауэрс спросил:
- Господин Браудер, вам дали что-нибудь поесть и попить?
- Нет, - ответил я.
Он неодобрительно хмыкнул. Я поблагодарил его, и мы попрощались.
Удобно устроиться на пластмассовом стуле не получалось. Время замедлило ход, как будто секунды превратились в минуты, а минуты - в часы. Я встал и прошелся, пробираясь сквозь сизую пелену сигаретного дыма, сторонясь отрешенных взглядов других задержанных. Проверил почту. Вновь набрал номер Ариэля, но тот не отвечал. Я подошел к стеклянной перегородке и на плохом русском попытался заговорить с сотрудниками пограничного контроля аэропорта, но те не обращали на меня никакого внимания. Для них я был пустым местом. Хуже того - уже заключенным.
В России вообще не проявляют уважения к личности и правам человека. Людьми можно жертвовать во имя нужд государства, прикрываться ими, как живым щитом, пускать на пушечное мясо или разменивать, будто фишки в казино. Надо - и здесь могут избавиться от любого. Как говорил Сталин, "нет человека - нет проблемы".
Тут я опять вспомнил Джуда Шао из статьи в "Форбсе". Может, мне стоило быть более осмотрительным? Я так сосредоточился на борьбе с олигархами и коррупционерами в России, что свыкся с мыслью о том, что и сам могу в один прекрасный момент исчезнуть, если перейду кому-то дорогу.
Я попытался усилием воли выбросить Шао из головы. Вновь попробовал заговорить с охранниками и хоть что-нибудь выяснить - все тщетно. Я вернулся на свое место и опять позвонил Ариэлю. На этот раз он ответил.
- Ариэль, что происходит?
- Я сделал пару звонков, но никто ничего не говорит.
- В каком смысле никто ничего не говорит?
- В прямом. Билл, извини, но мне нужно время. В воскресенье вечером никого не достать.
- Хорошо. Дай знать, как только будут новости.
- Конечно.