- Он не видел, кто его ограбил?
- Один из ребят Джо Глика говорит, что это была банда подростков.
"Значит, не Анджело, - подумал я. - Ну, разумеется, зачем бы ему… Но если бы…"
Я задумчиво посмотрел на Тэффа. Он работал на себя и в конце дня все свои деньги приносил домой. Какая жалость, что нельзя поймать Анджело в тот момент, когда он попытается вернуть себе деньги, проигранные на Террибау…
Что нельзя привести полицию, чтобы застать Анджело в тот момент, когда он будет грабить Тэффа, возвращающегося домой… "Это уже фантазии, - подумал я. - Нехорошо".
Время шло, а Анджело, который был так вездесущ, когда я пытался от него скрыться, нигде не было видно. Я походил между букмекеров, порасспрашивал других, кроме Тэффа, но никто из них в тот день Анджело не видел.
Наступило время заезда на Мидлендский Кубок, а он так и не появился. "Ну, - подумал я, - если он все-таки отправился в Бат, я тут только даром время трачу". Но единственная скачка в этот день, для которой была программа в системе Лайэма О'Рорке, - это Мидлендский Кубок; и единственной лошадью, на которую мог поставить Анджело, был Террибау.
Оставалось пять минут до старта, и лошади уже нетерпеливо переминались, готовясь рвануться вперед. Людей в белых перчатках наверху, на вышках, - их обязанностью было сообщать о перемене шансов, - охватил приступ бурной деятельности. У букмекеров не было ни радио, ни телефонов, поэтому им приходилось полагаться на эти примитивные сигналы. Когда они узнавали, что на какую-то лошадь поставлены значительные суммы, они снижали ставки.
Тэфф, глядя на своего человека, отчаянно размахивающего руками, стер цифру "20", стоявшую на его грифельной доске против клички Террибау, и написал "14". Прочие букмекеры в ряду занимались тем же. Потом ставка на Террибау снизилась еще раз, до двенадцати.
- В чем дело? - настойчиво спросил я у Тэффа.
Он рассеянно взглянул в мою сторону.
- Кто-то в дешевых рядах поставил на Террибау кучу денег.
- Ч-черт! - с горечью выдохнул я. Я искал Анджело там, где он сшивался обычно, и даже не подумал заглянуть в неудобный дальний угол, где была низкая плата за вход, скачки было видно плохо, и надежды нескольких торчащих там букмекеров были столь малы, что вряд ли стоило ради этого весь день мерзнуть на ветру. И даже если бы я подумал, что Анджело может быть там, вряд ли бы я пошел туда - побоялся бы проворонить его в паддоке.
"Черт побери! - яростно думал я. - Черт побери этого Анджело, ныне, присно и во веки веков!"
- Вы что-то знали про этого Террибау! - обвиняюще сказал Тэфф.
- Я на него не ставил, - ответил я. - Да, это верно. Не ставили.
- Так в чем же дело?
- Анджело Гилберт, - ответил я. - Он сделал ставку там, где его не знают, потому что вы бы ему много не дали.
- Что, правда? - Тэфф расхохотался, стер с доски цифру "12", стоявшую против клички Террибау, и снова написал "20". К нему бросилась кучка игроков, и он с радостью принял у них деньги.
Я подошел к барьеру и с бессильной яростью смотрел, как Террибау финишировал в полном соответствии со своей формой: двенадцатым из пятнадцати.
Я уныло подумал, что Тед Питтс мог с тем же успехом пихнуть меня под грузовик.
Я все-таки видел Анджело в тот вечер. Как и все, кто не ушел домой после шестой скачки.
Анджело находился в эпицентре скандала возле весовой. Вокруг собралась толпа народа, состоявшая из нескольких букмекеров, множества зевак и нескольких работников ипподрома. Лица у последних были озабоченными. Все споры между букмекерами и их клиентами традиционно разрешались именно здесь, и разрешал Их работник жокейского клуба, именуемый инспектором ипподрома. Анджело, похоже, дал ему по морде.
Бурлящая толпа немного расступилась, переместилась, и я неожиданно оказался в первых рядах, так что мог видеть все происходящее. Инспектор ипподрома держался за подбородок и еще пытался что-то объяснять, шестеро букмекеров дружно доказывали, что деньги, раз поставленные на кон, назад не отдаются, а Анджело размахивал стиснутым кулаком и требовал, чтобы ему отдали его деньги.
- Меня надули! - орал он. - Все вы тут жулики! Меня обокрали!
- Вы сделали ставку! - вопил букмекер, потрясая пальцем перед носом у Анджело.
Анджело укусил его за палец. Букмекер, разумеется, взвыл громче прежнего.
Человек, стоявший рядом со мной, расхохотался, но большинство зрителей не были столь объективны и мгновенно разделились на партии. Казалось, не хватает только искры, чтобы вспыхнула всеобщая свалка. В толпе, орущей и потрясающей кулаками, появились два полисмена, оба очень молодые и хрупкие, явно не противники закаленному тюрьмой Анджело. Инспектор ипподрома сказал что-то одному из них - что именно, я не слышал из-за общего гама, - и Анджело, собравшийся взмахнуть рукой, внезапно обнаружил у себя на запястье наручники.
Он так взревел от ярости, что из-под крыши весовой взлетели вспугнутые голуби. Он рванулся всем телом, и мальчишка-полицейский, застегнувший другую половину наручников у себя на руке, упал на колени. Казалось вполне возможным, что Анджело просто схватит его под мышку и убежит вместе с ним.
Но второй констебль пришел на выручку товарищу. Он что-то решительно сказал Анджело и достал из нагрудного кармана рацию, чтобы вызвать подкрепление.
Анджело оглядел кольцо зевак, сквозь которое ему было явно не пробиться, посмотрел на неожиданно расторопного полицейского, который поднимался с колен, на кипящих букмекеров, выражавших всемерное одобрение происходящему, и наконец увидел меня.
Он шагнул в мою сторону с такой силой, что не успевший выпрямиться полисмен снова потерял равновесие и упал на спину, неловко вытянув над головой руку в наручнике. Во всем облике Анджело вдруг проявилась такая угроза, нечто столь непохожее на обычную ипподромную ссору, что толпа притихла, и все уставились на него с каким-то подсознательным ужасом. Он, казалось, вырос и разбух от переполнявшей его чудовищной жестокости, и, хотя слова его были самые обычные, голос его был грубым и жутким, словно у сказочного великана.
- Ты! - медленно произнес он. - Ты с твоим траханым братцем…
Тут он, видимо, сообразил, что вокруг - целая толпа обратившихся в слух свидетелей, и потому не произнес вслух того, что было у него на уме, но я слышал это так же отчетливо, как если бы его крик разбудил соседние холмы. "Я тебя убью. Я убью тебя!"
Я уже слышал это от него, но никогда прежде - с такой беспощадной неумолимостью. Это была уже не угроза, а обещание.
Я смотрел на него так, словно не слышал этого немого крика, словно не видел его в глазах Анджело. Однако он кивнул со злобным удовлетворением, презрительно передернув плечами, обернулся к встающему с земли полисмену и рывком поднял его на ноги, после чего, не сопротивляясь, зашагал между двумя констеблями к полицейской машине, въезжавшей в ворота. Машина остановилась. Полицейские усадили его между собой на заднее сиденье и увезли, а непривычно молчаливая толпа принялась рассасываться и расходиться.
Чей-то голос - я узнал валлийский говор Тэффа - сказал мне в ухо:
- А знаете, с чего все началось-то?
- С чего? - спросил я.
- Букмекеры с дешевых рядов сказали Анджело, что он настоящий лох. И вроде как посмеялись над ним. Поддразнивали его, но поначалу так, по-доброму. Они ему говорили, что с удовольствием будут брать у него деньги, потому что если он думает, что приобрел систему старого Лайэма О'Рорке, то его надули, обули, обвели вокруг пальца и натянули ему нос. "Великий боже!"
- Ну и вот, и этот Анджело вспылил и потребовал, чтобы ему вернули деньги.
- Понятно, - сказал я.
- Да, - жизнерадостно сказал Тэфф, - лучше бы эти болваны держали язык за зубами. Ведь этот Анджело был курицей, что несла золотые яйца, а теперь он, похоже, нестись перестанет.
Я ехал домой с таким ощущением, что на шее у меня затягивается петля.
Что я ни делал для того, чтобы распутать этот узел, выходило так, что я еще больше запутывался.
Теперь он никогда не поверит, что я его обманул не нарочно. Даже если я в конце концов сумею добыть ему настоящую систему, он никогда не простит мне проигранных денег, насмешек букмекеров и этих наручников.
В полиции Анджело задержат максимум на сутки: вряд ли его отправят обратно в тюрьму за одну оплеуху и скандал. Но для него эти сутки, проведенные в камере, добавятся к счету за те дни и ночи, что он просидел у меня в чулане, и если по выходе из тюрьмы он был достаточно зол, чтобы напасть на меня только за то, что я брат Джонатана, насколько же злее он будет теперь!
Когда я наконец приехал домой, Касси давно уже была дома и радостно сообщила, что завтра с нее обещали снять гипс. Она на целый день отпросилась с работы и распрощалась с прилипчивым джентльменом в полной уверенности, что сразу сможет водить машину сама. Пока я варил макароны на ужин, она сидела и что-то мурлыкала. Я отрешенно поцеловал ее, подумал об Анджело и от всей души пожелал ему сдохнуть.
Когда мы сидели за ужином, зазвонил телефон. Это, как ни странно, оказался Тед Питтс, звонивший из Швейцарии. И тон его был холоден, словно Альпы.
- Наверное, мне стоит извиниться… - сказал он.
- Очень любезно с вашей стороны.
- Джейн на меня очень сердита. Она потребовала, чтобы я немедленно позвонил вам. Сказала, что дело срочное. Поэтому я позвонил. Прошу прощения и все такое.
- Я просто не мог понять, зачем вы это сделали, - безнадежно сказал я.
- Зачем я переменил оценки?
- Да.
- Вы, конечно, думаете, что я подлец. Джейн говорит, это такая подлость, что ей за меня стыдно. Она просто вне себя. Она говорит, что всем своим богатством мы обязаны Джонатану, а я так подставил его брата. Она даже не хотела со мной разговаривать.
- Так все же - почему? - повторил я.
Он, по крайней мере, хотел, чтобы я понял. Он говорил серьезно, извинялся, объяснял мне убийственную правду:
- Я не знаю. Это был какой-то порыв. Я сел делать копии и вдруг понял, что не могу расстаться с этой системой. Я не хотел, чтобы она была у кого-то еще. Она принадлежит мне. Ни Джонатану, ни кому-то еще, а только мне. Ведь ему она была не нужна. Все эти годы я владел ею один. Я вносил в нее изменения и дополнения и сделал ее своей. Она принадлежит мне. Она моя! А тут явились вы и попросили ее так, словно она принадлежит вам по праву. И я вдруг подумал: а с чего это вдруг? И я быстро взял и переделал некоторые оценки. Проверять их мне было некогда. Я сделал это наугад. Изменений было немного, но, похоже, я перестарался. Иначе вы бы не стали проверять… Я хотел сделать так, чтобы вы, когда начнете играть, выигрывали слишком мало и решили, что дело того не стоит. - Он помолчал. - На самом деле, если хотите знать, мне было просто жалко ею делиться.
- Лучше бы вы мне сказали…
- Если бы я сказал, что не хочу вам ее отдавать, Джейн бы меня заставила. Она говорит, что теперь я должен это сделать. Она очень сердита.
- Если бы вы мне ее отдали, - сказал я, - вы избавили бы меня от многих неприятностей.
- Скажите лучше, сделал бы вам состояние!
Очевидно, извинялся он не от чистого сердца: Теда по-прежнему раздражало, что ему придется выдать мне свои секреты. Я снова подумал, не рассказать ли ему про Анджело, но мне по-прежнему казалось, что Тед сочтет это лучшим предлогом не давать мне систему, поэтому я просто сказал:
- Но ведь она может работать и на двоих, не правда ли? Если она будет у кого-то еще, это не помешает вам выигрывать столько же, сколько и раньше, не правда ли?
- Ну да, видимо, вы правы, - нехотя ответил он.
- Так когда вы вернетесь домой?
- Через две недели.
Я молчал. Я был раздавлен. Бог весть, что успеет натворить Анджело за эти две недели!
Тед Питтс сказал с плохо скрываемым неудовольствием:
- Я так понимаю, что вы ставили не на тех лошадей, проигрались, и теперь вам нужно отыграться значительно раньше, чем через две недели?
Я не стал возражать.
- Джейн в ярости. Она боится, что мой поступок обошелся вам дороже, чем вы можете себе позволить. Мне очень жаль.
Однако по его тону этого было не заметно.
- Она может найти кассеты и передать их мне? - смиренно спросил я.
- Когда они вам понадобятся?
- По возможности немедленно. Сегодня вечером, если это возможно.
- Гм. - Он несколько секунд поразмыслил. - Ладно. Ладно. Но можете и не ездить к нам, если хотите.
- Э-э… как это?
- У вас магнитофон есть?
- Да.
- Джейн может прокрутить их вам по телефону. Это звучит как скрип и скрежет. Но если у вас магнитофон более или менее приличный, программы запишутся и будут нормально работать.
- О господи…
- В наше время множество компьютерных программ передается по телефону, - сказал Тед. - Или по спутниковой связи. В этом нет ничего удивительного.
Мне это казалось удивительным, но ведь я не был Тедом Питтсом. Я поблагодарил его за звонок, куда искреннее, чем он мог подумать.
- Джейн спасибо скажите, - ответил он. И я сказал ей спасибо от всего сердца пять минут спустя.
- У вас голос был такой взволнованный! - объяснила она. - Я сказала Теду, что отправила вас к Рут, потому что вы хотели проверить программы, и он застонал, а я спросила почему, и когда он объяснил, что он наделал…
Я буквально пришла в ярость. Только подумать, что вы зря истратили ваши деньги, когда всем, что мы имеем, мы обязаны Джонатану…
Ее доброта заставила меня почувствовать себя виноватым. Я сказал:
- Тед говорил, что вы можете проиграть мне настоящие кассеты по телефону… если вы, конечно, не против…
- Что вы, что вы! Нет, конечно! Я много раз видела, как Тед это делает. Они с Рут часто обмениваются друг с другом программами таким образом.
Кассеты у меня под рукой. Я заставила Теда сказать, где они лежат. Сейчас схожу, принесу магнитофон. Вы пока не вешайте трубку. Я вам их проиграю.
Я позвонил ей из кабинета, потому что к тому телефону уже был подсоединен магнитофон, и, когда она вернулась, я записал драгоценные программы на предоставленных мне Люком чистых кассетах. Может, они и не соответствовали высшим компьютерным стандартам, но я решил, что это все же лучше, чем пытаться записать новые программы поверх старых.
Касси зашла в кабинет и некоторое время слушала скрежет и вой, записываемый на пленку.
- Мерзость какая! - сказала она. Но для меня это была сладчайшая музыка. Билет в будущее, в мирную, спокойную жизнь. Во внезапном приступе оптимизма, столь противоположном мрачному настроению, в котором я возвращался домой из Лестера, я убеждал себя, что на этот раз, теперь, когда у нас есть настоящие программы, всем нашим тревогам придет конец. Выход в том, чтобы дать Анджело возможность разбогатеть, и вот наконец я смогу это сделать.
- Я отдам эти кассеты Анджело, - сказал я, - а потом мы на время отсюда переедем, всего на несколько недель, пока он не выиграет достаточно, чтобы его жажда мести угасла. И тогда мы, слава богу, наконец-то избавимся от него.
- А куда мы поедем?
- Куда-нибудь недалеко. Завтра решим.
Когда три кассеты кончились и вой в трубке утих, я выключил запись и снова обратился к Джейн.
- Я вам очень благодарен, - сказал я. - Просто выразить не могу, насколько…
- Дорогой мой Вильям, я так извиняюсь…
- Не надо, - сказал я. - Вы спасли мне жизнь.
"Причем, вполне возможно, в прямом смысле слова", - подумал я.
- Все будет хорошо! - сказал я. Ох, не следует говорить таких вещей! Ни в коем случае!
Глава 20
Рано утром мы с Касси поехали посмотреть, как на Поле тренируют лошадей. Ей было немного холодно, несмотря на сапоги, теплые брюки и куртку-пуховку, но она говорила, что ей нравится быть на свежем воздухе, на просторе. Ее дыхание, как и мое, как и дыхание лошадей, поднималось клубами пара.
Облачка пара растворялись в воздухе и тут же появлялись снова. Чудо живого тела преображало холод в тепло.
Мы уже почти выехали из домика: упаковали одежду и все необходимое и сложили чемоданы в мою машину. Я еще захватил с собой "дипломат", в котором были драгоценные кассеты и мои деловые бумаги, и переключил телефон на автоответчик. Нам оставалось только ненадолго завернуть домой, чтобы забрать дневную почту и договориться, чтобы впредь все, что приходит на мое имя, оставляли в пивной.
Мы еще не решили, где мы будем ночевать сегодня и еще много ночей спустя. Но у нас обоих было множество друзей, к которым можно было заехать, а если обычное гостеприимство лошадников на этот раз нас подведет, то на худой конец мы можем позволить себе на некоторое время поселиться в отеле.
Я чувствовал себя куда свободнее и веселее, чем за все предыдущие недели.
Сим на тренинге был неподдельно дружелюбен, а Морт пригласил нас позавтракать. Мы с благодарностью укрылись от холода в его доме и принялись вместе с ним греться тостами и кофе, пока он вскрывал свои письма ножичком для бумаг и комментировал то, что он одновременно с этим читал в "Спортивной жизни". Морт никогда не делал одного дела, если можно было делать три зараз.
- Я попросил передавать мои телефонные сообщения тебе, - сказал я.
- Ты не возражаешь?
- В самом деле? Нет, конечно, не возражаю. А почему?
- В нашем доме временно жить нельзя, - объяснил я.
- Ремонт? - сочувственно спросил Морт, и проще всего было ответить "да".
- Звонков будет немного, - пообещал я. - Только по делам Люка.
- Конечно! - сказал Морт. Он в два глотка уничтожил вареное яйцо "в мешочек". - Еще кофе?
- Как там новые жеребята? - спросил я.
- Приезжайте, поглядите. Приходите после обеда в паддок, мы будем гонять их на корде.
- А что такое корда? - спросила Касси. Морт взглянул на нее со снисходительной улыбкой и объяснил:
- Это такая длинная веревка. Ее привязывают к недоуздку и гоняют лошадей по большому кругу. Верхом на них ведь еще не ездят. Их еще никогда не седлали. Молодые слишком.
- Я бы хотела посмотреть, - сказала Касси, глядя на свой гипс и явно прикидывая, успеем ли мы.
- А где вы жить будете? - спросил Морт. - Где вас искать?
- Еще не знаем, - сказал я.
- В самом деле? А может, здесь поживете? У меня тут есть лишняя кровать. - Он отхватил сразу пол тоста и проглотил не жуя. - Вот сами и будете отвечать на свои звонки. Разумно?
- Разумно, - ответил я. - На пару дней… Спасибо большое.
- Значит, решено! - он жизнерадостно улыбнулся Касси. - Дочка будет очень рада. Жены-то у меня нет, знаете ли. Ушла она. И Миранда - это дочка моя - скучает. Ей шестнадцать, и ей не хватает женского общества. Оставайтесь на недельку! Вам на сколько надо-то?
- Мы не знаем, - сказала Касси.
Он коротко кивнул.
- Верно. Что загадывать-то? Там видно будет.
Он небрежно взял ножик для бумаги и принялся чистить ногти, сразу напомнив мне Джонатана, который все время, сколько я его помнил, чистил ногти острием винтовочной пули.
- Я думал на выходные поехать в Ирландию, - сказал я. - Попробую помириться с Донаваном.
Морт одарил меня ослепительной улыбкой.