Осужден и забыт - Фридрих Незнанский 15 стр.


Ожидая, когда горничная принесет заказанный мной ужин, я включил телевизор. Вечерняя программа изобиловала шумными развлекательными шоу и назойливой рекламой. Я нажимал кнопки пульта со скоростью баяниста, перебегая с канала на канал. Неизвестные мне французские знаменитости пели, плясали, прыгали по столам, демонстрировали драгоценности, обнимались с животными. В общем, из кожи вон лезли, чтобы привлечь мое внимание. Некоторым это удавалось, но не более чем на пару минут. У меня начинало рябить в глазах, и, пресыщенный, я отправлялся дальше. Я искал информационный канал или просто какие-нибудь новости. Я соскучился по известиям с родины, да и вообще, как мне казалось, со своими делами несколько отстал от жизни. Переключившись на очередной канал, я обнаружил местную, парижскую криминальную передачу. На экране доблестные полицейские захватывали торговцев наркотиками, обрабатывали нарушителей дорожного движения, что-то выясняли с неопределенного пола трансвеститами и девицами легкого поведения.

Неожиданно на экране возникла фотография молодого улыбающегося парня, в котором я с удивлением узнал своего сегодняшнего убийцу. Показывали фотографии еще каких-то парней – арабов, негров и белых. Показали обычное парижское уличное кафе, уютное и чистое. Какой-то толстяк, очевидно хозяин заведения, возбужденно рассказывал о произошедшем, импульсивно размахивая руками. Он все время повторял: "Руссо! Руссо мафья!" Из комментария ведущего я сумел разобрать лишь то, что в кабачке на рю Камбон произошла перестрелка. Убит парень, едва не прикончивший меня сегодня утром. И полиция утверждает, что это была разборка русской мафии.

Тонкая ниточка надежды узнать, кто же объявил на меня охоту, оборвалась так же неожиданно, как и появилась.

Солнечным, свежим утром я ехал в пригородной электричке в Довиль.

Местечко оказалось действительно почти райским. За старой мшистой каменной оградой виднелись верхушки деревьев. Подойдя к кованым воротам, я разглядел в глубине парка старинный дом, сплошь поросший плющом и с остроконечными башенками! Ни дать ни взять рыцарский замок. Здесь больше пристало жить каким-нибудь закованным в латы искателям чаши Грааля, чем дедушкам и бабушкам из далекой-далекой России…

Я нажал кнопку переговорного устройства. Через секунду ответил дребезжащий, явно старушечий голос:

– У аппарата. Кого вам нужно?

– Я адвокат Юрий Гордеев. Из России. Я ищу Зинаиду Аркадьевну Высоковскую. Хотел бы встретиться с администрацией этого… эээ… учреждения.

Мне показалось, что из динамика раздался вздох.

– Заходите…

Ворота сами собой распахнулись, я пошел по усаженной каштанами аллее.

На небольшой лужайке перед домом стояли аккуратно одетые старички и старушки. Их было десятка два, не меньше. Меня удивило, что все они стояли повернувшись в одну сторону – к большому парадному подъезду дома. Они как будто ждали чего-то.

Двери были широко распахнуты. Я было направился к ним, но какая-то старушенция схватила меня за рукав.

– Сейчас, – прошептала она, – не торопитесь.

– И что будет? – спросил я.

– Вынос, – ответила старушка.

– Вынос чего? – не понял я.

– Как это "чего"? – удивилась старушка. – Разумеется, тела.

Тела? Ну ясно. Это же дом престарелых. И здесь похороны наверняка не редкость. Что ж, подождем.

Через несколько минут на пороге дома появились несколько человек, которые несли массивный гроб из полированного дерева с бронзовыми ручками. Старички оживились и присоединились к шествию.

– А сейчас куда? – спросил я старушку.

– Как "куда"? На Сен-Женевьев-де-Буа, – ответила та.

Ну, там я уже был. Кроме того, участвовать в похоронах неизвестного мне человека не хотелось. Я отделился от процессии и направился в дом.

– Как мне найти коменданта? – спросил я у привратника. Он, видимо, ходил тут в мальчишках, на вид привратнику было лет шестьдесят.

– Она поехала со всеми на похороны.

– А-а…

Значит, мне придется ждать окончания церемонии. А может, мне привратник поможет?

– Скажите, Зинаида Аркадьевна Высоковская…

– Да… да… да… – перебил меня привратник, – золотая была женщина. Эх, пусть земля будет пухом…

– Погодите, она скончалась?

Привратник поглядел на меня как на сумасшедшего.

– А как по-вашему, чьи это похороны? Вчера преставилась. Отдала Богу душу. Царствие небесное!

У меня опустились руки.

– Высоковская умерла вчера?

Привратник кивнул:

– И, главное, не болела вроде, бодренькая была старушка. Все там будем…

…Вечером я летел в Москву. Комендант "дома призрения", которого я дождался, поведал, что Высоковская скончалась от сердечного приступа. Вчера вечером ее нашли мертвой в собственной постели.

14 апреля 1969 года.

Жизнь подобна мячу, который футболист может направить в ворота или же отбить в аут. Моя попала точно в девятку. Судьба отнеслась ко мне и моей семье благосклонно, дав нам то, к чему мы стремились. Во всяком случае, на данном отрезке времени.

За мной прочно закрепилась репутация удачливого и довольно богатого бизнесмена. И не только в Буэнос-Айресе. Я поддерживал постоянные деловые контакты с другими, наиболее важными городами Аргентины: Кордова, Росарио, Мар-дель-Плата. Многие высокопоставленные особы теперь сами искали знакомства со мной. Я финансировал несколько коммерческих проектов, спонсировал строительство дома-приюта для сирот. О последнем целый месяц шумели газеты, радио и телевидение. Я, бывший до этого для всех лишь разбогатевшим эмигрантом из России, теперь стал чуть ли не национальным героем. На открытие приюта прибыл сам президент.

Не скажу, что я ввязался в это дело исключительно из жалости к несчастным детям-сиротам (их по всей стране было столько, что и казны, не то что моих денег, не хватило бы всех накормить и дать крышу над головой), но этот момент, конечно, присутствовал. Предвидел я и другую сторону моей "медали" и очень на нее рассчитывал – реакцию общественности и возможное знакомство с президентом на церемонии торжественного открытия.

Случившееся превзошло мои самые лучшие ожидания – Хуан Карлос Идальго приехал вместе со своей верной спутницей жизни (моложе его на двадцать лет), что обещало построить отношения более теплые, выходящие за рамки официальных. Все так и вышло.

Катя не только выглядела, но и вела себя как настоящая светская дама, достойный потомок русских дворян. Она настолько очаровала супругу Хуана Карлоса, что та сама стала проявлять к ней интерес. Естественно, все это закручивалось уже после обязательных речей, интервью и непременного фуршета – на нашей вилле, куда были приглашены высокие гости.

Могу смело сказать, что для меня вечер прошел с пользой для дела (не знаю, как для остальных). Вероника, жена президента, большую часть времени торчала с нами, игнорируя надоевших ей чиновников и генералов. Хуан Карлос старался не лишать свою молодую и весьма привлекательную супругу подолгу его общества. Так что мне удалось, благодаря моим дамам, познакомиться с президентом ближе.

Хуану Карлосу было под пятьдесят. Среднего роста, полноватый, с непропорционально длинными заросшими волосами руками, он чем-то походил на орангутана. Даже приплюснутый нос и маленькие глазки-пуговки подчеркивали это сходство. Глядя на этого первого человека Аргентины, я размышлял, что значит его прическа – гладко зачесанные назад, с мокрым эффектом, волосы – подражание американским гангстерам тридцатых годов или желание скрыть плешь на макушке. Не удержавшись, спросил, как он относится к американскому кинематографу и их культуре вообще.

Хуан Карлос скривил губы так, словно проглотил вместо устрицы гусеницу, и заявил о своем неприятии всего американского. В его глазах я прочитал откровенную ложь. Вероника хихикнула, но тут же прикрыла ротик ладошкой. Ее пухлые губки расплылись в обезоруживающей улыбке под грозным взглядом всесильного супруга.

Мы с Катей сделали вид, что ничего не произошло.

Катя взяла Хуана Карлоса под руку и отвела в сторону.

– Сеньор Карлос, я бы хотела показать вам мою оранжерею. Я ею очень горжусь, – премило улыбнулась она.

Президент бросил на свою жену резкий взгляд и, выдавив из себя улыбку, согласно кивнул.

Едва они скрылись в одной из окружающих зал дверей, как Вероника повисла у меня на руке.

– А что покажете мне вы, сеньор Михайлов? – заглянула она мне в глаза.

– О! Просто Алесандро, – рассмеялся я и приложил руку к сердцу. – Для вас просто Алесандро.

– Хорошо. Вы прекрасно говорите по-испански.

– Благодарю.

– Так что же, Алесандро, вы мне покажете интересного?

– Могу предложить мою библиотеку.

– Ой как интересно! – Вероника хлопнула в ладоши. – Ужасно люблю книги.

Я ей нисколько не верил, но это ровным счетом ничего не значило. По широкой парадной лестнице мы поднялись на второй этаж. А вот удивление сеньоры Карлос при виде упирающихся в потолок стеллажей с книгами было вполне искренним.

– И вы это прочли? – В голосе Вероники звучали изумление и любопытство одновременно.

Я усмехнулся: театральных талантов у нее было не отнять.

– Конечно, не все.

– А вот эта, например, о чем? – Она указала на большую книгу в яркой суперобложке.

– Эта? – Я извлек книгу из тесного ряда ее соплеменниц и протянул Веронике. – Последнее иллюстрированное издание по культуре и мифологии инков.

– Вот как! – Она полистала страницы. – Не думала, что человек другой национальности и, естественно, культуры будет интересоваться культурой и историей населявших когда-то наш континент народов.

– Почему бы и нет. Я, кстати, живу в Аргентине и считаю себя просто обязанным, сеньора Карлос, знать хотя бы ее прошлое.

– Ну-ну, – Вероника надула свои очаровательные губки. – Мы же договорились – без фамильярностей.

– Простите. – Я наклонил голову, принимая ее игру.

Она придвинулась вплотную, все еще держа книгу в левой руке, правую положила на мое плечо, шепнула:

– На первый раз прощаю. Но только на первый раз.

Я ощутил легкий цветочный аромат духов. Этот тонкий, пьянящий запах, казалось, заполнил все пространство вокруг меня и сейчас ворвется внутрь.

"Ну и сокровище отхватил себе президент!" – подумал я, одновременно просчитывая, как вести себя дальше с этой дамочкой. Обострять едва сложившиеся отношения не хотелось.

А Вероника заглядывала, проникала в меня своими огромными синими глазами и чего-то ждала. Наконец так же тихо сказала:

– Вы интересный мужчина, сеньор Алесандро. Я завидую вашей жене.

Я раскусил ее окончательно: типичная самка под личиной первой леди страны. С такой нужно вести себя осторожно. Прохлопаешь ушами – и попадешь в паскудную ситуацию. Но и отталкивать ее нельзя. Наживешь врага. А они ни к чему. Тем более что от дружбы с ней будет куда больше пользы.

Как можно ласковее я взял сеньору Карлос за руку, все еще покоящуюся на моем плече, и в тон ей, тихонько, напомнил:

– Вероника, нас ждут гости…

28 июня 1969 года.

Пришло приглашение от президента провести выходные на его яхте. Я не сомневался, что инициатором этого приглашения являлась его супруга, и мысленно поблагодарил сеньору Карлос за проявленную заботу.

Я догадывался, с чем связана эта морская прогулка по заливу. Три дня назад глава нашего соседа Уругвая побывал в Буэнос-Айресе, вел какие-то переговоры, подробности которых в прессе не упоминались. Лишь расплывчато было замечено, что Аргентина и Уругвай собираются расширить границы обоюдовыгодной внешней торговли, во что лично я с трудом верил. Официальный прием и банкет остались позади, и, видимо, Хуан Карлос решил развеяться, а заодно и отметить удачный исход этой встречи за закрытыми дверями.

Излишне говорить, что у меня был свой, профессиональный интерес к событиям последней недели, и приглашение поступило как нельзя кстати. Единственное, что беспокоило, – "исчезновение" Педро Аурильо. Кто-кто, а уж он-то наверняка мог пролить свет на эти мудреные переговоры. Но генерал как испарился: не звонил, не появлялся в министерстве. Я решил подождать еще три-четыре дня.

Катя со мной прибыть не смогла: внезапно заболел Слава, и она не отходила от него. Пришлось предстать перед президентской четой в гордом одиночестве.

По блестящим глазам Вероники я понял, что она этому весьма рада. А вот стоило ли радоваться мне?

Военные и сановитые чиновники – окружение Хуана Карлоса – изрядно выпили и явно тяготились присутствием жен. Правда, на двухпалубной яхте президента места было предостаточно, так что желающие могли, при определенной доле находчивости, найти тихое укромное место. Я предпочитал оставаться на виду, надеясь услышать от подвыпившего и распустившего свой язык какого-нибудь гостя полезную для себя информацию. Но генералы и министры будто сговорились – болтали ни о чем: кто об охоте, кто о новой вилле или автомобиле, иногда о политике. И ни слова об Уругвае!

Вероника постоянно находилась при супруге, лишь изредка бросала на меня косые взгляды. Это настораживало больше, чем если бы она периодически находилась рядом. Родилось смутное ощущение, что она что-то затеяла, и еще – что ты дичь, на которую открыли охоту.

Пресытившиеся угощением и уставшие от ночных бесед гости еще спали в своих каютах, когда я, с первым лучами солнца, поднялся на верхнюю палубу. Качка практически не ощущалась. Яхта, словно поплавок, застыла на гладкой, как зеркало, поверхности залива. Да и яхтой это судно называли, скорее всего, в шутку. Оно было настолько вместительным, что больше походило на прогулочный пассажирский теплоход экстра-класса.

Я расположился в шезлонге у небольшого бассейна, вытянул ноги и беззаботно подставил лицо свежему, приносящемуся с океана ветерку. Оранжевый диск выплывал из-за линии горизонта и прокладывал по воде блестящие дорожки. Где-то там, на востоке, находилась она, далекая, давно покинутая родина. Я ловил себя на мысли, что чаще стал думать о том, что никогда ее уже не увижу. И самое странное – это не приносило огорчения или тоскливого чувства ностальгии. Наоборот, постепенно я начал сознавать, что у меня появилась еще одна родина, во всяком случае, у моих детей. И если я нужен первой здесь, то так тому и быть. Вторую я успел полюбить, прижиться в ней и даже окружить себя определенным кругом настоящих друзей.

Океан и нависшая над ним предрассветная тишина подействовали как гипноз. Я закрыл глаза и погрузился в дрему.

Аромат полевых цветов, невесть откуда взявшийся среди раскинувшейся вокруг воды, ворвался в подсознание и заставил разомкнуть веки… Опустившись на колени, у моего шезлонга расположилась Вероника. На ней был белый купальный халат, рыжие волосы собраны в пучок.

– Не ожидала встретить вас здесь, сеньор Алесандро, – протянула она, словно еще не совсем проснулась.

– А уж как я не ожидал увидеть в такую рань вас, – парировал я, ни на минуту не сомневаясь, что встреча эта не случайна.

– Это почему же? – Вероника изобразила свою любимую гримаску – надула губки. – Я каждый день рано утром купаюсь в бассейне. Если, конечно, есть такая возможность.

Я приподнялся на локте и прямо посмотрел ей в глаза:

– А сегодня как раз такая возможность имеется.

– Вы абсолютно правы. – Она ответила мне таким же взглядом и добавила: – Сегодня у меня имеется возможность…

Я постарался не тушеваться и вести себя как можно спокойнее. Начинался спектакль по заранее написанному сценарию. И сценаристом в нем выступала Вероника, а может, и главной героиней.

– Почему вы одна?

– Хуан Карлос никогда не встает так рано. – Она поднялась. – Составите мне компанию? – И направилась к бассейну.

Отказываться я просто не имел права и последовал за ней. У бассейна Вероника остановилась и пропустила меня вперед.

– Уступаю дорогу мужчине. Ну же, сеньор Алесандро, ныряйте. Или вы боитесь воды… или меня? – Она тихо рассмеялась.

Я забрался по короткой лесенке на борт и прыгнул в голубую, прозрачную воду. Вынырнув, обернулся в ее сторону.

Вероника не спеша взошла на бортик, где минуту назад стоял я, она вся сияла от внутреннего торжества. Так же не спеша распустила волосы. Они густой огненной копной рассыпались по ее плечам. Мгновение спустя освобожденный от пояса халат уже валялся на палубе. В мягких, пляшущих лучах утреннего солнца она предстала предо мною в костюме своей прародительницы Евы. И, ничуть не смущаясь наготы, медленно, будто выставляя напоказ свое шикарное тело, опустилась по лестнице в воду.

Только тут я понял, что подобный наряд был подобран не случайно и Вероника все это предвидела (если не специально готовилась к задуманной операции, зная, что я почти не пью, а к утру все гости и супруг будут крепко почивать). И как прикажете себя с ней вести? Это не библиотека в собственном доме. И, наконец, мы здесь с ней одни…

Вероника вынырнула в сантиметре от меня.

– Теперь ты мой, – выдохнула она и жадно впилась в мои губы, намертво, словно удав, обвив меня руками и ногами.

Единственное, что оставалось, – взять инициативу в свои руки. Я прижал ее спиной к бортику и дал то, чего она так желала…

Какое-то время, совершенно дикое и сумасшедшее, мы находились в воде, потом выбрались из бассейна, но и тут Вероника не могла остановиться, заводя все больше и меня. Наконец, обессиленные, мы повалились на палубу. Я подал ей халат.

– А ты превосходный любовник. – Она поцеловала меня в щеку. – У меня давно не было такого секса.

– Какого? – переспросил я.

– Настоящего, сильного.

– И что дальше?

– У меня в горах есть небольшой домик. Приезжай туда по средам, вечером. – Вероника пристально и, как мне показалось, со страхом получить отказ посмотрела мне в глаза.

Я молча кивнул. Выбора не оставалось. К тому же в будущем, возможно, она будет полезна. А на долгую связь, представляя ее характер, я не рассчитывал, что, естественно, немало утешало.

В дальнейшем все так и случилось. Вероника нашла себе в любовники испанского дипломата из посольства, аккредитованного в Буэнос-Айресе. Но мы с ней остались старыми добрыми друзьями, и последующие события дали тому самое наглядное подтверждение.

Я не мог связаться с генералом Аурильо ни на работе, ни дома. Телефон либо молчал, либо отвечали, что он отлучился по делам. Сам генерал войти со мной в контакт явно не торопился. Он стал неуловим. Все это мне очень не нравилось. Создавалось впечатление, что он затеял со мной какую-то игру. А играть втемную я не привык. Необходимо было предпринимать конкретные действия. Но какие?

Педро Аурильо был у меня в клещах. Хотя я никогда не исключал возможности, что он попытается эти клещи разомкнуть и освободить свое жирное горло. Вероятно, такой момент настал. Только что там у него в башке? Откуда ждать возможного удара? Да и будет ли он вообще?

Я не думал, что генерал меня переиграет. У него был один способ – самый действенный и грубый – убрать меня. Но ведь не сделал он этого раньше, как поступил с Лаурой. Боялся. А сейчас, может быть, осмелел и я ему надоел до чертиков? Как знать. Я решил ждать и быть постоянно начеку. Рано или поздно все прояснится.

Назад Дальше