Семь новых дел героев "Дневника грабителя" Бекса и Олли - достойных представителей британского криминального братства. Семь анекдотически забавных ограблений, каждое из которых приводит к совершенно невероятным результатам. В сущности, стырить можно все, что угодно, - партию ЖК-телевизоров, остатки имущества в опустевшем после развода хозяев доме, сомнительного качества кожанки, антикварный чайник, подержанные компьютеры… Проблемы начинаются на уровне сбыта краденого. И вот тут-то Бекса и Олли поджидает масса приключений - иногда веселых, иногда опасных, но всегда - захватывающих.
Содержание:
-
Часть 1 - Грабим склад 1
-
Часть 2 - Чертова сигнализация 9
-
Часть 3 - Все они в кожаных куртках 16
-
Часть 4 - Дело о пропавшем чайнике 23
-
Часть 5 - Большой футбол 29
-
Часть 6 - Грабим офис 37
-
Часть 7 - Ключевой вопрос 43
Дэнни Кинг
Новый дневник грабителя
Часть 1
Грабим склад
Глава 1
Укрыться от неприятеля
Казалось бы, что особенного: сидит себе человек в пивной, читает. Так нет, окружающих к нему как магнитом тянет. Видят же, что у меня книжка перед носом, и все равно с расспросами пристают - как дела да как дела. За последние полчаса четверо поинтересовались, причем даже не приятели, а так, полузнакомые типы. Уверяю вас, если бы я просто таращил глаза в потолок или обливался слезами, никто и не поглядел бы в мою сторону, а стоит только раскрыть книгу, газету или пакетик с арахисом, и сразу нет отбоя от желающих поболтать.
- Нравится? - спрашивает Норрис, кивая на обложку моей книги и усаживаясь напротив.
- Что именно? Что толпа неучей постоянно отвлекает меня от чтения? Если честно, просто бесит, - отвечаю я, не поднимая глаз.
Мой сарказм не достигает цели. Норрис нырком уходит из зоны обстрела, словно истребитель-невидимка - из-под огня ракетной установки. Умение уворачиваться развито у Норриса великолепно - ну еще бы, ведь в какую бы дверь он ни позвонил, всю жизнь только и слышит: "Проклятие, опять этот долбаный Норрис!"
- Нет, я про книжку… - Он читает название: - "Гарри Поттер", хм. О чем пишут?
- Тебя не назовешь книголюбом, верно? - отваживаюсь предположить я.
- Меня? Да ну, скукота, - морщится Норрис и переходит от светских разговоров к делу: - Послушай, ты ведь знаешь ту цыпочку, ну, с которой встречаешься?
- Угу, слегка. А что?
- А чувиху, которая с ней вместе работает - такая тощая, бровастая?
Я неохотно отвожу мысленный взор от Хогвартса и переношусь в офис Мэл; быстро припоминаю, как выглядит Рэйчел, и убеждаюсь в том, что знаком с интересующим Норриса объектом.
- Ты в курсе, что они вместе работают? - допытывается он.
Я высказываю догадку:
- Это танк?
- Чего? - Норрис озадаченно глядит на меня.
- Извини, я думал, мы играем в "двадцать вопросов".
- Да я просто спрашиваю у тебя про эту девицу, и все, - сообщает подполковник авиации Норрис. Он ловко уклоняется от новых залпов заградительного огня, намереваясь пробить выставленную мной оборону из язвительности и вступить в рукопашный бой.
Я откладываю книгу и уже готовлюсь выбросить белый флаг, как вдруг понимаю, что способов отделаться от Норриса всего два: либо задать ему вопрос в лоб, либо снять носок и напихать туда пару-тройку красных шаров с бильярдного стола.
- Чего тебе надо, Норрис? Решил обчистить ее квартиру? На твоем месте я бы не беспокоился, там одни голые стены.
- Что ты, дело совсем не в этом! - машет он руками. Можно подумать, его уже застукали с поличным. - Мне просто интересно, спит ли она с кем-нибудь.
- Твое-то какое дело? - настораживаюсь я.
- Мое? Не догоняешь? Я вовсе не пекусь о ее счастье. Наоборот, сам хочу попользоваться, если на горизонте никого нет. Вдуть ей, понимаешь? Она, конечно, из себя ничего, но, прямо скажем, вряд ли может похвастаться кучей поклонников: очки на носу, да еще эти обувные щетки вместо бровей! - Норрис чмокает губами, предвкушая легкий успех.
- По крайней мере на стене в сортире про это ничего не написано, - заверяю его я.
- Стало быть, она не откажет?
- Откуда мне знать? Я с ней общаюсь на уровне "привет-пока", а не обсуждаю днями напролет глупые девчачьи фильмы и ухажеров.
- И все-таки, раз ты с ней немного знаком, скажи, - настаивает Норрис, - какие, по-твоему, у меня шансы?
- Смехотворно малые.
- Послушай, Бекс, замолви за меня словечко, уж я в долгу не останусь, - в конце концов просит он.
Я мгновенно хватаюсь за предложение:
- Отстегнешь полтинник?
- Полсотни фунтов? Ты что, сутенером заделался? Я имел в виду, с меня выпивка.
- Согласен. Поставишь мне пинту "Боллинджера" урожая семьдесят восьмого года и пакетик свиных шкварок, - говорю я. - Впрочем, нет. Пусть "Боллинджер" будет семьдесят шестого года, а то урожай семьдесят восьмого хуже сочетается со шкварками.
- Бекс, я серьезно…
Норрис скулит и скулит, пока я не вскидываю ладони.
- Короче, так: сейчас допью пиво, раскрою книжку и не буду обращать на тебя внимания, покуда не уберешься.
Норрис бросает на меня угрюмый взгляд, потом скрещивает на груди руки и откидывается в кресле.
- Вот, значит, как. Здорово. Ладно, когда-нибудь я отплачу тебе той же монетой, - грозит он.
- В смысле, притворишься, что не замечаешь меня в кабаке? Страх-то какой.
Норрис на секунду задумывается и уже открывает рот, чтобы пояснить, что он имел в виду, но в этот момент наконец появляется Олли и перебивает его радостным: "Бекси, дружище, привет!", словно восторженная интонация каким-то образом способна сгладить тот факт, что чертов увалень опоздал на целых полчаса.
- Привет, Ол! - расплывается в улыбке Норрис.
- Пф-фф, - отзывается Олли.
- Ну, и сколько сейчас времени? - гневно вопрошаю я. - Ты должен был прийти полчаса назад. Полчаса, блин! По твоей милости я вынужден тут прокисать, слушая бредни Капитана Харизмы. Где тебя носило?
- Честное слово, Бекс, я прилетел сразу как только… поднял задницу. - Хихикнув, Олли уточняет: - Шучу, конечно. - Внезапно он нахмуривает лоб: - А что за "капитан Призма"?
- Ни хрена ты не шутишь, Ол! - взрываюсь я. - Ты на самом деле притащился только тогда, когда соизволил поднять задницу. Мы договаривались встретиться в девять, черт тебя подери! Уговор был на девять, а ты заявляешься в половине десятого, при том, что живешь в десяти минутах ходьбы отсюда. Получается, в девять двадцать ты преспокойно сидел дома - ковырял грязные пальцы на ногах, жонглировал апельсинами или занимался какой-нибудь другой фигней!
Олли страдальчески закатывает глаза и бессильно опускает плечи, всем своим видом демонстрируя, каким жутким занудой я порой бываю.
- Господи, ты сейчас похож на моего надзирателя из Службы пробации. Тот тоже все воспитывает. Не понимаю, чего ему от меня надо… - вздыхает он.
- Да уж, и чего ему только надо? - сочувственно говорю я и поднимаюсь, чтобы надеть куртку.
Норрис чует новую возможность потягаться силами с Франкенштейном и спрашивает у Олли, знает ли тот телку, которая работает вместе с Мэл.
- Какую из них? Ту, что с зубами, или ту, что с волосами? - уточняет Олли. Пожалуй, его принцип сортировки коллег Мэл пришелся бы по душе менеджерам той компании, что выпускает игрушку "Мистер Картофельная Голова".
- Не-е, у этой ни зубов, ни волос, - поправляет Норрис.
- Не знаю, как ее зовут, но по описанию - просто красотка! - Я беззлобно толкаю Олли в бок.
- Погоди, это, наверное, та, что с мохнатыми бровями? - осеняет его.
- Угу, она самая. - Я подвожу черту под разговором и засовываю книжку в карман. - Идем! Надеюсь, ты пригнал фургон?
- Конечно, - кивает Олли. - Ты велел мне пригнать, я и пригнал.
- А еще, если помнишь, я просил тебя прийти в девять, так что извиняй, если не выдвину твою кандидатуру на олимпийские соревнования по пунктуальности.
- Да пригнал я этот гребаный фургон, пригнал, - трясет головой Олли.
- С начинкой все в порядке? - на всякий случай спрашиваю я.
У Норриса моментально вырастают ослиные уши.
- О какой начинке вы говорите? - жадно интересуется он.
- Топор да веревка, - недвусмысленно намекаю я. Норрис сникает. Насмешками его броню не пробить, но открытая угроза пока что производит нужный эффект.
- Идем же, - тороплю я Олли и залпом допиваю свое пиво, что называется, "на ход ноги".
- Эй, Бекс, подожди, - не отстает Норрис и в последний раз закидывает удочку: - Так ты поговоришь с той пташкой?
- Обязательно поговорю, старик. Предупрежу ее насчет тебя. - Я грохаю пустой кружкой о стол перед носом этого придурка. - Заметь, совершенно бесплатно.
Норрис бормочет мне в спину какие-то ругательства - воздушный ас промахнулся и теперь вынужден кружить над темной пучиной своего несовершенства, выжигая топливо перед посадкой. Лучше бы, конечно, морская пучина была настоящей, но тут уж как есть.
- Я пытался до тебя дозвониться, - на улице сообщает мне Олли.
- Я вырубил телефон. Мэл вышла на тропу войны, так что не могу рисковать. - Вслед за Олли я сворачиваю за угол и двигаюсь через переулок к фургону.
- Чего злится?
- Не знаю, но в последние несколько дней она рвет и мечет, - пожимаю я плечами и рассказываю приятелю, как сегодня вечером принес домой еды из китайского ресторана, а схлопотал так, будто приперся с китайской шлюхой.
- А какую еду ты принес?
- Не важно. Главное, что Мэл готова меня задушить, а я понятия не имею, из-за чего. Короче, я опрокинул в себя хавку, словно бегемот, и по-быстренькому сделал ноги, пока эта припадочная не изрубила меня в капусту.
- Наверное, ты ее чем-то огорчил, - предполагает Олли.
- Да нет же, клянусь! То есть, конечно, я периодически ее огорчаю, но на этот раз ничего такого не было. Корова бешеная!
- В чем же причина?
- Не имею ни малейшего понятия. До Рождества ведь еще далеко?
- Надеюсь, иначе мы все здорово влипли.
- Тогда вообще не понимаю. Убрался, значит, я из дома, и посреди дороги Мэл выдает мне по мобильнику свою фетву. Что поделаешь, пришлось поскорее отключить трубу.
- Может, спросить у нее самой? - предлагает этот большой наивный ребенок.
- Ага, и признать, что я ни сном ни духом не подозреваю, чем провинился? Нет, такая перспективка мне не улыбается. Лучше уж надеть шоры, заглушить сигнал и подождать пару деньков, пока Мэл не перебесится. Предпочитаю этот способ.
- Гм, неплохой план, - одобряет Олли.
- Спасибо. Сам придумал.
Если разобраться, чего вообще хотят женщины? (Под женщинами я подразумеваю Мэл, но, как правило, люблю обобщать, чтобы всегда была возможность развернуть дискуссию и держаться в рамках политкорректности, особенно когда речь заходит о таких острых социальных вопросах, как "чего вообще хотят эти чертовы бабы?") Вместо того чтобы прямо высказывать нам свои мысли, они прибегают к фирменным приемчикам - дуют губы, хлопают дверями, бьют посуду, заставляя нас мучительно напрягать извилины и ненароком извиняться за дюжину вещей, о которых наши подружки даже не догадывались. Мэл полностью соответствует этому шаблону. Раз в два-три месяца она накрепко захлопывает раковину, что твой моллюск, а я ломаю голову, что же именно натворил. При этом абсолютно не имеет значения, насколько мило я вел себя до того и какие нечеловеческие усилия предпринимал, чтобы ее порадовать - раз уж Мэл впала в дурное настроение, пиши пропало, смягчающих обстоятельств не существует.
К примеру, вот последний случай. Сразу внесу ясность: с родственничками Мэл я вижусь не часто. Не будет преувеличением сказать, что они меня на дух не выносят, однако ради Мэл я стараюсь держаться с ними любезно - прошедшим летом даже согласился пойти на идиотский пикник, который ежегодно устраивает ее папаша. Думаете, заработал несколько лишних очков, и это помогло мне продержаться в милости у Мэл до тех пор, пока у нее в следующий раз не снесло крышу? Как бы не так. Противная злючка не разговаривала со мной почти неделю! Видите ли, я опозорил ее перед всей семьей. Каким образом? Этого мне сообщить не соизволили, а сам я не помню, поскольку в тот раз изрядно надрался.
Ладно, что было, то прошло. Теперь, однако, мне опять грозит стать участником аттракциона "битье тарелок о голову Бекса", так что предпочтительней переждать бурю в безопасном месте - провести ночь-другую на диване Олли, а там, глядишь, Мэл сточит зубы о большую плитку молочного шоколада, которую я оставил в холодильнике (шоколадка вообще-то принадлежит мне, точней, супермаркету "Сэйнсбери", но готов поспорить, что записочку, которую я прилепил к обертке, Мэл даже не заметит).
Глава 2
Цена всегда занижена
По пути к фургону я размышляю на эту тему, отчасти чтобы профильтровать события последних дней, отчасти чтобы не слушать очередную байку Олли из серии "я тут ни при чем". Неожиданно мне в глаза бросается его оттопыренный карман.
- …втираю ему: "Эй, чувак, я понятия не имею, о чем ты. На кой мне сдался твой телефон?" А он…
- Стоп, стоп, - говорю я.
- Чего?
- Ты спер из кабака пепельницу?
- Чего? - хлопает глазами Олли.
- Чтоб ты скис, клептоман-переросток! Совсем не соображаешь? Не можешь держать себя в руках? У нас полный фургон товара, а ты воруешь дрянную пепельницу, рискуя привлечь внимание копов!
- Мне ведь нужна пепельница, - резонно замечает Олли. Стандартный ответ на все случаи, когда чье-то добро оказывается у него в кармане.
- Что, прежняя наполнилась доверху? А вдруг хозяин пивной видел тебя и уже позвонил в полицию? Копы через минуту прилетят сюда, а ты припарковал фургон в двух шагах от кабака, тетеря!
- Брось, Бекс. Копам наплевать на дешевую пепельницу. - успокаивает Олли.
- Зато им очень даже не наплевать на двадцать пять новеньких калориферов, которые лежат у нас в фургоне, - шиплю я.
За калориферы нам действительно могут припаять не маленький срок. Полицейские в этом районе знают нас как облупленных, просто не имеют права без веских оснований обыскивать наш фургончик каждые полчаса, иначе мы неплохо нагрели бы руки на исках о возмещении ущерба в связи с причинением беспокойства и посягательством на неприкосновенность личности. В то же время, дай только повод, и Соболь со своими прихвостнями распотрошит наш фургончик и с мясом вырвет "дворники" еще до того, как мы успеем подать заявление об угоне. И эта дурацкая пепельница, облезлая грошовая штамповка, вполне может послужить таким поводом.
Я жду, что Олли начнет нести обычную пургу - дескать, все будет нормально, его никто не видел и вообще он профессионал своего дела, как вдруг эта легенда криминального мира выдает фразу, из которой я делаю вывод, что сегодня вечером он разжился не только пепельницей.
- Там не двадцать пять калориферов.
Я останавливаюсь как вкопанный и закатываю глаза.
- О господи! Сколько же ты стырил?
Олли изображает праведное негодование:
- Нисколько. Как у тебя только язык повернулся!
- Тогда их должно быть двадцать пять. Я сам пересчитывал.
- Ну, может, ты обсчитался.
- Гораздо вероятнее, что ты придержал несколько штук для себя в качестве подставок для памятных вещиц из кабака! Или, по-твоему, я не умею считать до двадцати пяти?
- Я тебе не профессор математики и знать не знаю, до скольких ты там умеешь считать, - пыхтит Олли.
Скажу вам по секрету, играть с ним в карты - одно удовольствие, потому что он не может блефовать и одновременно дымить сигаретой. Олли знает, что мне известна эта подробность, поэтому всякий раз, когда мы играем в покер, непременно тушит сигарету, если у него на руках плохие карты. И хотя сейчас он не спешит выбрасывать окурок, правда читается на его физиономии так же ясно, как предупреждение Минздрава на сигаретной пачке.
Я решаю не углубляться в дальнейшее выяснение обстоятельств. Олли понимает, что я вижу его насквозь.
- Значит, так: недостающую часть навара я вычту из твоей доли…
Олли идет в контратаку.
- Может, сперва расскажешь, куда на прошлой неделе ушла система автосигнализации? - Видимо, на горизонте перед ним замаячила планка высоких моральных устоев - где-то в невыносимой дали от нас обоих.
- Говорю же, сперли, - со вздохом повторяю я.
- Знаю, что сперли, я сам помогал тебе ее спереть. Меня интересует, куда она подевалась потом.
- Не знаю, возможно, исчезла вместе с тем таинственным незнакомцем, который увел у меня отличный фонарик. Забрался в фургон, вытащил фонарик из-под сиденья и аккуратно запер за собой дверцу, не оставив никаких следов взлома. Припоминаешь?
- Не-а, - бурчит Олли, мысленно рисуя образ себя любимого. - Уверен, он тут ни при чем.
В это мгновение автостоянку прорезает свет фар. Фургон Электрика кружит вокруг нашего авто, словно акула, учуявшая жертву, потом останавливается позади, бампер в бампер.
- Смотри, Электрик уже здесь, - замечаю я. - Не спеши трясти бумажником, переговоры - мое дело.
- Можно подумать, когда-то было по-другому, - бурчит Олли. Во рту у него, наконец, набирается достаточное количество слюны, и он делает глубокую затяжку.
Электрик открывает дверцу фургона, сползает с сиденья и приземляется на пораженные артритом ноги. Морщится, захлопывает дверь и обходит фургон со стороны кузова.
- Как поживаете, ребятки? Прекрасный вечерок выдался, - вполголоса восклицает он.
Начало довольно неожиданное - настолько, что даже объяснять не стану почему; назову лишь главную особенность Электрика: "разговоров о погоде" этот человек не заводит в принципе. Болтовня по пустякам для него примерно то же, что анестезия для приговоренного к побиванию камнями - нечто совершенно лишнее и неуместное. Единственная причина, по которой Электрик интересуется, как мои дела, или сетует на капризы природы, проста: он старается усыпить мою бдительность, чтобы вместо наличных всучить мне чек.
Ладно, если Электрику охота потрепаться, не отказывать же старику в удовольствии.
- Да-да, мы с Олли только что говорили об этом, - подхватываю я. - Погода не по сезону мягкая. Во многом напоминает золотые осенние деньки моего детства, долгие и теплые, когда бархатный занавес ночной тьмы уже опустился, но действо еще не кончено, и воздух напоен ароматом пастилы, тысячи липких кусочков которой нанизаны на тысячу палочек и протянуты к огню…
Я выжидающе смотрю на Электрика. Теперь его очередь.
- Товар привезли? - хмурит брови он.
Хвала Всевышнему, наконец-то перед нами прежний Электрик - старый знакомый, легкий в общении. Я мотаю головой в сторону нашего фургона.
- Сколько?
Перевожу взгляд на Олли.
- Кгхм… восемнадцать, - с глупой улыбкой отвечает тот.
- Восемнадцать? Ах ты, жадный паршивец! Заныкать один или два прибора - еще куда ни шло, но целых семь штук - это уж чересчур!